90-е: Шоу должно продолжаться 14 (СИ)

Тетя Марта пришла как раз в тот момент, когда я выключил душ.
— Володя, я ужин приготовила, на тебя накрывать? — раздался ее голос из кухни. Зачем она тогда выходила, интересно? За хлебом что ли…
— Да, тетя Марта, — сказал я, натягивая свежую футболку.
Ну да, картина маслом. На круглом столе — белоснежная скатерть. Фарфоровая супница. Салфетки. Корзинка с аккуратно уложенными пластиками хлеба.
  
— Садись, Володя, — величественно кивнула тетя Марта. — Евушка убежала уже, сказала, что ты знаешь, куда.
— Ох, так мне, наверное, тоже пора бежать! — и откуда, что называется, энтузиазм взялся? Только что ведь размышлял о том, что завалиться сейчас на кровать и почитать книжку — это очень привлекательная идея.
— Садись, Володя, не опоздаешь, — тоном, не терпящим возражений, сказала тетя Марта и взялась за супницу. Аккуратно наполнила мою тарелку свежесваренным борщом. Ни капли не пролив на белоснежную скатерть, разумеется. — Нам нужно серьезно поговорить.
Почему-то именно в этот момент я вспомнил одну игрушку, которая у меня пару недель в машине стояла. Хомяк-повторюша. Купил, после того, как где-то в инете ролик посмотрел, как этот самый повторюша с гибддшником бодается. Меня так никто и не остановил, но случилось другое. Одна барышня сказала как раз эту самую фразу. Решительно села, посмотрела на меня проникновенно и вместо «привет» сказала вот это самое, сакраментальное. И тут хомяк ожил. Накал драмы резко понизился, я заржал, барышня вспыхнула и пулей из машины вылетела. Пришлось даже догонять, чтобы извиниться.
«Нам надо сийезно поговоить!» — мысленно передразнил я тетю Марту. Не со зла, совершенно автоматически так. И почувствовал, как у меня задергалась щека от усилия не засмеяться. Ничего с собой поделать не могу, прямо триггер у меня теперь на эту фразу. Но тетя Марта, видимо, по-своему истолковала мою гримасу.
— Володя, ты собираешься жениться на Евушке? — напрямую спросила тетя Марта.
— Да хоть завтра, — отозвался я. Совершенно искренне отозвался, но вредный воображаемый хомяк продолжал передразнивать слова тети Марты, так что держать серьезное выражение лица легче не становилось. Блин, а ведь это практически лайфхак для ведения переговоров! Обычно среди советов слышишь довольно стандартное — чтобы все время удерживать улыбку на лице, представь своего визави голым. Но голый — это не всегда смешной. А вот если за ним хомяк все слова повторяет, то хочешь-не хочешь будешь улыбаться.
— Володя, между прочим, я не сказала ничего смешного! — глаза тети Марты стали холодными и суровыми. — Или тебе кажется, что семья — это что-то веселое? Семья, молодой человек, это очень большая ответственность!
«Осень бойсяя отвейстьвенность…» — мысленно повторил хомяк.
Я чуть борщом не подавился. Пришлось срочно закрывать рот руками, делать вид, что я поперхнулся и мчать в ванну, чтобы отдышаться.
Я облокотился на раковину и посмотрел на себя в зеркало.
— Так, Велиал, соберись! — строго сказал я сам себе. — Это всего-то ужин с серьезным разговором!
Выдох-вдох, выдох-вдох. Сейчас я вернусь за стол и буду вести себя как взрослый приличный человек. Ведь так?
  
Глава 17
 
— … это мужикам все с рук сходит, — вдохновенно вещала тетя Марта. — Живешь без свадьбы — молодец, пять баб завел в разных квартирах — вообще герой, холостяком ходишь — никаких проблем. Любой придешь с обручальным кольцом и букетом, примут и еще и добавки попросят…
Насчет добавки у меня в голове родился ехидный комментарий, но я благоразумно промолчал.
— У девушек ведь совсем другая история, — продолжала тетя Марта. — Сейчас вроде как стало свободнее, но это только кажется. А раньше ведь как было? Погуляла с парнем под ручку — и все, клеймо «гулящая», и замуж тебя никто уже не возьмет.
Я кивал. «Хомяк-повторюша» меня уже отпустил, так что ржать на каждую фразу не хотелось. Спорить, однако, тоже. Вполне возможно, тетя Марта была во многом права, я как-то никогда не задумывался об этой стороне жизни. Ни в своем прошлом-будущем, ни сейчас. Как будто это была чья-то чужая система координат.
— Володя, я же вижу, что ты к Евушке очень сердечно относишься, тетя Марта подалась вперед и накрыла мою ладонь своей. Проникновенно так заглянула мне в глаза. — Я Евушке только добра желаю. Поэтому с тобой вот сейчас и говорю, пока ее нет. Тебя может быть просто не научили, как правильно…
Муторная это штука, серьезные разговоры, вот что. Я слушал. Я кивал. Поддакивал даже. В чем-то и правда мысленно соглашался, а не только на словах. Но при этом все время поглядывал на дверь. И на часы. Сбежать хотелось вовсе не от самой темы, а именно от этой тягостной атмосферы. Как вообще можно про хорошее разговаривать в таком странном ключе, не понимаю?
Ужин благополучно закончился на весьма благожелательной ноте. Под убаюкивающий аккомпанемент уроков жизни тети Марты я убрал со стола, помыл посуду и заверил ее, что все будет отлично, мол, не сомневайтесь.
Переоделся и вышел. Потому что мне остро захотелось видеть Еву. И еще хотелось подумать. Сработали нотации тети Марты, не иначе…
Можно было сесть на троллейбус, проехать несколько остановок, и тогда я доберусь минут за пятнадцать. А можно было прогуляться. Это где-то полчаса. Ясен пень, я выбрал второе, думать на ходу явно сподручнее.
Тем более ту мысль, которая раньше ни в каком приоритете у меня даже не стояла.
Итак, что у нас в активе? Девятнадцатилетний обалдуй Вова-Велиал. С точки зрения тети Марты, парень хороший, но туповатый, которому до сих пор не пришло в голову, что жить с любимой девушкой «во грехе» — это наносить невосполнимые потери ее репутации на брачном рынке. Мол, это только кажется, что времена поменялись. Но пока мы не поженились, Вова-Велиал просто морочит Евушке голову, отнимая у нее драгоценное время, за которое она бы могла найти себе достойного мужчину, с кольцом м серьезными намерениями.
Так-то у меня даже в мыслях не было — голову морочить. Да и к свадьбе как таковой я относился… А как, кстати? Женат-то я ни разу ведь не был!
Вспомнился похожий разговор с другой евиной родственницей.
Из-за которого мы с Евой, пожалуй что, эту тему больше и не поднимали. Ну, окей, я не поднимал. Резонно предположив, что после той дурацкой застольной беседы ей тоже не сильно улыбается что-то такое обсуждать…
Я тряхнул головой, замедлился, поняв, что иду слишком стремительно. И если так пойдет дальше, то домчу до «Фазенды» быстрее, чем на троллейбусе бы доехал.
А мысль так и повиснет в голове, пришпиленная отмазкой «подумаю об этом после фестиваля».
Тогда я вообще остановился. Хрень, реально. Мне же в самом деле не девятнадцать, как Вове-Велиалу, чтобы я отмахивался от каких-то там проблем. Пора додумать мысль, прийти на ее счет с самим собой к единому мнению и как-то… стратегию что ли выработать.
Под развесистым тополем, пушащимся белыми сережками, стояла старая массивная лавка. Когда-то предназначенная для созерцания фонтана. Сейчас от фонтана в крохотном скверике остался один бортик, но скамейка на месте.
Я сел, закинул ногу на ногу, покачал кроссовком.
И принялся изо всех сил думать. Ну, в смысле, накидывать в голову мыслей по обозначенной тетей Мартой проблеме.
Мусора на эту тему, кстати, как выяснилось, в моих воспоминаниях хватало.
Память услужливо подбросила разные эпизоды.
Пьяные откровения Кирюхи, моего давнего хорошего приятеля, которого болезненный развод размазал по стене буквально, и тот мне в пьяном философском настроении выдавал наставления никогда не жениться, потому что чертов штамп в паспорте превращает любимых женщин в стерв.
  
Вот на встрече с однокашниками зашел разговор про жизнь семейную, и все наперебой принялись делиться своими… гм… проблемами.
А вот мой школьный приятель Андрюха решил сделать девушке, с которой они уже год вместе жили, предложение. Кольцо купил, ресторан, все дела. Встал на одно колено при всем честном народе… Ну, любовь же у них, все хорошо, вот романтический жест во все поля. Сейчас, мол, она умилится, скажет счастливое «Да!» И весь ресторан будет рукоплескать. А она посмотрела на него странно и говорит: «Ты сбрендил что ли? У нас же нормально все, какая свадьба, на хрен⁈»