Рог белого медведя (СИ)

- Понятно. А в чем топорность?
- В том, что, например слово «глаза» у тебя написаны с ошибкой. «А» нужно поменять на «О». Тот, кто это писал, не понимал, что именно он пишет – убежденно ответила я.
- Ты уверена?
- Абсолютно. Да тебе это слово и самому наверняка знакомо? Окуляры? Такие стеклышки, что теперь держат перед глазами все столичные франты? И до нас эта мода докатилась. Только вот их таскают с целью пофорсить даже те, у кого со зрением все в порядке – улыбнулась я.
- А. Точно. Они их еще на цепочке привешивают. А еще и на палочке носят – оживился Гард.
- Да. Вот эти окуляры и произошли от латинского «Oculis» - кивнула я.
- Смотрел я в эти окуляры. Глупость полная – буркнул Гард.
- Вовсе не глупость. Просто у тебя зрение нормальное – снова улыбнулась я.
- Ну, да. Ну, да. Не жалуюсь. Астра…
- Гард, говори уже как есть. Что ты мнёшься? Руби уже с плеча? Что там? – спросила я, наклоняясь за очередной коробкой с книгами.
- Асти, Эффи убили! – как я и просила, рубанул Гард.
Коробка выпала у меня из рук и с громким хлопком упала на пол. Я подняла глаза на Гарда, надеясь, что мне послышалось. То, что эта шутка не поверила ни на минуту. Гард не стал бы так глупо шутить
- Что?
- Астра…
Я ненавижу, когда меня так называют. Астра. Мне не нравится. Наверно уже нужно ему сказать об этом? Почему я этого до сих пор не сделала? Почему я все время боюсь задеть его чувства? А о моих чувствах кто-то думает? Вот Эффи например? Я же говорила. Почему все от меня отмахиваются, как будто мои слова ничего не значат?
А Гард вот рассказывает, как Эффи вышел, как пошел домой. Про нападение. Кто мог напасть на Эффи? Кажется, последнее я произнесла вслух, потому что Гард замялся и опять стал что-то пространно рассказывать про депешу, про дирижабль, который так и не прилетел, про комиссию по расследованию этого чрезвычайного происшествия. Его слова проходили мимо моего сознания.
- А кто же теперь пойдет в кожевенную лавку? – спросила я.
- Что? – не понял Гард.
- Да, так ничего.
- Ты в порядке, Астра?
- Да, разумеется. Я в полном порядке. Прости, Гард. Что-то еще?
- Нет. Я пойду? А то мне комиссию с важными шишками из столицы встречать.
- Да. Иди. А, Гард? Когда я могу заняться похоронами?
- Я скажу, Астра. Пока нельзя. У меня же депеша. Я рассказывал. Трогать пока…хм… Я пойду.
- Да, иди.
Я наклонилась за упавшей коробкой. А почему он кстати ушел? Странная у него манера ухаживать? Он же вот сейчас мне нужен? А он ушел.… Но я же сама сказала ему, что я в порядке. А я в порядке? Да. Нужно сказать Карлу и девочкам. Святой Медведь. Как я это скажу девочкам?
Я закрыла магазин, и как старая бабка, волоча ноги и еле переставляя их по ступенькам, стала подниматься наверх. Как это вообще можно сказать? Мелькнула и пропала мысль ничего им не говорить. Это нужно сделать. Иначе никак. Лучше сделаю это я, чем какая-нибудь сердобольная соседка.
А дальше девочки плакали. Много и долго. Вечно неэмоциональный Карл ходил туда-сюда по комнате, наматывая шаги. В моей памяти всплывали все те подробности, которые рассказал мне Гард, но я их, разумеется, опустила. Я рассказала про плохих людей, что жестоко напали на дедушку. Но что они обязательно, непременно понесут за это заслуженное наказание. Девочки слушали, кивали и верили. В детстве по-другому всё воспринимаешь. Мои дочери были твердо убеждены, что зло всенепременно будет наказано. А вот я так не думала. Дело сложное и убийцы не только жестоки, но и умны. Наверняка та латынь относилась к убийству. А значит, и отыскать их будет сложно.
Я пошла готовить обед, и взяла с собой Лотти и Аннику. Мы варили суп, а я старалась вспомнить и рассказать им о том, какой был дедушка замечательный. Ведь только так мы можем почтить память о нем. Девочки делились своими историями. А Карл сдержанно кивал.
- Большая медведица позаботиться о нем – вдруг выдал Карл.
Учитывая, что говорил он редко, и каждое слово было на вес золота, то мы замолчали, каждый думая о своем.
 
- Но ведь он обещал быть рядом! – всхлипнула Лотти.
- Милая, он просто не смог. Он очень хотел быть с нами, но иногда бывает так, что обстоятельства просто непреодолимой силы.
- Непрео…
- Непреодолимой. Это значит что, не смотря на все его усилия, дедушка ничего не мог поделать. Так бывает. Нужно стараться и преодолевать трудности и барьеры. Но иногда ничего поделать нельзя.
Анника вытерла слезы и решительно встала.
- Мам, нас четверо! Это много. Мы все преодолеем. Мы справимся. Дедушка на Большой медведице еще будет гордиться нами.
- Чаплин! Ты его не посчитала! Нас пятеро! – встала рядом с сестрой Лотти.
- Математика она….
- Всегда при чем – завершили девочки.
Обед прошел в молчанье. Я следила за тем, что бы девочки поели. Я сама к еде не притронулась, так как очень боялась, что меня замутит, если я съем хотя бы ложку. Да и голода я не чувствовала. А вот девочки поели. И Карл съел все до крошки. Я тихо порадовалась, что только у меня отсутствие аппетита.
А сразу после того как девочки помогли мне с посудой в дверь магазина настойчиво постучали.
- Я пойду, открою – встала я.
Карл кивнул и тоже направился со мной.
- Аника, Лотти. Вниз не спускаться – категорично сказала я.
Ни к чему мне еще больше расстраивать детей ненужными визитами с соболезнованиями соседей. Лишнее это для них сейчас.
Карл оттеснил меня от двери и сам ее открыл. Посмотрел на стоящие фигуры на улице и посторонился. В дом вошли три человека. Все трое были высокие, в дорогих плащах отороченных мехом и с накинутыми на голову капюшонами. Они были покрыты снегом, успевшим за то время, что они ждали пока мы откроем дверь, знатно их припорошить.
Они откинули с головы свои капюшоны, и я поняла, что к нам пожаловали медведи.
Сильные и твёрдые лица, словно выточенные из цельного куска камня выдавали в них принадлежность к одному из восьми домов. Таких лиц и фигур у людей не бывает. В каждом правиле, разумеется, есть исключения, и богатыри есть и среди расы людей. Но это все же скорее исключение. Мои девочки в шесть лет уже на голову выше всех в классе, куда нас не взяли. А ведь Эффи обещал договориться…
Я тряхнула головой и посмотрела в лицо вышедшему вперед мужчине. Он был блондином, чуть ниже оставшихся двоих и его лицо было несколько мягче, чем у застывших за ним парней. На вид ему было лет тридцать, может быть чуть больше. У медведей с этим не угадаешь. Его лицо мне показалось смутно знакомым. Может быть, мы виделись в столице семь лет назад? Но вряд ли он меня запомнил. Я почти никуда не выходила тогда, да и выглядела совсем по-другому.
А вот медведь явно был ошарашен нашей встречей. Он открыл рот и почти сразу же его закрыл. Он смотрел на меня как будто я сама Малая Медведица сошедшая с неба. Что это с ним?
- Гунна… - начал он, но я перебила.
- Вы ошиблись. Я не гунна. Меня зовут Астра Крисминт. Чем я могу вам помочь?
Он снова открыл рот, а потом его закрыл. Это не медведь. Это рыба, выброшенная на лед.
- Гунна… Астра … Крисминт, мы к вам по делу – наконец выдал он.
Ему так трудно далось мое имя? С чего это вдруг?
- Я вас слушаю.
Он огляделся. Мы стояли в небольшом холле рядом с лестницей, ведущей на второй этаж. Сейчас с лестницы спускался как всегда невозмутимый Чаплин. Облаять гостей он и не подумал. Лениво повел носом и плюхнулся у моих ног. Ну, вот и защитник пришёл. Уныло подумала я. Пятеро? Да, пожалуй, все же пятеро. Вот его на собеседование в школу и возьму. Другой кандидатуры все равно нет. Только вот ошейник и поводок мы ему пока так и не купили. Эффи… Я снова тряхнула головой.
Медведь ошарашенно смотрел на Чаплина, как будто собак он раньше в глаза не видел. А потом снова воззрился на меня. И принялся осматривать с ног до головы. Мне стало неуютно под этим взглядом. Сразу вспомнились и протертые рукава платья. Но я ведь разбирать ящики шла. Гостей не ждала. Да и не до гостей нам сейчас.