90-е: Шоу должно продолжаться 14 (СИ)

— Хм, — Ник почесал подбородок. Жест был тоже не его, а таким, будто он его скопировал с какого-то своего авторитета. — А я пытаюсь убедить вскрыть это послание как невозможное к востребованию…
— А если пионерская организация к третьему году возродится, тогда что? — спросил я. — Придется платить компенсацию, моральный ущерб и нарушение тайны переписки.
— Ты издеваешься, да? — прищурился Ник.
  
— Ничуть, — совершенно честно покачал головой я. — Ну, разве что иронизирую малость, но точно не издеваюсь. Мне и самому интересно было бы почитать, что там пионеры прошлого пионерам будущего отправили. Может, диверсию устроить? Сейчас каникулы, можно пробраться на территорию школы, устроить подкоп, достать послание, прочитать его и вернуть потом на место.
— И сейчас не издеваешься? — еще сильнее прищурился Ник.
— Не издеваюсь, — серьезно сказал я. — Шучу просто. Так что, будешь оставлять послание себе будущему?
— А что ты потом с ним сделаешь? — спросил Ник.
— Запишу на отдельную кассету, запечатаю ее в конверт с надписью «вскрыть такого-то числа, такого-то года», — сказал я. — И поставлю на полку.
«Которой пока что нет, кстати, — подумал я про себя. — Весь мой видеоархив стоит в коробках в гараже у Леонида Карловича».
— И никому не покажешь? — сузил глаза Ник.
— Нееет, как ты мог такое подумать? — с театральным возмущением запротестовал я. И засмеялся.
— А ты прикольный, — заключил Ник, еще раз осмотрев меня с ног до головы. — Есть знаешь какое предложение? Давай это будет наш с тобой проект сегодня?
— Какой? — уточнил я.
— Послание в будущее, — сказал Ник. — Мы убедим разных музыкантов наговорить послание. Ну, вот все как ты сказал.
— Интересный подход, — усмехнулся я. — Ну давай, обоснуй тогда.
— Да все просто, — Ник всплеснул руками. Опять чьим-то чужим жестом, слишком «по-взрослому» это смотрелось. — Мне нужны материалы на творческий конкурс. Можно пойти по проторенной дорожке, прийти в «Молодежную правду», там есть специальный редактор, который даст задание. И у меня будет публикация. Но это скучно, так все делают. Телевизионная программа — это гораздо круче. А ты мне нужен, чтобы рокеры меня не отшили. Если я сам к ним подойду, меня на смех поднимут, а тебя не посмеют. Ну и последнее — я тебе понравился, так что ты мне не откажешь.
— О как, — усмехнулся я. — Из чего же ты заключил, что мне понравился? Изучал язык жестов по книге… не помню, какой. В книжном недавно видел.
— Алан Пиз, — кивнул Ник. — Но нет. Я просто подумал, что если бы я тебе не понравился, ты бы давно меня шуганул. А мы уже минут десять разговариваем.
— Справедливо, — кивнул я.
— Ну так что, сделка? — Ник протянул мне руку.
— Коля, блин! — раздался с лестницы окрик Кристины. — Ты мне клялся, что не будешь ни к кому приставать! Володя, гони его в шею, если достал! Он у меня выцыганил проходку, а теперь я за него краснею все время.
— Сделка? — пристально глядя на меня, сказал Ник.
На секунду мне представилась конспирологическая картина, что вот сейчас это узловая точка нового будущего, и от нашего рукопожатия зависит, по какому пути пойдет история. Пожму руку — и превратится заносчивый заучка в будущем в какую-нибудь знаковую фигуру во внешней политике, который инициирует процесс объединения разных стран и смены формации… Хех. Перед глазами даже мелькнул растрепанный силуэт доктора Эммета Брауна, который рисует на доске свою линию времени.
Я начал протягивать руку, но на полпути замер.
— Так, погоди, — сказал я. — Какой еще творческий конкурс может быть в МГИМО?
— Какое еще МГИМО? — фыркнула Кристина и толкнула Ника в плечо. Но тот руку все равно не убрал.
— Про МГИМО я придумал, — сказал он. — То есть, я хотел бы, конечно, но вполне объективно оцениваю свои шансы. Но, скажи, ты заинтересовался, когда я сказал про МГИМО.
— «Дорогая Елена Сергеевна», — пробормотал я.
— Что? — нахмурился Ник.
— Долго думал, кого ты мне напоминаешь, — сказал я. — Фильм был такой злой, про подростков. «Дорогая Елена Сергеевна». Там был юноша в белой рубашке. Смотрел?
— Смотрел, — хмуро кивнул Ник. — Так что, нет?
— Почему? — усмехнулся я. — Куда руку убираешь? Держи краба. Сделка.
— Володя, ты с ума сошел? — простонала Кристина. — Он же тебе весь мозг чайной ложкой выколупает…
— Не переживаей, милая, — засмеялся я. — Нет мозга, нет проблем. Ну так что, Ник Батькович, пойдем план съемок набросаем?
— Погоди, — остановил он меня. — Я понял, что ты мне так и не ответил, почему не ты ведешь премию сегодня…
  
Глава 15
 
А затея оказалась гораздо интереснее, чем мне казалось в начале! Потрепаться и пофилософствовать в рок-тусовке в принципе любили. Не всегда умели, это правда. Но высказать свое мнение — это было святое! Но это «святое» здорово отличалось от культа собственного мнения в моем «прошлом-будущем». Здесь они как будто делали в этом направлении первые шаги, все еще пьянея от свободы и собственной смелости.
— Ну, короче, я представляю себя в будущем, конечно же, рок-звездой мирового масштаба…
— Стоп-стоп, погоди! Идея в том, что ты сейчас обращаешься к будущему себе я посланием. Ты говоришь, что ты рок-звезда, и все такое? Отлично. Дай себе будущему какой-нибудь совет? Или просто скажи несколько слов…
— А, да, все понял! В общем, здорово, МихалСаныч! На связи Миха из девяносто второго! Короче, есть вот какая тема! Когда тебе предложат гастроли по Аргентине, не соглашайся, лучше езжай в… блин, подскажите какую-нибудь клевую страну?
— Швейцария!
— Пакистан!
— Да иди ты нафиг со своим Пакистаном! Еще Буркина-Фасо предложи! Короче, МихалСаныч, езжай в Швейцарию! Там сыр, горы и вообще…
— Йодль.
— Чего?
— Ну, поют йодлем. Трал-ла-ла-ли-ри…
— Блин, отвали, придурок! Твоя очередь будет, скажешь, что хочешь. В общем, если ты это смотришь, то все круто, понял? И, это… у тебя же есть летающая машина, да?
— Хе-хе, фантазер…
— А что не так-то? Через тридцать лет — это же две тысячи… эээ… двадцать восьмой?
— Все, задрал, давай я! Так, короче! Привет, старый я! Если ты еще не в маразме, то возьми вискаря и выпей за мое здоровье! Ты же живешь в Нью-Йорке, как мы и мечтали, я прав? Отлично, тогда прошвырнись по Бродвею…
— А можно мне? Можно мне? Привет, мам! Ой, то есть, привет Марина Эдуардовна! Если твоя дочка будет отпрашиваться на ночевку к подруге, не верь ей, она точно врет!
Кому-то было прикольнее выступать на камеру за компанию. Вырывали друг у друга микрофон, спорили, подкалывали. А кто-то наоборот потом отзывал нас в сторонку, чтобы в дальнем уголке почти шепотом наговорить секретное послание.
По взгляду на будущее, рокеры делились на две неравных группы. Меньшая часть смотрела в будущее с оптимизмом. Типа, там впереди — процветание, мир и благоденствие для всего мира. Но большинство неожиданно топило за разруху и всякие ужасы. Вплоть до ядерной войны и постапокалипсиса через тридцать лет.
Ник по началу был слегка деревянным и все время оглядывался на меня. Но довольно быстро осмелел, задрал нос и начал рулить процессом весьма жестко. Обрывая длинные философские тирады и пресекая неизбежно возникающие споры.
«Умный мальчик, — подумал я, наблюдая, как он бычит на двух ржущих панков из „пиночетов“. — Если бы не я в качестве оператора, он точно бы отхватил тут. И не один раз».
— Благодарю, коллега, — Ник с пафосным лицом протянул мне руку. — Это ведь получился достойный материал?
— А сам как думаешь? — спросил я, пожимая его руку и убирая камеру в чехол.
  
— Ну… — он поднял взгляд в потолок. — Это было… интересно. Почему-то я думал, что тупых приколов будет больше. Но я вообще к людям отношусь с предубеждением. На мой взгляд, большая часть человечества — тупая жвачная масса… Ой, извини, я кажется слишком…
— Не парься, — я подмигнул. — В твоем возрасте категоричность — это нормально.