Сказания Калиарда. Эпат первый. Сероглазый (СИ)

— Но, тогда все демоны утратят две трети своей силы. — тут же возразил Ниалий.
— Это лучше, чем потерять все и сразу. — парировал Краз. — А что бы Вам веселей жилось и не жалелось, Меррут, озвучь товарищам, стоимость вон тех двух симпатичненьких Зеркал.
— Миллиард золотых за оба Зеркала. Возможно и больше. Нужно будет аккуратно поинтересоваться в Гильдии Торговцев и Гильдии Кормчих Лагрулда.
В воздухе повисла тишина, разбавляемая лишь приглушенным стуком капель дождя о барьер.
— Плюс еще пятьсот тысяч золотых лично от магистра Дажа и приоритетное право на все, что упадет с Голема. Это не считая того, что мы уже заработали дополнительный миллион, убив первых десятерых благров. Плюс еще получим по несколько десятков золотых за каждую появившуюся тварь и за тех, что нападали на нас во время пути. — добавил Краз, забивая последний алчный гвоздь.
— Это в корне меняет дело. — так же хищно оскалившись, проурчал Досон. — Наконец-то наша организация сможет расправить крылья, накрывая их тенью весь Калиард.
— До этого славного момента нам еще предстоит дожить! И для этого нам предстоит изрядно поработать мечами и головами, братья! Меррут, удалось выяснить, как прикончить этого дорогостоящего Голема?
— Да! В центре его груди есть ядро. Снаружи оно прикрыто большой защитной руной. Сначала нужно пробить руну, а потом уже разрушить ядро. Даж говорит, что оно довольно хрупкое.
— А если Голем будет второго или Боги решат над нами поглумиться и пошлют урода третьего уровня? — спросил Краз.
— В зависимости от уровня у Голема будет одна, две или три головы и столько же пар рук. Так вот, для начала нужно будет уничтожить лишние головы и только после концентрировать внимание на ядре в груди!
— С каждым твоим словом я начинаю переживать, что запросил слишком мало, — нахмурившись, прогудел Краз. — В принципе, мне все понятно. Доведите информацию до стрижей. Отдыхайте и готовьтесь к битве. Через двадцать пять минут общий сбор!
Прокрутив в голове еще раз рисунок грядущего боя, Краз решительно отмел в сторону мысль, что он слишком перестраховывается, тратя такой арсенал на всего одного Красного Стража. Не зря в Гримуаре Гратанга черным по белому написано, что подобные твари приравниваются к десяти тысячам опытных воинов. "И это только в первой форме." — сразу же поправил себя Краз.
"Если Боги будут не нашей стороне и Пламенный Голем будет второй или третей формы, а это пятьдесят и сто тысяч в воинском эквиваленте, то…" — Краз оборвал мысль не желая, даже думать о таком исходе. После стольких эр труда и усилий, став Правым Крылом Гильдии и по-сути вторым по важности лицом, он решительно не верил, что его путь оборвется в каком-то протухшем ущелье на краю мира.
"С другой стороны, можно было бы выставить против Голема своих красных зверей." — продолжил размышлять Краз, ловко вертя в руках острый кинжал.
"Тем более у меня есть карта Болотного Дракона во второй форме. Но, как всегда, есть "НО". И в этот раз эти вонючие "НО" более чем весомые. Во-первых, не понятно, как поведет себя после пробуждения драконид. А он на минуточку Высший Мантар, достигший максимальной, сто восьмой ступени развития. При этом, насколько я знаю, драконида, погрузили в сон принудительно. И для него прошедших двухсот эр попросту не существовало. Пробудившись он может подумать, что все еще находится в бою и постарается приметить свои навыки, даже толком не разобравшись, кто его окружает и с какими благими целями.
А так как соглашение с Нанимателем заключено на Круге Амирула отказываться уже слишком поздно. Иначе нам придется подставить под нож всю Гильдию. За неисполнение соглашения по наши души явятся Вестники Амирула и тогда владения самого Властелина Боли покажутся легким недоразумением. Из лап Вестников и их подземной обители за всю богатую историю Калиарда еще не смогла вырваться ни одна душа."
Краз вздрогнул, лишь о одной мысли о Вестниках и бросил взгляд на небо. Тяжелые свинцовые тучи и не думали покидать насиженное место. До рассвета оставался час с небольшим. Отхлебнув из фляги воды Краз прислушался к доносящимся стонам и понимающе улыбнулся: "Не пристало хорошему воину встречать смерть трезвым, да еще на голодный желудок и с полными яйцами".
 
Ровно через двадцать пять минут все сорок стрижей были выстроены в четыре шеренги. Слегка пошатываясь, перед строем появился полуголый Харак в обнимку с двумя рабынями. При этом он еще успевал прикладываться к большой бутыли с дардским элирдом и орать простенькую песнь, призывающую Смерть поцеловать его голый зад. Следом за воином появился угрюмый магистр Даж с небольшой книгой.
— КРАЗ! — Прорычал пьяный Харак, перекрикивая шум ливня. — Скажи же мне! Хорошо ли я служил Гильдии!?
— Харак Лургон! Сын Тарака Бородатого! Для Гильдии Красных Стрижей великая честь видеть в своих рядах такого бесстрашного брата! Твое имя каждую эру будет звучать на пенных устах твоих братьев, а история твоей жизни будет увековечена на Скрижалях Чести!
— Хорошо. — Воин довольно кивнул головой и икнув, приложился к бутыли, стараясь выдавить из опустевшей посудины еще хоть несколько капель. — А-а-а! Бесово дерьмо! — Выругавшись, Харак с силой метнул кувшин в стенку барьера. Выровнявшись он посмотрел своему главе прямо в глаза:
— Краз, Правое Крыло Красных Стрижей, не откажешь ли ты мне перед смертью в одной маленькой просьбе?
— Говори! Право на последние желание священно и всегда мной чтилось!
— Я поимел этих двух малоприятных немытых уродливых самок! Одну даже в зад, представляешь? — Строй гоготнул и одобряюще застучал копьями о щиты, поддерживая идущего в объятия смерти. — Но, — стремительно косеющий Харак заговорщицки подмигнул первой шеренге, — обеим спустил в лоно! Так вот, я хочу чтобы обе остались в живых до тех пор, пока не понесут от меня! Если родятся сыновья — они должны пройти полное обучение за счет Гильдии и занять мое место в рядах Стрижей! В том числе получить все, что было мною нажито! ВСЕ! Ровно и по-чести! — Прорычал воин. — Ну, кроме паховых вшей и зудящего хера! — Не удержавшись добавил он, вызвав новый шквал смеха и ударов о щиты.
— Будет сделано. Я лично за этим прослежу. — не сдержав улыбки, ответил Краз.
— А если будет две дочери? — выкрикнул кто-то из строя, подхватывая мимолетное веселье.
— Пусть по-очереди насрут тебе в кашу, мой заботливый друг! Кто бы это перданул без спроса! А следом продать негодниц в ближайший бордель! — Нахмурившись ответил воин. — Но, только в хороший! — Уже с широкой улыбкой добавил он. — Магистр, змею тебе в зад, начинай свой поганый обряд! И не вздумай меня лапать! Вижу же, как глазенки твои выпуклые блестят! — Воин наигранно-угрожающе нахмурился и погрозил Дажу пальцем, чем вызвал новую волную хохота и ударов.
— Как скажешь, — ответил магистр, вынимая небольшой нож. — Если хочешь — кричи. — Прошипел Даж, приближаясь к стрижу.
— Я?! — Всем на миг показалось, что Харак моментально протрезвел. — Я!? Кричать!? — Брови воина поползли вверх, стараясь скрыться среди волос. — Мать твоя — одноглазая обезьяна! Магистр, да ты видно белены объелся или засунул язык в зад слишком толстого хряка!!! Да пусть у меня прямо сейчас хер отсохнет, если я дам тебе повод хоть раз насладиться звуком моего голоса!!! — Возмущение Харака не знало предела. Он даже повернулся к Кразу, всем своим видом показывая, что его тонкая душевная структура ранена до самой глубины.
— Харак. Заткнись. Хватит. Блевать тянет от ваших любезностей. Ты уже ступил одной ногой на дорогу, а нам еще идти и идти. — спокойно ответил Краз, кивнув своему подчиненному. — Даж, — продолжил он, сверля магистра многозначительным взглядом, — если я замечу, что твой нож хоть на волосок погрузиться глубже, чем того требует ритуал, после завершения соглашения я лично тебя найду. Приступай!
Харак коротко кивнул Кразу и достав из ножен меч посмотрел куда-то в даль что-то беззвучно шепча губами. Магистр стрельнул на Краза многозначительным взглядом, но слова оставил при себе. Достав небольшой нож и раскрыв книгу, он начал громко нараспев читать на незнакомом гортанном языке, одновременно водя лезвием по воздуху. С каждой новой строкой на теле Харака появлялся порез. Один, пять, десять, двадцать. После тридцатого Краз перестал считать, а Харка начало лихорадить. Было видно, что воин еле сдерживается от вскрика, плотно сжав побелевшие губы.