Сказания Калиарда. Эпат первый. Сероглазый (СИ)
— Слушаюсь, хозяин, — стукнув себе по каске, пробасил коренастый карлик и, повернувшись к команде, принялся раздавать указания на гортанном, лающем низшем наречии.
Аборигены тем временем, не обращая внимания на мясо, принялись сооружать высокий костер невдалеке от сруба. Закончив, они бережно вынесли трупы своих соплеменников и уложили поверх бревен. Мужчины опустились на колени и, обнявшись, принялись медленно раскачиваться в стороны, затягивая грустную прощальную песнь.
Сероглазый, оставив аборигенов наедине с их ритуальными плясками и подвываниями, отошел за сруб, где быстро снял с себя доспехи и грязную походную одежду, оставшись лишь в качхе — коротких матерчатых штанах. Присев на камень в ожидании, когда двурфы натаскают в бочку воды, Сероглазый достал из лежащего на земле хитона небольшую баночку с густой мазью и принялся акуратно втирать вонючую субстанцию в левую руку. Зеленые, дурно пахнущие трещины уже добрались до плеча и через несколько эр перекинутся на грудь, распространяя проклятье блика все дальше. Мазь же, купленная за баснословные деньги у Пространственного Торговца — целых сто матр звездной пыли! — помогала хоть немного отсрочить распространение заразы. А еще она могла притупить ноющую боль и скрыть вонь гниющей плоти на ближайшие пол дня. Мазь, зашипев, моментально растворилась в ранах, которые тут же затянулись, оставив после себя лишь коричневые рубцы.
Завершив процедуру, Сероглазый быстро осмотрел свое испещренное шрамами тело. Добавилась пара новых синяков и ссадин — ничего, на что стоило бы обратить внимание и чем можно было бы похвастаться перед павшими Предками в Силаре — Великом Зале Перерождения, куда попадают после смерти все доблестные воины, павшие в бою.
Наконец появились два двурфа, пыхтя под тяжестью ведер. Вылив воду в бочку, призванные что-то недовольно пробурчали в чумазые носы и вперевалку припустили к овражку, где брала исток река Бишка.
Быстро умывшись и стерев несколькими пучками пожелтевшей травы грязь и засохшую кровь, Сероглазый опрокинул бочку на голову и довольно фыркнул от пробравшей до костей прохлады.
Закончив экономные водные процедуры, Сероглазый сел в позу лотоса и прикрыв глаза затянул монотонную мантру Очищения, взывая к Ганапатайе, ассуру с головой слона, дарующего удачу и убирающему препятствия с дороги взывающего.
Перебрав четки ровно тысяча двести девяносто шесть раз, Сероглазый поднялся из позы лотоса и принялся медленно выполнять сто восемь Оздоровительных Упражнений, проделывая полный Мантарский Круг, впитывая сакти из земли и разгоняя ее по телу.
Закончив последнее упражнение и довольно рыкнув от накатившей волны эйфории, принялся тщательно отмывать доспехи и одежду, придерживаясь всех правил наставника — Великого Отшельника Шестикрылого, который беспощадно вбивал в упрямого ученика знания и привычки, не жалея ни палок, и ни плетей. Сероглазый, всего лишь на секунду вернувшись памятью на много десятков эр назад, скрипнул зубами и снова опустился в позу лотоса, вознося хвалу в честь канувшего в лету учителя, тело которого так и не смогли отыскать. От наставника ему остался лишь скупой, пожелтевший пергамент, в котором учитель указал путь в глубины Пустынных Земель. Туда, где, с его слов, Сероглазый сможет найти себя и отыскать ответы на любые вопросы.
Сероглазый провел лапой по обожжённому уху, в очередной раз пытаясь себя убедить, что поступает правильно. Ни одна живая душа не вернулась из глубины Пустынных Земель со времен падения Эги — Четвертой Луны, когда Первые Великие Мантары обрушили ее на войско урторосов, пожертвовав своими жизнями, но тем самым положив конец войне, которая длилась две тысячи эр. Просветленные правда умалчивают, что Великие Мантары практически истребили этим людей как вид, а катаклизмы, которые обрушились на Калиард, не только раскололи единый материк на несколько частей, но и стерли на многие тысячи миль все наследие Древних.
Глубинные Пустынные Земли или Мерцающая Обитель, как называют их Просветленные… Какие там водятся твари, какого уровня и в каком количестве, можно только догадываться. Лишь одно было известно точно: из всех, кто туда отправился — никто не вернулся. Не было даже какой-нибудь захудалой карты. Так что путь предстоял буквально наощупь, лишь по скупым ориентирам учителя. "Если они еще сохранились" — поправил себя Сероглазый. "И, если уж странствие отодвигается на хонап-другой, значит, такова воля Ассуров и Высших Богов и я еще не готов. Следует смиренно принять этот вызов и следовать уготованной мне судьбе".
Сероглазый упрямо мотнул головой, прогоняя прочь сомнения и вспоминая слова покойного наставника, прежде чем тот оставил его наедине с пустыней: "Запомни, Безымянный. Сомнения — верный путь к неудаче. Сомневаться стоит лишь в выборе пути. Но, коль ты осмелился ступить на узкую тропинку нитей судьбы — будь смел достойно пройти ее до конца, не оглядываясь назад и если нужно — прогрызая себе путь вперед! Без сожаления истребляя любой порочный корень, мешающий сделать следующий шаг!"
Сероглазый благодарно улыбнулся. Учитель, даже покинув его, все еще наполнял своей мудростью его юную, по меркам мантар, голову.
Кристалл в рукояти меча мигнул яркой вспышкой, напоминая хозяину о своем существовании. Сероглазый поднял Разрушитель и сложил мудру Активации. В воздухе перед ним появились три небольших одинаковых куба, горящих спокойным, голубоватым светом. Не долго думая, Сероглазый прикоснулся к крайнему слева. Тот задрожал и, вспыхнув ярким огнем, развалился на тысячи осколков, а перед Отшельником вспыхнула надпись:
"Вес клинка "Разрушитель" уменьшен на 10 %.
Условие 1 — только находясь в руках привязанного к нему владельца.
Условие 2 — минимальный требуемый ядг владельца — 52. Мастер."
— И на этом спасибо, — пробурчал Сероглазый, несколько раз взмахнув мечом. Клинок действительно стал немного легче и казалось даже удобнее лег в лапу.
Достав небольшую специальную тряпочку, Сероглазый тщательно протер лезвие и, наконец удовлетворенный результатом, отложил меч в сторону.
Из-за сруба потянуло запахом горящей плоти, а следом повалил густой, черный дым. Сероглазый, натянув на себя одежду и походную броню, опустил меч за спину и обогнул хижину.
Аборигены, взявшись за руки, молча стояли вокруг костра, несмотря на исходящий от него жар. Не обращая на них внимания, Сероглазый подошел к двери сруба и выцарапал на ней кунаем несколько защитных рун и свой знак — перечеркнутый тремя линиями глаз. Затем, прошептав сиддху, прижал к двери перстень с изображением символа Ордена Отшельников. На двери отпечатался рисунок: раскидистое дерево, ствол которого, стремясь добраться до птицы, обвил змий, и птица, в яростном крике расправившая крылья, чтобы защитить свое гнездо от непрошенного гостя.
Дверная доска тихонько зашипела, принимая клеймо Отшельников. Теперь каждый путник, остановившийся в поисках крова, будет знать, кому принадлежит хижина и под чьей защитой она находится.
Сероглазый снова взглянул на погребальный костер и недовольно поморщился: "Эдак несколько часов придется ждать, пока он догорит. Еще и этот дым, который так и зовет любопытных тварей подойти поближе и взглянуть, что здесь такое интересное происходит. Нужно прекращать этот чересчур затянувшийся балаган". Сероглазый подошел к аборигенам и бесцеремонно их растолкал. Мужчины что-то пытались возразить, но Сероглазый лишь указал властным движением на все еще холодную конину.
— НУ? — рыкнул Сероглазый, угрожающе нависая на Ибрисом — Чего стоим?! Пошли жрать! Я вам тут не нянька, которая будет подтирать дерьмо! Давай, командуй уже своим!
Но мужчина лишь что-то быстро затараторил, постоянно показывая на костер и небо, и эмоционально жестикулируя руками.
— Да мне насрать, что ты там мычишь себе под нос! — Сероглазый начинал терять терпение. — ПОШЛИ ЖРАТЬ ИЛИ ГОЛОДНЫМИ БУДЕТЕ ТОПАТЬ! — проорал Отшельник, снова указывая пальцем в сторону конины.