Граф Суворов 6 (СИ)

В обучении пилотов я тоже поучаствовал и даже с удивлением обнаружил что если и не природный талант, то далеко не самые худшие показатели в этом деле у меня есть. В десятку отобранных учеников я вошел. Самое удивительное что первое место разделили Ангелина и Жеглов, которые буквально вцепились в наш штурмовой шлюп, пилотируя каждую свободную минуту.
Я же сосредоточился на том, что давно откладывал — формирование полного контура меридиан. За прошедший месяц я столько сражался и использовал конструкты, что невольно раскрыл лепестки воздуха и эфира. Огонь скаканул с первого до третьего лепестка, третий глаз поднялся до четырех, а чакра воды наконец была готова к формированию и переходу в средоточие.
Именно этим я и занялся, выбив для себя четыре часа полной тишины возле единственного в округе родника. В результате этих манипуляций поток праны через все чакры превратился в энергетический столб, способный прокачивать почти любой объем, хватило бы его восполнения. И за счет земли и воды я сумел почти полностью подсинить себе своенравное тело.
Контроль гормонов, режимов сна, осознанных сновидений и регенеративных техник — все это теперь можно было использовать в фоновом режиме, не концентрируя внимание отдельно, а благодаря сформировавшимся основам и раскрывшимся лепесткам воздуха и эфира, я теперь мог использовать углубленные дыхательные техники, неотличимые от обычного человеческого вдоха, но существенно повышающие уровень кислорода. Все вместе избавляло меня от ежедневной рутинной тренировки, но одновременно позволяло достичь сверхчеловеческих показателей.
Догнать и даже загнать лошадь или лань, скакать с ветки на ветку словно Тарзан, поднять вес в два раза, превышающий собственный — фантастика, которая стала мне доступна. Но если в начале своего появления в этом теле я воспринимал все происходящее скорее, как выживание и адаптацию к реальным условиям, то сейчас все мое укрепление сводилось к одному — выдерживать воздействия конструктов без брони. В первую очередь — моих собственных.
Практика показала, что без Рывка и Скольжения — техники пикирования при высадке без парашюта, мне просто не выжить. Бой с персидским принцем в очередной раз показал, что я крайне далек от совершенства в конструктах, а компенсировать я мог это только телесными и духовными практиками недоступными врагам.
Второе, чем пришлось заняться под руководством Василия — тренировка диска. Я все еще использовал устаревшую форму, мало отличающаяся от пресса, а потому потратил часы за тем, чтобы довести ее до номинальной. Задача оказалась крайне нетривиальной, но, когда все-таки получилось, произошло неожиданное. Хорошо хоть эта странность оказалась приятной.
— Вот как… — задумчиво проговорил Строганов, подойдя к оставшейся в бетонной плите выбоине. — Значит, говоришь, просто использовал диск?
— Да, как обычно. — устало проговорил я, глубоко дыша и восстанавливая существенно просевший за последние четыре часа запас.
— Интересно. Погоди тут, я скоро вернусь. — сказал Василий, и быстро пошел куда-то в сторону инженеров, заканчивающих возиться с антенной дальнего радиуса передачи. Через пять минут он вернулся, держа в руках рулетку, а следом шел заинтересованный Погоняйло.
— Ну, это может быть просто случайность. — заметил капитан, когда они, сев на корточки у дырки замерили ее со всех сторон.
— Вполне может быть. — кивнул Василий, достав карандаш нарисовал на бетоне крестик, а потом отошел в сторону, оттащив кап-два за рукав. — Ваше сиятельство, прошу еще раз, диск минимального размера. Вот в эту точку.
— Хорошо. — выдохнул я, и поднявшись активировал диск, выполнив условия. Полупрозрачное двадцатисантиметровое лезвие врезалось в бетонную плиту, выбив из нее облако пыли и несколько острых кусков, тут же застрявших в щитах пилота и адьютанта. Василий тут же подошел к дыре, вновь ее измеряя.
— Ну, в прошлый раз было показательней. — заметил Погоняйло, с умным видом глядя на замеры.
— Было один к полутора, стало один к двум, невелика разница. — отмахнулся Строганов, а затем с довольной улыбкой повернулся ко мне. — Поздравляю, ваше сиятельство. С этого момента мне вас в конструктах совершенно официально учить нечему. Наглядный переход в объемно силовой конструкт, по-простому Ядро.
 
— Да какое же это ядро? — удивленно проговорил я, подойдя ближе. — Вот же режущая сторона, даже дыра получается вытянутой.
— Ну, пока не шестой ранг, но на седьмой, думаю вы бы сдали. Теперь осталось освоить когти урагана и Коловрат будет вами гордится. — улыбаясь заявил Строганов, а затем чуть сник. — К сожалению ни я, ни кто-либо из нашего экипажа более вам подсказать ничего не сможет. Рутину — да, вполне, но построение конструктов следующего ранга я хоть и знаю в теории, но никогда не применял. Родом не вышел.
— Ну это зря. — тут же заметил Погоняйло. — Вон, рыжая бестия, тоже не слишком родовитая, и при этом все показатели во время пилотирования — не меньше, чем на восьмой. И по пиковому выходу, и по глубине запаса. Еле движки вытягивают.
— Да они вообще монстры, эти детки. — хмыкнул Василий.
— Раз вам известна теория, то, что можно делать с конструктами, когда они становятся объемными? — задал я волнующий меня вопрос.
— Я бы сказал, что все что угодно, но это будет легким преувеличением. — хмыкнул Василий. — Самое простое — придание законченного объема уже существующим конструктам. Диски превращаются в Ядра, имеющие куда меньший размер, но куда большую плотность. Да, у вас они не идеальные, да еще трудиться и трудиться, но занятия с прессами малой площади сделали свое дело. К слову прессы, получающие объем, могут синхронизироваться с вашими движениями, как удерживаемый щит, превращаясь в определенную фигуру.
— Клинки. — догадался я, уже представляя, как избавлюсь от необходимости пользоваться кортиком.
— Клинки, Когти урагана, Ломы и все что вы сможете вообразить и освоить. Недостатком в основном является небольшая дальность контроля, но, если уж вы сумеете добраться до противника, его не спасут никакие доспехи или конструкты. — кивнул Строганов, с улыбкой глядя за моим воодушевлением. — Но и щит не стоит сбрасывать со счетов. Базовая вещь, которой учат в высшей военной академии — закольцовывать его по кругу. Так несколько плоскостей которые нужно удерживать превращаются в одну, ее можно уплотнить до предела, сделав даже непрозрачной, а главное — она выдержит куда большие повреждения.
— Защитный купол? — не веря своим ушам переспросил я, и Василий кивнул.
— Говорят, не могу ручаться за достоверность, но говорят, что некоторые дарники высоких рангов в состоянии не просто закольцовывать щиты, но и формировать из них устойчивые малые объемные фигуры. — проговорил Погоняйло. — Броня резонанса. А один из восточных императоров якобы достиг вершины такого формирования и сумел создать нечто под названием Чешуя дракона, которую не смогли пробить даже массированным артиллерийским огнем с крейсера бунтовщиков. Правда он потом горел заживо внутри доспеха, но история не об этом.
— Вот как. — задумчиво произнес я. — Значит воображение и контроль… Хорошо, придется с ними работать дальше. А что на счет стихий?
— Это точно не к нам. — грустно развел руками Строганов. — Много раз видел, как применяют стихии дарники выше шестого ранга. Огненный меч вообще экзаменационный конструкт. Но ни как его делать, ни как можно развить стихию — не знаю. И боюсь учебники в этом деле могут только запутать.
— Стихийные конструкты — доля высшей аристократии. — заметил Погоняйло. — Вы к ней безусловно относитесь и у вас еще все впереди, но боюсь никто из нас не в состоянии тут помочь.
— Да и ваши родичи, тоже не смогут. — поморщившись сказал Строганов. — Стихии — это родовая тайна. Не всегда они совпадают с именем рода, но Пожарские и в самом деле больше тяготеют к огню, Морозовы — к холоду. Его императорское величество, хоть и сменил по благословлению петроградского собрания фамилию на Романова, имеет очень характерную ледяную технику Град смерти.