Порочная слабость (СИ)

  
Глава 26
 
– Так дела не делаются, Леша, – небрежно проговорил старик.
Павел Иосифович прилетел час назад. Назначил встречу в своем любимом ресторане.
Я приехал заранее. Знал, что Невский не приемлет опозданий.
Разговор предстоял важный. И я не был уверен в его исходе, потому что Шах уже заручился поддержкой не менее влиятельных людей, чем старик Невский, которого я считал своим учителем и наставником.
После смерти Марка и родителей, Павел Иосифович помогал мне. Пусть эта помощь не была безвозмездной, но школа Невского многому меня научила.
– Ты же понимаешь, что Шах – не пешка. Его дела должен кто-то вести, – говорил старик. – И потом, прошло много лет. А в доказательствах только слова вдовы. Ты подумай, Леша. Хорошенько подумай.
Я кивнул. Не сводил взгляда с морщинистого лица старика.
Даже под пытками не скажу, что дело уже не в жажде мести. Это чувство я пережил. Перегорело. Отлегло.
Все изменилось, когда я увидел взгляд Шаха, направленный на Лину. Он не сдастся, не отступит, как и я. Ее получит победитель. И бой уже идет. Но не в клетке, не на ринге.
– Я все решил, Павел Иосифович, – холодно обронил.
Невский, как и прочие влиятельные люди, не должен знать, что именно стоит на кону. Для них Лина – не причина для убийства Шаха. Эти люди не одобрят войны из-за женщины.
Мстить за убийство брата – стоящий предлог.
Делить женщину – не повод для вражды.
И плевать они хотели на чувства. У них нет таких понятий.
Старик нарезал мясо на крошечные куски, а я терпеливо ждал его вердикта.
Тягостное молчание нарушил телефонный звонок.
Ждал его. Он о многом говорил. Означал, что Шах уже действует. Что он получил одобрение верхушки города, в обход Невского и меня.
– Парни моргнуть не успели. Сработано гладко, – отчитывался Слава, когда я поднес телефон к уху.
– Подробнее, – скомандовал я.
– Девчонку сильно задело. Дима с огнестрелом. Остальные – терпимо, – оперативно отчитывался Шмель. – Меня подлатают, буду как новенький.
Я молча слушал. За грудиной поднималась ярость.
А если бы не успели заменить Лину? Если бы люди Шаха напали на нее, а не на липовую куклу?
Ярость крепла с каждым мгновением. Чистая, дикая, животная злость, заставляющая сжиматься кулаки до хруста.
– Говорите, не делаются, Павел Иосифович? – процедил я, сбрасывая вызов.
Невский отшвырнул салфетку. Минуту смотрел на меня. Я отвечал тем же. Прошли те времена, когда меня пугал тяжелый взгляд старика.
– Осторожнее, Леша, – посоветовал Павел Иосифович.
Это было разрешение на любые действия. Невский давал мне «добро» на месть. Именно этого я и ждал. Шах сделал свой шаг. Теперь мой черед.
* * *
Мне бы сменить шмотки. Переодеться в чистое. Смыть невидимые следы крови с рубашки, с себя.
Но я плюнул на все. Имею право. Сейчас – можно.
С трудом преодолевал соблазн позвонить Лине, услышать голос, убедиться, что все с ней в порядке.
Но охрана регулярно отчитывалась о том, что обе женщины в доме. Подозрительно молчал Кастет. Скорее всего, пытался не убить мою вздорную девчонку.
Слава молча косился на меня по дороге в усадьбу. Двинуть бы по его наглой морде. По глазам видел, что друга так и тянет отвесить ехидное замечание, потому что напряженные часы позади. И можно выдохнуть, вспомнить, что кроме игр в войнушку, есть в жизни что-то более ценное.
– В отпуск бы, – подал голос Слава.
– Через неделю-две отпущу, – пообещал я.
У меня были планы на следующие две недели. Утром я хотел свалить вместе с Линой из страны, пока ребята будут наводить порядок. Не помешает исчезнуть из города, пока все не утихнет. Все-таки, Шах был крупной фигурой. И его внезапная смерть нарушила привычный устой в бизнесе многим важным людям.
Но плевать! Шаха больше нет, и это главное.
Сейчас уже можно все рассказать Аделине о Марке, о счетах в банке на фамилию Лехиных, обо всей недвижимости, причитающейся Лине на правах наследницы.
Именно этим я и планировал заняться, как только вернусь. Хотя, нет, я планировал совсем иные действия. А вот потом разговоры.
 
Без вариантов.
– Что-то как-то неспокойно, – высказался Кирпич.
А я выскочил из тачки. Внешне дом выглядел обычно. Тишь да покой.
Слишком тихо.
Мерзкое, липкое чувство тревоги усиливалось. По моим следам двигался Славик. Ребята, охранявшие дом – тут же.
– Все спокойно, без происшествий, – хором, как один. – Периметр под охраной. На камерах чисто.
Но, твою же мать, я кожей чуял: все не так.
– Мы в дом не заходили, как и было велено, Алексей Сергеевич! – оправдывались ребята.
– Аделина! – заорал я во всю глотку.
Эхо собственного голоса отскочило от стен, прокатилось по пустым комнатам и со всей силы ударило в затылок.
Нет ее здесь. Я точно знал, что Лины нет в доме.
Кирпич рычал на своих парней, отдавал команды.
Я лихорадочно просчитывал все ходы.
Как Шах умудрился добраться сюда? Как? Ведь все было под контролем. Я все учел. Все просчитал.
Или не Шах?
Тогда кто?
Какая падла рискнула пойти против меня?!
– Шеф! – выкрикнул Славик.
Обернулся. Нет, мать твою! Я не стану этого слушать!
Но Слава, бледный, словно встретил саму смерть, маячил в дверях, ведущих в кабинет.
Мой взгляд кричал: Только не Лина! Нет! Не смей!
– Там Егор, – пробормотал Слава, отступая в сторону.
Кастет лежал на ковре в центре комнаты. На светлой рубашке – темное пятно.
– Вряд ли это Лина. Она ведь и котенка не обидит, – бормотал Кирпич.
– В доме нет никого, шеф, – осторожно промямлил кто-то из парней.
– Как?! Как, млять, такое возможно?! – заорал Слава на придурков, которым было поручено охранять мою женщину.
Я молчал.
Что-то не склеивалось. Настойчиво зудело в голове: я что-то упускаю.
Телефон ожил в кармане. Я знал, это именно ТОТ звонок, на который нужно ответить.
– Здравствуй, Леша.
* * *
Еще никогда я не видела маму настолько испуганной. Внешне она пыталась быть собранной и невозмутимой. Но ледяные пальцы, обхватившие мое запястье, выдавали ее состояние. Как и пепельно-белая кожа на щеках. И взгляд. Он больше походил на взгляд загнанного в ловушку зверька.
Я тут же вспомнила о Леше.
Ну, где же ты, Зверь, когда так сильно нужен?!
– Он слишком занят пока, – ответил на мои мысли мужчина, который считался моим отцом, а потом добавил насмешливо: – Мстит за мою смерть, как и полагается брату.
Я буквально захлебнулась от той догадки, что пронзила мою душу.
Мстит? Выходит, Леша подставляется, рискует всем! И ради кого? Ради брата, который и не умер вовсе?!
– Сволочь! – прошипела я, но отец был слишком занят собой и своим триумфом.
Раньше мне хотелось, чтобы у меня, как и у знакомых ребят, была полная семья. Чтобы был отец, защищал, оберегал от невзгод, поддерживал или помогал советом.
Однако сейчас, в эту самую минуту, глядя в лицо человеку, чья кровь текла в моих венах, я понимала: нет, лучше я как-нибудь сама справлюсь.
Этот мужчина, чужак, он пугал меня еще больше, чем Шахов. О Шахе я хотя бы знала, какой он моральный ублюдок. А вот про Марка Лехина я не знала ровным счетом ничего. Кроме тех историй, что изредка рассказывала мама еще в детстве.
И все они больше походили на выдумку, волшебную сказку.
Но вышло так, что Марк – не сказка, а настоящий кошмар.
Кошмар, который сейчас впился взглядом в мою маму. И этот взгляд не сулил ничего хорошего. В нем сквозило обещание грядущих мучений.
– Ты не тронешь ее! – прищурилась я, не сводя настороженного взгляда с перекошенного кривой улыбкой лица.
– И кто меня остановит, ты, девочка? – он расхохотался едва слышно, но от этого звука я ощутила ледяной холод.
– Марк… Как ты… Почему… Ты ведь умер! – шептала мама, когда голос вернулся к ней.