Граф Суворов 6 (СИ)

Сотни обугленных остовов кораблей чернели посреди пустыни, а от пожарищ небо заволокло непроглядной тучей, из которой шел дождь из сгоревших хлопьев и пепла. Но ничего еще было не кончено. Друг на против друга замерли две флотилии. Три десятка кораблей объединенного флота Суворовых-Лугуй, с двумя тяжелыми крейсерами и десятком фрегатов, с одной стороны. И армия его императорского величества с другой.
Линкор Петр Великий, навел свое орудие, способное пробить любые щиты и броню, на флагман, крейсер Мирослава Суворова, но так и замер, за секунду до выстрела. А судьба многих тысяч людей решалась в центре, где два практически безоружных шлюпа зависли, соединившись бортами.
— Сдавайтесь. У вас нет ни шанса. — сказал Петр, в чьих силах не сомневался ни один из присутствующих. Пусть у нас не было возможности обсудить произошедшее, но сейчас на платформе стояло два старших князя, государь и я. Понимающий что влезать в этот диалог со стороны силы у меня нет права и возможности.
— Государь, мы служим отечеству и лишь ему. И пусть наши действия могут выглядеть сомнительно с вашей точки зрения, но каждое из них было на благо империи. — держа спину идеально прямой и не опуская взгляда сказал Мирослав.
— А ты, предатель, тоже будешь говорить о том, что выполняешь свой долг? — насмешливо спросил Петр, повернувшись к князю Ляпинскому.
— Я приносил присягу, и исполняю ее до конца. — просто ответил Лугуй. — Решение столичных дворянских собраний и прочей шушеры нас не касаются.
— Вот значит как? Учить меня вздумали, что по чести а что нет? — рявкнул Петр. — Если бы не ваши игры, сколько жизней бы удалось сохранить? Сколько ваших товарищей не сгинули бы напрасно? О этом вы подумали? У империи может быть лишь один государь, иначе она ослабнет и распадется! И расплачиваться за это будете не вы, и даже не я. А ваши внуки и правнуки, которых сделают такими же рабами, как посланных на другой конец света африканцев.
— Государь, мы все понимаем. Но не станешь же ты отнимать у боевых офицеров то, что для них является важнее жизни — их Честь и достоинство. — покачав головой сказал Мирослав. — Вы и без нас, ваше величество, знаете, чем это обернется.
— Я не требую от вас нарушить присягу. — спустя несколько тяжелых секунд молчания сказал император. — Наоборот, я требую ее выполнить. Екатерина — в коме. Ее муж, самозванец, решил отвести войска к столице и взять в заложники больше полутора миллионов человек. Сдавайтесь, и вас ждет справедливый, и милосердный суд. А после, я покончу с восстанием, и страна наконец вздохнет спокойно.
— Царь Гавриил Демидов-Романов не откажется от своего города и от своей короны. — мрачно проговорил князь Ляпинский. — А его люди останутся верны ему до конца. Это будет бойня.
— Значит так тому и быть. Если для того, чтобы спасти страну, нужно сжать ее горло в стальных рукавицах, я сделаю это без всяких угрызений совести. — жестко произнес Петр.
— А что, если есть иное решение? — выступив чуть вперед спросил Мирослав. — Если ваша сестра признает свое поражение и откажется от престола, в пользу иного наследника.
— Ты имеешь ввиду прячущегося за вашими спинами щенка? — усмехнулся Петр, взглянув прямо на меня.
— Этот щенок отбил первую атаку османов на Грузинской границе, пленил персидского принца и предотвратил захват Тифлиса. А после, раскрыв заговор против империи, добился того, что Амин-бей отказался от своих притязаний на престол и передал Закаспийскую губернию обратно в состав Российской империи. — сообщил князь Лугуй. — Его прозвали Искандер-паша, и даже враги произносят его имя с уважением.
— Народный герой, лже-царевич. — скривился Петр. — И что с того? Екатерина в коме, а он не в состоянии управиться и одной эскадрой, о империи и говорить нечего.
— Я не собираюсь претендовать на трон. — сказал я, выступив вперед.
— О, да. Никто не собирается. Пока. В данный момент. Может быть. Но найдутся идиоты, которые попробуют тебя на него возвести. — жестко ответил Петр. — Мои враги, и враги империи. Может даже кто-то из моих верноподданных поверит в эту сказочку и тогда в столице развернется кровавая бойня. А знаешь, что будет дальше? После того как ты займешь мое место? Страна лишится сильнейшего ее защитника, лишится экономики и промышленности, тех остатков что нам удалось собрать и активизировать. А после, в течении нескольких лет, и самой империи не станет. Нет. Я этого не допущу!
 
— У вас есть дочь. — едва заметно поморщившись сказал я. — Но нет сына.
— О господи. Еще один... — закатив глаза проговорил Петр.
— Они двоюродные, законы империи это позволяют, а девочка, на сколько мне известно, страстно этого желает. — заметил князь Лугуй. — Кроме того, возможно, нам удастся прийти к общему решению. Если ваша сестра очнется.
— Это будет вторым чудом за год. Так часто они не происходят. — покачал головой император.
— Шанс есть. — сказал Мирослав, выйдя вперед и расстегивая китель. — Прости, Александр, но не время хранить такие тайны. Видите этот шрам, ваше величество? Если бы не мой приемный внук, я был бы мертв. Но он поднял меня за полтора месяца, почти полностью исцелив.
— Если ему удастся проникнуть во дворец, и пробудить вашу сестру, то она сможет признать поражение. — кивнул князь Ляпинский. — Сила на вашей стороне, осталось чтобы на ней оказалась и правда.
  
Глава 20
 
Спасение утопающих — дело рук самих утопающих. А когда тебя окружают многотысячные войска, единственный шанс на выживание — возглавить их. Или по крайней мере доказать свою полезность всем заинтересованным сторонам. И хотя никакой любви я к Машке не испытывал, участвовать в глупой братоубийственной войне не собирался. Тем более быть ее причиной.
К тому же. Пусть происходящее меня устраивало не в полной мере, но я вполне мог обратить чужие планы на пользу собственным. Сделать что-то серьезное без власти и влияния — невозможно. А после встречи с Амин-беем я твердо усвоил простое правило — никто не правит в одиночку, но курс задавать можно.
Прежде чем отправится на север, в Уральскую республику, мы занялись сбором павших и раненых. Некоторые отряды африканцев еще сопротивлялись, один даже умудрился починить яхту и сбежать, но преследовать их не стали. Кто бы там не оказался, в ближайшее время черный континент в политических и военных играх участвовать не будет. Просто не сможет.
Когда пришло время идти дальше, я с удивлением понял, что император решил отправить в Ашхабад только одну роту солдат, да и то, с неохотой. Тяжелая и неповоротливая канонерка, едва держащаяся у земли, но при этом вооруженная до зубов, бронированная по самые ноздри и довольно компактная. Летающая батарея.
Самое же неприятное началось позже. Имперский флот даже на подлете казался слишком сильным для прямого боестолкновения, а уж после того, как подтянулись все корабли и окружили нас, не осталось совсем никакого шанса. В результате мы предпочли почетную сдачу, ради безопасности экипажей.
— Ваши корабли и команды останутся под конвоем. — обозначил адъютант его императорского величества. Сам государь нами заниматься не захотел, хотя я так и слышал «иначе зашибу дебилов». Правда я бы тут еще поспорил кто есть кто. Не я же довел страну до такой ситуации.
— В случае вашего демарша или предательства, весь экипаж будет казнен. — продолжил адъютант. — Пусть это и не решит проблему в корне, но будет гарантией и напоминанием о вашем неопределенном статусе. Надеюсь, с этим ни у кого проблем не возникнет?
— Мы не станем оказывать сопротивления. — спокойно ответил Мирослав. — Нам понятны меры предосторожности, со стороны государя и мы не против.
— А те, кто против — потерпят. — кивнул адъютант, посмотрев на меня. — В другой ситуации вам всем грозил бы полевой трибунал. И по правилам военного времени — расстрел. Однако государь четко обозначил границы своего милосердия. Исполните свой долг, добейтесь сдачи Уральской республики, и вас не просто простят, но и наградят.