Я, мои мужья и их мамы (СИ)

Впрочем, он так же не спросил ничего о Чарльзе с Джоном. Хотя, возможно, он просто постеснялся, ведь мы встречали его все вместе и после, когда мы будем говорить наедине, он задаст свои вопросы?
Тряхнув головой, я поцеловала мужчин и поспешила в комнату сына, решив дождаться его там. Только зайдя в комнату Мэтью, я посмотрела на гору пакетов, которую сама же сюда и поставила. Оказывается, неустойчивая психически мама — это та еще транжира.
— Мама, ты здесь?
— О, Мэтью… — пробормотала я, очнувшись от своих мыслей. — Познакомился с Ангелом и Питером?
— Да, они очень хорошие. Особенно Питер, — закивал головой Мэтью, буквально озаряя меня своей улыбкой. — А ты все время была здесь?
— Да, — кивнула я и, встав, взяла Мэтью за руку, ведя его к кровати. — Я хотела с тобой поговорить.
— О чем? — немного сжавшись, тихо спросил Мэтью и присел на кровать, смотря на меня. — Об отце и дяде Вильяме?
— Ты уже знаешь? — больше утвердила, чем спросила я.
— Новости быстро распространяются, — поджал губы малыш. — Ты теперь не хочешь меня?
— Что? — ошеломленно просипела я, едва не упав от такого вопроса.
— Папа и дядя Вильям сделали много плохих вещей, особенно тебе, а я…
— А ты мой сын! Чтобы не произошло, ты всегда будешь моим сыном и я никогда не оставлю тебя, ни при каких обстоятельствах! — строго проговорила я, придя в себя. Неважно, что придумал себе Мэтью, я просто не хочу, чтобы он говорил о себе плохо.
Найти бы того, кто наговорил ему гадостей и хорошенько выбить дурь из пустой головы. Кто вообще додумался говорить такое ребенку? Хотя, я тоже хороша. Ждала непонятно чего, заставляя Мэтью справляться со стрессом в одиночку. Могла бы и додуматься до того, что люди больше всего любят сплетни.
Шумно выдохнув, я прикрыла на секунду глаза. Определенно, это не похоже на то, что я мысленно репетировала несколько дней. Но кто сказал, что мои ожидания будут соответствовать реальности? Жизнь та еще су… супер вещь, так что нужно все воспринимать, как возможность. Мэтью знает о том, что случилось с его отцом и дядей, а значит, я должна доказать сыну, что он — не его отец. Он не отвечает за ошибки, которые совершил его отец, потому что он другой.
— Милый, ты должен запомнить одно раз и навсегда — дети не отвечают за ошибки своих родителей. Да, все мы не идеальны и все совершаем ошибки, но каждый отвечает за свои ошибки сам.
— Но…
— Никаких «но», — немного строго выдохнула я и погладила Мэтью по голове, притягивая его в свои объятия. — Я верю, что ты вырастишь очень хорошим мальчиком, так что не беспокойся об этом. И я тебя очень сильно люблю.
— Хорошо. Я тоже тебя люблю.
— Мэтью… — помолчав, наслаждаясь уютными объятиями, я прикрыла на секунду глаза, — есть кое-что, о чем я хочу тебе рассказать.
Что ж, или сейчас или никогда. К тому же, я просто обязана теперь показать Мэтью пример того, как взрослые берут на себя ответственность за свои ошибки. Пусть это просто сокрытие части правды.
Не получив никакого отклика от Мэтью, я шумно выдохнула. А кто сказал, что будет просто? Я знала, на что шла, так что предвидела все варианты того, как будет происходить этот разговор. Ну, почти все, если включить то, что Мэтью рассказали последние новости об его отце.
— Я… — шумно сглотнув, я на секунду прикрыла глаза. — Я не совсем твоя мама.
— Что? Не моя мама? — ошарашенно пробормотал Мэтью, буквально отшатнувшись от меня.
Слегка улыбнувшись, стараясь скрыть этим задрожавшие от переизбытка эмоций губы, я отвела взгляд, не в силах смотреть Мэтью в глаза. Чувству себя каким-то палачом, который разбивает детское сердце. Вот только вместе с сердцем Мэтью мое сердце так же разлетается на мелкие кусочки, рассыпаясь в пыль.
— Моя душа из другого мира, — тихо проговорила я. — В своем мире я умерла в тот момент, когда твоя мама умерла здесь. Она очень сильно хотела защитить тебя, поэтому моя душа была призванная ею. Твоя мама призвала мою душу, чтобы я могла позаботиться о тебе. И хоть я не совсем понимаю, как это работает, но одно я знаю точно — ты мой сын. Я люблю тебя всем своим сердцем и никогда не сделаю ничего, что могло бы хоть как-то навредить тебе.
 
— Тогда зачем ты мне это рассказываешь? Ты могла просто быть моей мамой! — выкрикнул Мэтью и из его глаз полились слезы.
Ничего не видя перед собой от слез, я шумно выдохнула, сжимая свои дрожащие руки в кулаки. Сердце буквально разрывалось на части от того отчаяния, которое слышалось в голосе Мэтью. Прикрыв на секунду глаза, я постаралась взять себя в руки, стирая влагу со своего лица. Конечно же, я плакала. Молча, разрывая душу на кусочки, но так горько, как не плакала, когда узнала, что скоро умру.
Оказывается, отчаяние и ненависть в голосе сына могут причинить больше боли, чем известие о скорой смерти. Настолько, что хочется просто вырвать свое сердце из груди.
Вот только не время себя жалеть. Мэтью может быть в тысячу раз больнее и я, как мама, пусть и не самая хорошая мама, обязана сначала успокоить своего малыша и только после позаботиться о себе.
— Могла, — кивнула я, не узнавая собственный голос, настолько он казался сиплым. — Но я не хочу тебе врать. Не хочу, чтобы это когда-то всплыло, и ты возненавидел меня еще сильнее. Я просто хочу любить тебя, быть твоей мамой и сердцем, и душой.
Громко хватая воздух ртом, Мэтью буквально задыхался от слез, смотря на меня безжизненным взглядом. Не зная, что делать, я подлетела к столику и быстро налила в стакан воды, пытаясь помочь Мэтью попить. В итоге стакан полетел на пол и разбился, Мэтью же начал бездумно бороться в моих руках, оттолкнув меня от себя, з-за чего я упала прямо на пол с осколками.
Сдавленно ахнув, я посмотрела на свои руки, которые были в мелких порезах от осколков с застрявшими кусочками стекла в коже. От вида своих окровавленных рук и тупой боли, я беспомощно поморщилась. Впрочем, мое состояние волновало меня в последнюю очередь, ведь Мэтью шокировано застыл, смотря на меня большими глазами.
Встав, не показывая даже мимолетного болезненного чувства, я случайно наступила на осколок, только прикрыв глаза, чтобы перетерпеть эту боль. Ничего страшного, переживу, не маленькая! И не с таким справлялась. А вот с Мэтью точно что-то не то. Как бы это не была какая-то паническая атака.
Заметив, как Мэтью начал отступать от меня быстро и шумно вдыхая воздух и дрожа, словно от холода, я мысленно залепила себе несколько оплеух. Лучше бы молчала! Вот точно! И что сейчас делать? Как исправить ситуацию? Как достучаться до Мэтью, показать, что я ему не враг и люблю его? Показать, что я искренне хочу быть его мамой!
— Мэтью, сынок…
— Не подходи, — еще сильнее затрясся сын, и я застыла изваянием.
— Я люблю тебя, Мэтью, слышишь! — мягко пробормотала я, не предпринимая больше никаких попыток подойти. — Ты мой любимый сын. Мой самый лучший в мире сын.
— Нет-нет-нет…
Покачав головой, Мэтью забился в угол и присев, накрыл голову руками, вообще никак не реагируя на меня. Испугавшись, я заметалась по комнате взглядом, не зная, что делать. Что вообще происходит? Мэтью всегда был очень рассудительным мальчиком. Впрочем, он все равно остается ребенком! Я должна была подождать. Должна была засунуть свои чувства в причинное место и просто делать его счастливым.
Вот только сделанного назад не воротишь! Сейчас я должна подумать, быстро найти решение, как вывести Мэтью из этого состояния. Пусть он ненавидит меня, пусть презирает, главное, чтобы с ним было все хорошо. Только бы он был здоров и невредим.
— Сейчас, сейчас мама… — пробормотала я, мелкими шагами подходя к Мэтью.
— Адель! — услышала я голос Джона из-за двери. — Что у вас случилось? Можно мы зайдем?
— Найдите лекаря! — немного повысив голос, попросила я, замечая, как Мэтью вздрогнул.
Не успела я сделать и шага, как дверь распахнулась, а на пороге появились Чарльз с Джоном, обеспокоенно и нахмурено смотря на меня, Мэтью и комнату. Да, картина еще та.