Русские не сдаются! (СИ)
— Для французской короны герцог де Дюрас весьма важен, ваше величество, — чеканя каждое слово, явно без пиетета, проговорил французский посол.
— Скоро тут, в Гданьске, многие достойные мужи сложат свои головы. Во имя Ржечи Посполитой и французских интересов изоляции России, — пафосно, задирая нос кверху, произнес Лещинский. — Стоит ли горевать о потери одного лишь мужа, пусть бы и герцога?
Посол старался не смотреть на те богатства, которыми заполнены большие сундуки. Все было открыто взору и сверкало. Посол сколько ни отводил взгляд, у него это не получалось. Де Монти понимал, что король специально не поспешил прикрыть от всеобщего обозрения выставленные на показ сокровища, чтобы, как это и присуще многим гонористым шляхтичам, похвастать богатством перед другими.
И это у Лещинского получалось. Де Монти и вправду позавидовал тестю французского короля.
— Думаю, великовельможный пан, какой из сундуков раздать моим верным подданным? — спрашивал Лещинский, попеременно посматривая на каждый из четырёх сундуков.
Это уже было явное издевательство. И французский посол внутри себя кипел от возмущения. Лишь только воля французского короля заставляла его терпеть высокомерие Станислава Лещинского.
И нет, Людовик XV не пылал жаркой любовью к своему тестю. Это лишь вопрос политики и престижа, когда французскому королю необходимо сохранить жизнь родственнику собственной жены.
Во время консультации у короля, а скорее, у министра иностранных дел Жермен Луи Шовлена, в присутствии короля Людовика XV, французскому послу намекнули, что не так важен Лещинский, как человек. Его ценность состоит только в том, что он родственник французского монарха.
Так что посол мог бы и послать куда подальше польского короля без польской короны. Мог, но не делал этого. Мало ли, как обернётся там, в Париже. Конечно, у короля больше власти имеют любовницы, чем даже жена. Но одну-две прихоти законной супруги Людовик всяко выполнит.
— Ваше величество, герцога нужно или выкупить, или освободить силой оружия. Мой король будет печалиться, если сие не произойдет, — всё же попытался настаивать на своём француз.
— Действуйте, де Монти! — сказал самопровозглашенный король, пренебрежительно махнув рукой в сторону двери. — Вот сегодня погрузим золото, а после я прикажу Потоцким связаться с русскими, чтобы они отпустили вашего герцога.
Французский посол прекрасно понял, что большего ждать от Станислава Лещинского не приходится. Тот всё так же сидел и смотрел на блеск золота, будто помешался умом. Весь ясно уже, как божий день, что Данцигу не избежать падения. Русские с немецкой педантичностью, благо что русский фельдмаршал — саксонец, разрушают осадными орудиями все укрепления города. Вот-вот последует штурм.
— Вы хотите часть богатств раздать? Ваше величество, прошу простить меня за дерзость, но не будет ли более полезным ваше золото во Франции? Вы сможете построить большой дворец и быть достойным своей дочери-королевы, — всё же решился французский посол указать Станиславу Лещинскому на промах.
— Вы злоупотребляете моим временем и терпением, де Монти! — решительно сказал некоронованный король и сделал вид, будто французского посла и вовсе нет в комнате.
Поклонившись, посеменив спиной вперёд к двери положенное по этикету расстояние, французский посол резко развернулся и покинул Лещинского, оставив того наедине со своим богатством.
Меньше месяца назад польский король совсем другим тоном разговаривал с французским дипломатом. Тогда прибывший французский флот почти сразу же решил отправиться домой. Французы прибывали в Данциг, будто на учения, на прогулку — или на охоту за русскими дикарями.
Однако получилось так, что вопрос распределения ролей, кто охотник, а кто и дичь, имеет не столь однозначный ответ. И теперь французы только и ждут, когда можно будет уплыть. И, весьма вероятно, если бы чуть ранее Лещинский решил перевозить свое богатство во Францию, то и французов бы здесь не стало.
— И герцог был бы цел, — проходя по коридору дома Лещинского, бурчал французский посол.
Он шел, встречая в коридорах и сидящими на стульях многих, на вид лихих, шляхтичей, что ошивались рядом с недо королем. Ко всем этим людям де Монти относился скептически. Нет… Погибает Речь Посполитая, если по ее территории ходят русские полки, если не может вальный сейм без стороннего вмешательства выбрать короля. Если вот эта шляхта не готова противостоять падению державы.
— Вы? Капитан? За сундуками? — увидев капитана французского фрегата «Бриллиант», обратился к нему посол.
— Так точно, — отвечал офицер, направляя вперед себя матросов, которым и придется, надрывая пупы, но волочь казну на борт.
— Ну хоть золото вывезем, если вдруг Лещинского забудем, — чуть слышно, себе под нос сказал де Монти.
Французский посол решил уже завтра отправиться лично к русским, чтобы услышать от них требования, исполнив которые, можно было бы вернуть герцога де Дюраса.
Глава 11
Глава 11
«Все это так не потому, что я такой умный. Это все из-за того, что я долго не сдаюсь при решении задачи» — Альберт Эйнштейн
Южнее Данцига
8 июня 1734 года
— И ты, полковник, что прошёл немало баталий, и отменный порядок в своём полку имеешь, решил, что сия затея сладится? — спрашивал Миних.
— Отчего же не попробовать? — отвечал Юрий Фёдорович Лесли. — Удача принесет славу, не выйдет взять фрегат — так нападем на неприятеля, убьем кого да и к себе уйдем. Почитай, ничем и не рискуем.
Они оба знали немецкий, на котором между собой и разговаривали. Но не только поэтому эти военачальники понимали друг друга. Они еще и вместе сражались, фельдмаршал знал, на что способен Лесли, и высоко его ценил.
Да и в целом Миних благоволил к Юрию Фёдоровичу Лесли, несмотря на то, что тот уже был русским, хотя по отцу, служившему ещё Алексею Михайловичу, и шотландец. Можно сказать, что полковник Лесли был протеже генерал-фельдмаршала [сохранились письма Миниха императрице Анне Иоанновне, в которых он очень лестно отзывается о Лесли и просит для него чин генерал-майора].
— Знаю я, Юрий Фёдорович, как тогда царь Пётр с Алексашкой Меншиковым брали на абордаж шведские фрегаты, стоящие на Неве. Но они же пьяны были, а когда протрезвели, так уже и бой шёл. А ты на трезвую голову такое учинить предлагаешь. Али не ты? — с прищуром спросил Миних.
— Вот же лиходей этот Норов… Ну не могу я так объяснить вам, ваше высокопревосходительство, как мне доходчиво разъяснили. Вот ей-Богу, пока не пришёл к вам, был уверен во всех делах, — раздосадовался Лесли.
— И о ком ты говоришь, Юрий Фёдорович? Кто такой прыткий у тебя? — заинтересовался Миних, не расслышав имени.
— Да гвардеец тот, ваше высокопревосходительство, что вами был приписан к резерву моему. Это он увести фрегат французский хочет, да ещё и со скарбом, и немалым, как видно — с казной самозванца Станислава Лещинского, — сказал Лесли и вздохнул с облегчением.
Он только сейчас понял, что главного, сути — зачем вовсе нападать на фрегат, — и не рассказал фельдмаршалу. Миних же задумался, нахмурил брови.
— Так, тут дело иное. И вот сейчас подробнее… Нет, Юрий Фёдорович, зови-ка ты того гвардейца шустрого, пусть дополняет. Он уже проявил себя… Сделал то, что никто бы не думал. Фрегат русский спас. Тогда получилось — так, может, удача благоволит строптивцу? — сказал Миних и приказал приготовить всем кофий.
И пусть было уже лето, но погода шалила. Стало пасмурно, резко похолодало, поднялся такой ветер, что уже пару палаток, некрепко закреплённых, сорвало и унесло прочь. После жары — и вдруг такой резкий перепад… Так что и днём можно кофе попить, даже полезным будет согреться.
* * *Я стоял по стойке смирно, показывая неплохую выправку. Помнил и я, как это должно быть — как спину тянуть, как голову держать. Ну и моему реципиенту, наверняка, было всё это знакомо, так как никакого дискомфорта я не чувствовал ни после пяти минут стойки… ни после получаса… часа…