На самом деле (СИ)
Александр вздохнул, поднялся с дивана и пошел доить козу. Коза противно пахла. Филиппенко, познакомившись с крестьянскими работами, все больше сомневался, что в прошлом не существовало городов с центральным отоплением, компьютером и душем. Средние века, весь мир — деревня, натуральное хозяйство… Глупости какие! Это же физически невозможно! Ай да Янин, надо ж было сочинить такую глупость.
Да, «историк» продолжал работать, то есть размышлять, здесь, в деревне, в меру сил, хотя и без компьютера. Последнюю неделю он подумывал о том, что, может быть, сумеет оправдаться перед властью, если сочинит вещицу, восхваляющую русских, объявляющую их более сильными, великими и важными, чем думалось. Боясь кого-то повторить, отбросив Англию, Германию, Италию, Филиппенко остановился на доколумбовой Америке. Он взялся доказать, что индейцы были — кем бы вы подумали? — славянами, разумеется!
Работа шла не очень, но, похоже, были результаты. Кажется, в индейских именах довольно явно слышались знакомые слова, обрывки диалогов: майя (явно «Марья» — видимо, так звали их княгиню), инки (стало быть, иные), ацтеки («а це тi, якi» — «это те, которые»… очевидно, предки украинцев), тольтеки («толи те, то ль эти…»), ольмеки (где-то тут была княгиня Ольга!), могикане («много чего могут»), тараски (князь Тарас), миштеки (князь Михайло… или, может быть, поклонники Медведя, тотемисты?). С городами было труднее, их пришлось перевернуть — и это заработало: Куско — Оксук (то есть, Окск, на Оке), Теночтитлан — Налтитчонет («Налил тебе? Чё? Нет?»), Чичен-Ица — Ацинечич (Явно чьё-то отчество!), Теотиукан — Накуитоте (Ну… здесь что-то вроде выражения: «Зачем тебе это?»).
Особенно проявилось тайное родство русских с индейцами в годы Советской власти. Откуда, например, возникла привычка называть коммунистического начальника вождем? Почему советская паспортина была именно «краснокожей», а не, скажем, «черномазой» или «светлопигментированной»? Что заставило Хрущева заниматься насаждением кукурузы, а не какой-нибудь другой культуры Старого света? Ответ на все эти вопросы был одним и тем же: после революции 1917 года в русских людях неожиданно пробудились их американское корни!
По просьбе Филиппенко брат привез ему из райцентра две книги и большую распечатку данных интернета. В них «историк» нашел имя Минчансаман — явно же «минчанин»! Это имя царя города Чимор. (Читаем слева направо — будет Ромич. Племя ромичей. А может, клан Романовых? Нет, их лучше не упоминать.) А разве не понятно, что ацтекский государь, известный грандиозными сокровищами, звался Монтесумой не так просто, от балды? Тут явно слышится «сума», что значит «кошелек»! Ивана Калиту-то не забыли?
Жалко, от индейцев не осталось — ну, точнее, не придумано про них поклонниками Скалигера — династического перечня правителей, хотя бы одного такого, чтобы с датами. Филиппенко был готов поклясться, что династия — какую ни возьми — при должном приложении усилий станет походить на список киевских князей… ну, или римских пап, если нужно.
Разумеется «фигвам» и «Тома — гавк!» «историк» Филиппенко тоже взял на вооружение. В общем, как любой другой ученый в изгнании, Филиппенко не утратил живости ума, научной хватки и полезной любознательности, твердо и упорно продолжал изыскания. Даже сейчас, когда пальцы неутомимого автора сжимали не перо, а козье вымя, он не прекращал думать о будущей книге. Натренированный сочинительский мозг выдавал готовые фразы, которые оставалось записать и вставить в нужное место очередного творения: «Когда в семье Амару родился будущий вождь инков, — проговаривал про себя Филиппенко, — родители, выбирая имя для малыша, следовали древнеславянской языческой традиции. Все мы помним, что русские крестьяне пытались обмануть злых духов, делая детей неинтересными в их глазах и называя Некрас, Нелюб или Ненаш. Подобным образом поступила и инкская пара: добиваясь того, чтобы боги приняли их сына за умственно отсталого и оставили его в покое, родители назвали ребенка Тупаком».
Подоив козу, Филиппенко взял подойник и вернулся в дом.
В радиоприемнике ругались между собой два руководителя каких-то новых партий. Как обычно, перед выборами в Думу их размножилось как грибов после дождя. Один из политиков заявил, что он потомок Рюрика.
«Совсем с ума сошли», — подумал Филиппенко.
Немного покрутил ручку приемника и нашел передачу новостей:
— С сегодняшнего дня любое сообщение, в том числе и рейсы пассажирских самолетов, между Англией и Россией отменяется. Напомним, что такое же решение было принято недавно в отношении…
«А ведь я, пожалуй, не смогу отсюда выехать! — с ужасом подумал Филиппенко. — Ведь найдут, меня найдут, как пить дать! Может, эмигрировать? Поторопиться? Поехать, попросить у них убежища, пока не поздно? Так, а с кем мы еще дружим?..»
Этими идеями «историк» поделился с братом, когда тот пришел со службы.
— Верно. Есть такая партия, — ответил тот, уже уставший от изрядно задержавшегося гостя.
— Нужны деньги. Еще больше — документы. Понимаешь? Я же не могу купить билет на свое имя.
— Понял, — сказал брат. — Поддельный паспорт. Ну, ты задал мне задачку! Ладно, постараюсь. Есть у нас умельцы. За пузырь и чай сварганят.
Брат смотался в магазин и возвратился с пачкой чая под названием «Зеленая полянка» — выбрал подороже, чтобы угодить любителям чифиря — и бутылкой водки.
Впрочем, эту водку они выпили через час, не утерпели. Брат сказал, что для фальшивых документов хватит и «Полянки».
Поздно вечером явилась жена брата. Она чуть-чуть ругнулась из-за пьянки, а потом пожаловалась мужу. Внук отравился средством для посуды «Фея» (ранее «Fairy»), перепутав эту гадость с газировкой, чье название раньше было «Sprite», а теперь стало тоже «Фея».
Глава 26
К началу зимы Боря наконец решил немного поучиться. Нет, не то, чтобы он совсем уж лоботрясничал от сессии до сессии, но просто не видел надобности брать в библиотеке учебники, ходить на лекции и лезть из кожи вон на семинарах. Борис был из тех, кто хождению на занятия предпочитает обучение по собственной методике: лучше обсудить с приятелями судьбы человечества, чем пыхтеть над обязательной программой; лучше провести часок за книжкой, например, Рене Генона, чем слушать на лекции (грешили этим некоторые преподаватели) пересказ учебника, а то и чтение по собственной студенческой тетради -дцатилетней давности. Обычно в результате Новгородцев получал «четверки» и «пятерки» на экзаменах, успешно отзубрив, что нужно, перед сессией, а также сообщив преподавателям что-нибудь такое, о чем те либо молчали на занятиях, считая, что студенты не поймут, либо просто не догадывались.
В общем, Боря решил посетить занятия. Но сделать это оказалось непросто. Расписание, планы, деканат и все преподаватели как будто заболели. Факультет лихорадило. Представления о том, кто прав, кто виноват, что нужно, а что лишнее — исчезли. Заместители декана бегали как сумасшедшие, пытаясь навести какой-то порядок, а за ними, в свою очередь, носились преподавательский состав и студенты, тщетно выясняя сроки, форму, прочие подробности отчетности. Расписание менялось почти ежедневно.
После писем из министерства, рекомендовавших считать письмо Прошки к Софье подлинным документом, а особенно с тех пор, как началась борьба со всем романовским, те преподаватели, которые не видели реальных оснований полагать Петра ненастоящим, попытались воспротивиться. Увидев бесполезность своих действий, они стали увольняться. Тех, кто сам не мог понять, что глупо возмущаться против новой веры русского народа, попросило убираться руководство. Между тем места доцентов стали занимать довольно странные товарищи, которым всюду виделись масоны и которые хотели от студентов курсовых работ с названиями вроде «Рюрик и его реинкарнации», «Славяне и Пунические войны», «Царь Федор Иоаннович как прообраз фараона Тотунхамона», «Технические особенности проклятия Жаком де Моле французских королей» и тому подобное. Курсы переделывали, отменяли и вводили на ходу; бывало, что по одному предмету за семестр сменялось три преподавателя. И новые герои сообщали с кафедр учащимся, что найдены вернейшие свидетельства: не только Петр, но и Алексей Михайлович Тишайший был подослан тамплиерами. Ведь уже при нем пошло движение в сторону Европы!