Мои Рубежи (СИ)

Кстати, для особо одарённых девиц: мы не афишируем родство, поэтому очень не рекомендую выкладывать эту информацию во внутреннюю сеть или публиковть в Чердынских газетах. Я ещё зла на вас за прошлую выходку и поэтому щадить не буду.
— Родственники? — офонаревши, переспросила Ирина, плюхаясь на стул. — Вот это номер… Прошу прощения за свою выходку. Не знала… Это получается, что Ринат отшил меня не из-за вас, а просто так?
— Именно. Он всегда имел хороший вкус.
— А вот хамить мне не надо. Я же извинилась. И поверьте, что мне искренне стыдно.
— Зато я вас, капрал, не извинила. Остальные ваши разборки с лейтенантом не входят в мою служебную компетенцию, поэтому прошу покинуть кабинет. Как-нибудь без меня справитесь. Мне надо работать. Всего хорошего.
— Правильно, пусть идут, — кивнул я. — Мы же с вами можем ещё раз обсудить вчерашнюю аномалию. Вдруг чего нового вспомню за чашечкой кофе?
— Вспоминайте, рядовой, в другом помещении. Завтра приду в вашу группу, где всё и изложите вместе с другими её членами.
— Пардон, как говорит мой друг Жан, но видеть рядом с вами какие-то другие члены категорически не желаю.
— Чего⁈ — подал голос слегка оклемавшийся Аксакал. — Котяра! Быстро в расположение части! Это приказ твоего непосредственного начальника! Рита! Не обращай на него внимания!
Выйдя на улицу, рассчитывал, что шоу временно закончилось, но не тут-то было.
— Значит, даже не из-за Темниковой? — опять задала свой вопрос Мышка. — Значит, тебе, барон Аксаков, просто западло со мной, княжной, рядом быть? Совсем противно? Или комплексы какие-то из-за нашей разницы в титулах?
— Не имею права, — буркнул Аксакал. — Разговор окончен. Приступайте, капрал, к службе, а не дамские романы тут разводите.
— Нет, дорогуша! — взяла Ирка его за грудки. — Не дамские романы, а боевичок намечается! С кровавым финалом в виде нашей с тобой свадебки! Тут Котяра вякнул, что от Темниковой твоей не отступится, даже если весь мир его на хер посылать будет. Правильный подход! Теперь оценила внезапно! Раз между нами женщина не стоит, то…
— Макс! — вырвавшись от разъярённой Мышки, гневно спросил меня лейтенант. — Ты что этой сумасшедшей наболтал⁈
— А ей много и не надо: сама додумает. Психическая какая-то! А сразу и не скажешь… — попытался оправдаться я, не зная, как свинтить от этих двоих, чувствуя себя не в своей тарелке среди чужих разборок.
Спасение пришло, откуда не ожидал. На горизонте появился капитан Анистович. Отдав честь, он обратился к Аксакалу.
— Господин лейтенант. Разрешите временно забрать для приватного разговора вашего подчинённого, рядового Гольца?
— Он разрешает! — за командира ответил я и почти поволок растерявшегося от такого напора Анистовича подальше от страшного места.
Остановился лишь тогда, когда перестал быть в поле зрения своего начальства.
— Слушаю вас, капитан? — нормальным голосом обратился к Анистовичу.
— Не здесь. Нас ждут в другом месте.
Этим местом оказался небольшая площадка, с трёх сторон огороженная стенами казарм. В ней нас дожидается несколько офицеров. Я помню их. Все были, когда случилась дуэль. Кажется, что сейчас последует её продолжение.
— Господа! — обратился капитан к присутствующим. — Вы все были свидетелями моей ссоры с бароном Гольцем, поэтому и собрал вас здесь. Мне тут «птичка напела», что то видео, порочащее честь майора Темниковой, выложил не он, а какой-то другой человек. Получается, что я прилюдно оскорбил приличного человека. И не просто человека, а героя, готового пожертвовать собственной жизнью ради товарищей.
 
— Юра! Меньше патетики! — раздалось из толпы. — Не на генеральском приёме!
— Вы правы… Также прилюдно, перед теми, кто в курсе событий, я хочу принести извинения барону Гольцу. Котяра! Вот вам моя рука! — протянул Анистович ладонь для пожатия. — Я болван!
— Ну, — с улыбкой отвечаю, крепко пожав его руку, — оболванили нас всех, так что никаких обид, спецназ!
— Вот и славно! Предлагаю отметить мировую в городе. С меня пиво!
От такого я не смог отказаться. Вскоре мы с ним сидели в какой-то уютной кафешечке, где симпатичная девушка в белоснежном передничке принесла нам по большой кружке пенного напитка. Зажмурившись, я отпил… И чуть не выплюнул пойло.
— А чего ты хотел? — рассмеялся Юрий. — Во всём городе «сухой закон», поэтому и пиво безалкогольное.
— Это же издевательство, а не пиво!
— Ты так говоришь, потому что недавно настоящее пробовал. Пройдёт пару месяцев и начнёшь ценить даже такое. Ещё и вино безалкогольное есть.
— Ужас! Боюсь представить его вкус!
— Разбавленный виноградный сок с какой-то химозиной от виноделов-трезвенников. Поэтому лучше пей пиво.
Беседа потихонечку начала завязываться. Юра Анистович реально оказался нормальным мужиком. Тут Аксакал не соврал. Обсуждали с ним и бытовуху, и работу спецназа. Травили байки, постепенно находя общие точки соприкосновения. Я даже попытался узнать чуть побольше о Маргарите Темниковой, но капитал быстро свернул её тему, заявив:
— Знаешь, Макс… Лучший способ сохранить ясность ума и не свихнуться — это думать о нашей прекрасной майоре только как о товарище по оружию. И то, думать исключительно во время службы, а не в свободное время. Делай так же, и дни свои закончишь не в психушке.
Уже собирались было уходить, как в кафе ввалилась группа здоровых неопрятных мужиков в полувоенной форме. Все обвешаны оружием, воняют потом и гарью костров.
— Закуски! — крикнул один из них, кинув большой смердящий мешок под стол.
— Падальщики… — сквозь зубы процедил Юрий.
— Кто такие?
— Отребье, уволенное из Армии или Чистильшиков, но имеющее боевой опыт. Шляются там, где были зачистки Дыр и подбирают ненайденных дохлых Тварей. Иногда живых находят и добивают. Потом потрошат и продают. Законом такое не запрещено.
— Не любишь ты их, смотрю.
— Очень. Давай-ка задержимся немного. Контингент непредсказуемый.
Два десятка Падальщиков заполонили почти всё кафе. Ор, мат, похабные намёки в сторону двух официанток. Правда, пока всё в пределах, хотя кулаки начинают чесаться в остром желании набить бородатые морды. В какой-то момент явно запахло сивухой.
— Извините! — строго произнесла официантка, что обслуживала нас. — В городе запрещено распитие спиртных напитков. Попрошу убрать ваши фляжки.
— Ты чего, шалава? — встал один из этих. — Меня, человека, рискующего жизнью ради спокойствия ваших задов, учить будешь?