Седьмая вода (СИ)
— Дык это ж лоси! — сказал Гракх и плюнул под ноги.
В это время к воротам подошел лейтенант Марк, поскольку пришло время менять караулы.
— Что у вас тут… Какие нахрен лоси?!! — заорал он вдруг. — ТРЕВОГА!!!
С этим криком всё вдруг пришло в движение. Лоси? Не бывает лосей с душераздирающе обаятельными улыбками крокодилов и шевелящимися на голове рогами! Чудища устремились к лагерю. Патрульные, закончившие обход, в последний момент забежали в ворота и задвинули за собой рогатки, выиграв время для просыпавшихся товарищей.
Караул во главе с Марком встретил первое нападение монстров длинными копьями из-за ограждения. Полдюжины чудовищ пытались проломиться сквозь рогатки, но, получая страшные раны в грудь, были вынуждены сменить тактику. Они скрылись в сумерках, и по очереди атаковали частокол, тараня его в разных местах и проверяя на прочность.
То ли бойцы постарались на совесть, вколачивая заостренные деревяшки в землю, то ли постоянные тренировки давали знать о себе — в любом случае, когда целостность периметра была нарушена, подавляющее большинство наемников во главе с командирами были готовы к сражению.
Настало время применить задумки Разора на практике. Именно полковник настоял на том, чтобы в каждой роте полторы дюжины бойцов были вооружены длинными копьями, рогатинами, острогами. Еще дюжина — щитоносцы с рубящим и дробящим оружием: секирами, булавами шестоперами. Остальные, самые опытные воины — могли оставить оружие на свой выбор.
К ним отнесли и Рема, который, выскочив из своей палатки с обнаженным палашом в руке, присоединился к четвертой полусотне лейтенанта Оливьера. Он выхватил из держателя факел и, пристроившись на правом фланге, готовился к бою.
Полусотня замерла шагах в десяти от возможного пролома в периметре. Оливьер внимательно следил за покосившимися бревнами частокола, и когда чудище в очередной раз ударилось об ограду, скомандовал:
— Щиты — вниз! — и бойцы грохнули краями больших прямоугольных щитов о землю, а Оливьер продолжил командовать: — Копья — делай раз!
— Ху-а! — откликнулись копьеносцы, под углом уперев длинные древка копий в землю, и для устойчивости расставив ноги пошире.
— Ну, теперь держитесь, братцы!
Чудище ударило еще раз, разбило, наконец, частокол и по инерции вломилось в лагерь. Это был крупный, выше человеческого роста, самец с острыми, как кинжалы, зубами и копной щупалец на голове. Скорость, набранная монстром, с одной стороны позволила ему разрушить преграду, а с другой — не дала возможности маневрировать. Он буром пёр на стальные жала копий.
Копейщики и щитоносцы сделали свое дело — сдержали натиск чудища, хотя крепкие ясеневые древка хрустели и скрипели под нешуточной тяжестью лосиной туши.
— Щиты! Делай два! — заорал Оливьер.
Щитоносцы выдохнули и ударили щитами изо всех сил, снимая чудище с копий, как мясо снимают с вертела. А потом кинулись рубить и крушить монстра топорами и шестоперами. Рем не поддался общему порыву, и потому успел среагировать, когда из искромсанной лосиной туши, из самого ее порченого нутра, вырвался целый сноп мерзких щупалец и вцепился в ноги сразу двоих наемников.
Дикие вопли воинов, подвергшихся атаке, стали сигналом для Аркана. Он протиснулся к чудищу и ткнул факелом в средоточие щупалец, в самую середину! Отвратительное зловоние распространилось в воздухе, и, видимо, хватка чудища ослабла, потому что наемникам удалось вырваться.
— Жгите его, жгите скорее! — крикнул Рем, и наемники вмиг натаскали кучу тряпья, палок и другого горючего хлама, который заполыхал смрадным, тяжелым пламенем.
— Падет слева от тебя тысяча, и целое войско — справа от тебя! И рана не появится на теле твоем… Господь — щит мой, светоч мой и палица моя… — бормотал Рем, подбрасывая в огонь кусок разломанного тварью частокола.
То ли священные строчки помогали, то ли огонь сделал своё дело — монструозный лось не подавал признаков жизни. Словно в ответ на мысли Аркана откуда-то из мрачных зарослей раздался жуткий, леденящий рёв остававшихся в живых чудовищ.
— Что ты там всё время приговариваешь? — спросил Разор над самым ухом молодого Аркана.
— Э-э-эп! — молодой человек дернулся от неожиданности. — Что ж это вы, полковник, подкрадываетесь? Ситуация-то напряженная! Я ненароком мог вас травмировать с перепугу!
— Ну-ну, — хмыкнул Разор. — Мог он! Так что за слова такие?
— Так из Писания! Мне, когда страшно, всегда что-то такое на ум приходит… Как папаня в детстве в голову вдолбил, так до сих пор кое-что осталось…
— И что, помогает? — уточнил полковник.
Рем пожал плечами и указал на догорающего монстра. Разор кивнул и похлопал парня по плечу:
— Отдам приказ — будешь учить личный состав, чтобы все знали подходящие слова на такой случай… И вооружить каждую полусотню факелами и горючими материалами дополнительно… А то ведь Божье Слово и огонь всяко лучше, чем просто Божье Слово… Или просто огонь!
И Рем был с ним согласен целиком и полностью.
* * *Поскольку первая встреча с чудовищами окончилась условной победой, наемники были воодушевлены и бодро топтали сапогами грунтовую дорогу, петлявшую холмами и перелесками. Действительно — монструозные лоси были уничтожены, безвозвратных потерь в бригаде не было… Несколько раненых и лишившихся сил от соприкосновения со щупальцами — не в счёт. Они с относительным комфортом устроились на обозных повозках и поправлялись под присмотром маэстру Цудечкиса, для которого, наконец, нашлось занятие по специальности. А то ведь от скуки маялся старый доктор во время отдыха в Доль Наяда.
Рему вместе с небольшим конным эльфийским отрядом пришлось вернуться в Доль Наяда за стеклотарой. Разор настоял на том, что, учитывая опыт сражения с морским спрутом и местными тварями им просто необходимо иметь под рукой сотню-другую бутылей поудобнее, заполненных чем-нибудь горючим. Например, ворванью, которой много еще сохранилось в трюмах кораблей.
За месяцы, проведенные в трюме, Рем Тиберий Аркан отвык от такого благородного занятия как верховая езда, и поэтому отбил себе задницу и стер бедра несмотря на то, что эльфийские лошадки были смирные и послушные, и двигались мерной плавной иноходью.
Возвращались уже без сопровождения — кавалерия отправилась выполнять какое-то распоряжение Светлых Владык, а офицер Галрас, провожавший Рема в обратный путь, посчитал, что, если двигаться днем и не останавливаться, вероятность наткнуться на монстров или других неприятелей крайне мала. Или просто не захотел выделять воинов в охрану для не самого важного в бригаде наемников человека, что более вероятно…
Рем категорически отказался от предложенной лошади. Он предпочел коротать дорогу в крытой повозке, заполненной банками, склянками и бочонками с горючим маслом. Аркан был вынужден трястись на облучке, рядом с молчаливым эльфом-возницей, который даже имени своего не назвал за несколько часов пути!
Молчун или не молчун — дело свое возница знал. Смирные мулы подчинялись его отрывистым командам, так, что не было даже необходимости использовать вожжи. А кнутов, по всей видимости, эльфы и вовсе не признавали, по крайней мере, Рем ни одного не заметил за всё то время, которое пробыл в Доль Наяда.
И договориться с возницей получалось несмотря на то, что по-человечески он ни бельмеса не понимал.
— Остановимся? Мне тут, недалеко… — Аркан сделал вполне определенный жест в сторону леса.
Возница кивнул, как-то прищелкнул языком, и мулы остановились, прядая ушами и фыркая. Рем спрыгнул с повозки и заторопился под сень раскидистого платана. Это ведь только в балладах героические рыцари спасают принцесс, не снимая доспехов и ни разу не справив естественных надобностей… А Рем Тиберий Аркан никогда рыцарем не был, и героем стать не мечтал, а потому оправлялся под раскидистым деревом, не забывая прислушиваться и оглядываться. Героизм — дело хорошее, но сдохнуть в таких обстоятельствах было бы нелепым, досадным недоразумением.