Граф Суворов 6 (СИ)

— Белка, это так не работает. — повернувшись к Ольге жестко сказал я.
— А как оно работать должно, с официальными сватами и решением дворянского совета? Дак от тебя не дождешься! Выиграл в турнире и сбежал! — начала возмущаться девушка, за что снова получила локтем под ребра от наставницы. Да еще так прилично что даже спортивная девушка зашипела от боли и прижала ладонь к ушибленному месту.
— Вы выиграли турнир? — осторожно спросил падишах, старательно меняя тему.
— Да, всеимперский боевой резонансный турнир. Получил награду из рук милостивого императора. — усмехнулся я, вспомнив оплеуху, которую не смог предугадать. — К слову, боюсь тут будет некоторая заминка. Я не могу взять вашу дочь в жены… по крайней мере первой и сейчас.
— Что? Уже и очередность есть? А я не знаю? — ошарашенно проговорила Ольга.
— Хотела бы узнать — спросила. — ответила ей с едкой ухмылкой Ангелина.
— Девушки, вы мешаете беседе. — сказал я, и они обе потупили глазки. Лиса сама, сообразив, что может быть хуже, а Вяземская после того, как почувствовала прикосновение наставницы. У боевой девушки было что сказать по этому поводу, но похоже получить снова по ребрам желанием она не горела.
— Значит помолвка все же есть? — на всякий случай уточнил Амин-бей, с трудом сдержав улыбку, я даже заметил, как дернулись кончики его губ.
— Скажем так, есть очень настойчивый интерес со стороны… одной высокой и своенравной особы. — вздохнул я. — Учитывая, что она ради этого даже добилась восстановления в фамилии, и получила род в свое владение, вряд ли она так просто откажется от этой затеи. Но я рассчитываю ее переубедить. Потом…
— Фамилия, род… Машка? Морозова? — не выдержав воскликнула Ольга, широко открыв глаза. Но тут же заткнулась, на сей раз сама.
— Морозова? — нахмурился Амин-бей. — Император признал незаконнорожденную дочь?
— Все сложно. — вздохнув развел я руками.
— И в самом деле. — еще больше пригорюнился бывший падишах, по всей видимости понявший что жениться на его дочери я не стану. — Налей нам всем чаю, доченька. Выходит, у меня нечего предложить столь блестящему молодому человеку. У вас все есть, или будет. А наше царство — лишь свадебный подарок.
— Вы думаете не в ту сторону. — поморщившись сказал я, взяв в руки чашку с чаем. — Как сказал мне один мудрец — никто не правит в одиночку. Но что, если я предложу вам вариант, в котором не нужно будет умирать не только вашей семье, но и вам лично? Больше того, что если вы даже останетесь губернатором?
Один из помощников Амин-бея подавился чаем, и выплюнул его прямо на ковер, начав откашливаться. Странная реакция. Но когда я поднес чашку к губам, Амин-бей сорвался с места, и прыгнув через всю беседку выбил ее у меня из рук. А затем, скрючился встав на колени и прижав лоб к полу.
— Прости! Прошу прости меня! Я задумал недоброе, но лишь от отчаянья! — заголосил бывший падишах. Около секунды я пытался сообразить, что происходит, а затем с круглыми глазами повернулся к путникам.
— Кто успел выпить яд? — тихо спросил я, и Ольга обреченно показала лишь половину кружки. — Будет неприятно.
— Что? — удивленно спросила девушка, но я уже схватил ее одной рукой за шею, заставив нагнуться, а другой засунул пальцы глубоко в рот. Девушка попробовала сопротивляться, не понимая, что происходит, но через секунду ее вырвало, прямо на шелковые подушки.
— Держись! — проговорил я, уложив девушку на бок, и влив прану в третий глаз. Если с Ангелиной я мог бы уже не волноваться, почти полная чакра воды гарантировала ей если не полную нейтрализацию ядов, то хотя бы частичную защиту, то с Вяземской творилось что-то необычное. Ее чакры эфира и воздуха были почти сформированы, и при этом земля оставалась пустой.
— Я умру? — прохрипела Ольга, когда я влил в ее первую чакру энергию насильно. — Вот так… даже не испытав близость с мужчиной?
— Какой яд? — спросил я, оборачиваясь к падишаху и его сторонникам. При этом один из них еще сидел, тяжело дыша, а второй уже завалился на бок. — У вас что, придурков, даже противоядия нет?
 
— От него нет противоядия, о достойнейший. — вновь уперся лбом в грязные подушки Амин-бей. — Мне нет прощения. Я старый дурак, считал, что ты не остановишься, вырежешь всю мою семью, и решил уйти гордо и красиво. Жизнями трех стариков купить будущее молодым.
— Этого я еще могу спасти. — сказал я, показав на тяжело дышащего помощника. — А могу и не спасать… я услышал твои слова, я их понял и передумал. Я не оставлю тебя на месте губернатора. Ты чуть не лишил одного из моих друзей жизни, а собирался убить всех нас.
— Мне нет прощения. — снова склонился Амин-бей.
— Ты прав. Нет. — сказал я, переступив через бывшего падишаха и сев рядом со стариком. — Он должен мне пять жизней, которые собирался отнять. Ты будешь должен одну. Согласен?
— Да. — прохрипел помощник, чуть кивнув, и я с силой вдавил пальцы в его болевые точки, вливая свою прану в еще крепкое тело. Мужчина выгнулся дугой, упал на бок и задергался, но через несколько секунд его дыхание выровнялось, а взгляд стал снова осмысленным.
— Амин-бей. Позови своего старшего сына и наследника. — потребовал я.
— Прошу, не надо, ему только двенадцать. — проговорил, опустив взгляд падишах. — Лучше убей меня.
— Это не тебе решать. — жестко ответил я. — Это будет первая жизнь, которую ты мне должен.
— Я… Пошлите за Али! — коротко крикнул он, и я заметил, как одна из золоченых фигур за стенами беседки немедля ушла в сторону.
— Чтоб ты знал, твой яд на меня бы не подействовал. — сказал я, увидев сомнения на лице Амин-бея. — Он убил бы почти всех, в этой комнате, кроме меня и возможно моей фаворитки и боевой подруги. А после мой гнев, из-за потери друзей и верных товарищей, выместился бы на твоих родных и сторонниках.
— Я понимаю. — проговорил мрачно Амин-бей.
— Нет, не понимаешь, но скоро поймешь. Вы слишком зациклены на интригах, культе сильного и убийствах. Слишком. Но твое самопожертвование мне понравилось. Ты готов был отдать собственную жизнь и жизнь ближайших сподвижников, чтобы побороть врага. — сказал я, глядя в обреченные глаза Амин-бея. — Убийство ядом — подлость достойная женщин и слабаков. Но самопожертвование заслуживает уважения. Но не снисхождения. Так что теперь все будет, по-моему.
— Ты звал, отец? — в беседку заглянул темнокожий парнишка лет одиннадцати-двенадцати, но заметив стоящего на коленях падишаха схватился за кинжал. — Значит мы проиграли? Я не сдамся без боя!
— Сидеть. — коротко приказал я, придавив его прессом. — Не хватало мне еще с детским максимализмом разбираться. Ты его собирался оставить после себя старшим?
— У него было бы много достойных советников. — глухо ответил Амин-бей.
— Ну да. Ну да… — проговорил я, глядя на парнишку, который с пыхтением пытался подняться. Естественно безрезультатно, учитывая силу пресса, который над ним завис. Я мог бы с легкостью превратить его в кровавую лепешку, и часть внутри меня требовала сделать это немедленно.
— Амин-бей, вы готовы немедля передать этому юноше место главы клана и рода? — спросил я, показав на паренька.
— Вы оставите ему жизнь? Да! — тут же ответил бывший падишах.
— Хорошо. Сколько времени вам понадобится чтобы в тронном зале собрать всех свидетелей необходимых для этого действа? — уточнил я.
— Для этого не нужны свидетели, слишком много зевак… но, если таково ваше требование — в течении пяти минут все будет готово. — ответил Амин-бей, склонившись.
— Пусть будет так. Выйдите все, мне нужно поговорить с юным Али ибн Амином. — сказал я, и дождавшись пока все выйдут из беседки сел рядом с парнем. — Хочешь, чтобы твой старик жил? А чтобы выжили твои сестры, мать и братья?
— Братья — не обязательно. — проговорил Али. — А сестра хорошая. Добрая.
— Ох уж мне эта восточная братская любовь. — поморщился я, прекрасно понимая, что за трон развернется нешуточная борьба. — Но раз готов, слушай внимательно что тебе стоит сделать и сказать. Слово в слово. Иначе, сам понимаешь, сделке не бывать.