Возвращение домой (СИ)
Проснулась я на том же месте, на холодной заснеженной земле уже человеком. Возвращение привычного облика отняло остатки сил, к тому же немного изменилось восприятие. Теперь схватка со схимами не будила адреналин, а скорее вызывала панику и ужас. Я еще не успела забыть наше первое знакомство с этими хищниками тогда, в лесу. Вкус крови во рту теперь порождал лишь отвращение и тошноту. К тому же я вспомнила все, что случилось совсем недавно — Крегерха, свое похищение и все, что было… потом. Мой человеческий мозг отчаянно пытался решить задачу, почему я вдруг стала лираной. И стала ли или это все мне привиделось? Мгновенно руки и ноги одеревенели от холода. Пока я, вялая от холода, соображала, как мне быть дальше, неподалеку остановился старый сгорбленный малхор. Как он здесь оказался? Поблизости нет никаких тропок — дорожек. Да и случайно на мое укрытие непросто набрести.
— Откуда ты взялась, девочка? — тем временем поинтересовался старик. — Замерзла? — малорослик, кряхтя, подал мне морщинистую руку. Я отшатнулась, еще больше сворачиваясь в клубок. — Что? Неужто боишься меня? — усмехнулся старик. — Ну, это ты зря. — Малхор со скрипом опустился рядом со мной прямо на промерзшую землю. — Обидел кто, да? Ладно, можешь не отвечать. И сам вижу, что так. Ну не замерзать же насмерть теперь? — продолжал философствовать малхор, понемногу успокаивая меня своим голосом. — Я тут неподалеку живу, травок в пламень заготовил с лихвой. Один живу, ни взвару попить не с кем, ни словом перемолвиться.
Я посмотрела на старика другими глазами. Неужели, боги Лираса дают мне еще один шанс? С трудом приподнялась.
— Вы мне поможете? — спросила, с усилием ворочая языком от холода.
— Ты, девонька, вставай, — старик и сам, покряхтывая поднялся. — Неча снег тут топить. Время придет — сам растает.
Снова подал мне руку и терпеливо ждал, пока я ее приму. Вложила свою заледеневшую конечность в его теплую сухую ладонь и превозмогая себя поднялась. Ростом малхор едва доставал мне до плеча. Одет же был не в пример меня теплее. Толстый теплый кафтан, объемная меховая шапка. На ногах сапоги мехом вовнутрь. На мне же из одежды были лишь обрывки того самого золотого платья, ноги и вовсе босы, обувь я потеряла еще в полете до пещеры. Вопросов относительно моего внешнего вида малхор не задавал.
— Почему так холодно? Ведь практически живень уже? Столько снега.
— Так в Груанских горах всегда так, девонька. Ты мой тулуп-то возьми, — малхор снял верхнюю одежду и замотал меня в нее. — Идти тут недалече, скоро уж на месте будем.
Действительно, вскоре мы пришли к неприметному низенькому домишке. Войдя внутрь и оказавшись в тепле, ноги мои подкосились. С помощью малхора я с трудом доплелась до низкого топчана. Помню только как сняла тулуп и как старик укрыл меня короткой шкурой.
Следующую десятину я провела в полубессознательном состоянии. Просыпалась ненадолго, мучимая жаром. Сил хватало только на то, чтобы глотнуть воды или спросить какой сегодня день. Забавно, что ответ я еще ни разу не услышала или просто не запомнила, не знаю. Старик обтирал меня холодной тряпкой, я чувствовала ее, ненадолго приходя в себя. Пару раз он пытался напоить меня бульоном, меня хватало на несколько глотков.
В очередной раз я пришла в себя ночью. Свечение колец Лираса было особенно интенсивным, яркие всполохи просачивались даже сквозь наглухо закрытые деревянные ставни на маленьком оконце. Малхор спал, скрючившись и поджав ноги, на узкой лавке тут же, неподалеку. Мне стало неудобно, что из-за меня пожилой человек терпит такие неудобства. Отчего-то заснуть снова никак не выходило, оставалось лежать и думать. Могу ли взять и просто вернуться в Муравейник? Понятно, что это будет не слишком просто, но стоит ли стремиться к этому? И где сейчас Крегерх? Рыщет ли он по окрестностям, обнаружив пропажу? Думаю, Адриэйн смог бы меня защитить, сумей я связаться с наследником.
А еще мне было стыдно. Стыдно за мысли, толкнувшие меня в пропасть. Свое состояние в тот момент иначе как помешательством и назвать не могу. Понятно, что случившееся непросто принять, но это не причина заканчивать свою жизнь. Сейчас, спустя долгое время в полусне, меня переполняла жажда жизни! Сил не было, но вот желания жить хоть отбавляй. Однозначно, я вернусь! В очередной раз начну сначала. Крегерх отнял лишь малую часть меня, но убить себя я не позволю.
Неужели я лиран? Но как такое возможно? Связь с Крегерхом могла дать такой неожиданный результат? Не думаю. К тому же лиран, в которого я обращаюсь… Вот только сейчас поняла почему лираны так психуют от этого определения. Действительно, ведь сознание мое в любом обличье. Так что правильнее будет сказать «меняю облик» с человеческого на звериный. Ведь я остаюсь собой в любом случае. Будто переоделась в карнавальный костюм. Так вот, я в облике лирана — это тот самый лиран из моего сна. То есть мое сознание давно уже подавало мне сигналы, с самого моего появления на Лирасе. Второй облик был заперт в клетку. Но, получается, на Земле тоже есть другие расы. Отчего же они не меняют облик? Нет магии? В этом все дело? Гадать можно бесконечно.
На утро малхор напоил меня бульоном, и не смотря на мои просьбы, больше пока есть запретил.
— Ты мне потом сама спасибо скажешь, нельзя тебе сейчас! — даже прикрикнул малхор. — Две недели без еды провела, внутри усохло все поди. Ты ноги-то не тронь пока, — увидев, что я разматываю тряпки, в которые старик замотал мои отмороженные ступни, малорослик снова попенял мне. — Пока спала, спокойнее с тобой было. — Тяжело вздохнул он и отвернувшись к печи, загремел мисками.
Не послушавшись, я все же размотала одну ногу от тряпки. Ей же вытерла остатки какой-то жирной субстанции, коей ступня была обильно намазана. Нога выглядела здоровой, осторожно пошевелила пальцами. Определенно, все в порядке. Уже смелее проделала те же манипуляции со второй ногой. Все прекрасно, только холодно.
— Как вас зовут? — обратилась к малхору.
— Граххшем последние лет сто уж кличут, — малхор повернулся ко мне и с интересом рассматривал. — Тогда уж и ты представься, девонька. — Предложил он.
— Я Фейро́ника.
Мне и в голову не пришло назваться своим земным именем, настолько я уже привыкла к тому, как меня зовут на Лирасе.
— Как оказалась по эту сторону гор расскажешь?
— Меня похитили. Лиран.
— Похитил и бросил на снегу? — не поверил малхор.
— Граххш, простите, но я не хочу сейчас об этом рассказывать. Не хочу вас обидеть…
— Ну что ты, девонька, на что уж тут обижаться? Захочешь — опосля расскажешь.
— Где бы мне раздобыть одежду и обувь? И еще мне бы связаться со своими близкими, они наверняка волнуются.
— Насчет одёжы ты не переживай, племянница моя забежит днем, у нее спросим. А чёботы я тебе справил уже. Вот, принимай обновку.
Малхор достал из-под лавки пару сапог, сделанных из выделанной шкуры какого-то животного. Одеваются такие мехом вовнутрь, по контуру прошиты широкими стежками грубой ниткой. Натянула один — красота! Обувшись до конца, соскочила с топчана и тут же замоталась в шкуру, которой укрывалась все это время. Мое платье теперь только на тряпки и годится. Лохмотья одни, не прикрывающие ничего стратегически важного. Удобства у малхора были во дворе, за домом. Благодаря яркому солнцу и отсутствию ветра, смогла справиться с потребностями организма, не сильно при том замерзнув.
После обеда, состоявшего из похлебки да лепешки из грубой муки, прибежала племянница Граххша. Юная малхорочка принесла дяде пирогов с мясной начинкой и приняла заказ принести что-нибудь из ненужной одежды. Меня малхор не то, чтобы прятал, скорее не афишировал. С племянницей разговаривал на улице, на вопросы об одежде ответил уклончиво. Я оставалась в домике и гадала, с чего вдруг старик меня скрывает.
— На отшибе я живу, если маячить не будешь, никто не заметит. А лиран твой прилетал, спрашивал. Дважды уж в деревне объявлялся. Награду объявил в тысячу золотых драхов. Мало кто такому соблазну воспротивится. — Ответил на невысказанный вопрос малхор.