Рамиль (СИ)
Передаю ему гербовую бумажку. Рустам Зурабович, причмокнув, достаёт очки. Моя бабулечка, Фаина Фаридовна, повисает на его локте, положив подбородок на дедовское плечо, и тоже с интересом, нахмурившись, изучает документ с таким видом, будто это новая версия конституции. Ленка уютно трётся макушкой о мой подбородок и кладёт как бы между прочим свою горячую ладонь мне на колено, рассылая жаркие чувственные мурашки по телу. С одной стороны немного неловко, с другой, ну...мы же женаты, да? Можно и полапать друг друга в своё удовольствие...Батя разливает по стопкам коньяк. Ленина мама, тетя Люба, начинает щебетать про свою дачу и урожай. Нюша, батина жена, шепчет что-то Ленке на ухо, хихикая и немного забирая её у меня. Безапелляционно возвращаю обратно. Рассеянным взглядом из-под полуприкрытых век скольжу по собравшимся. Хорошо и спокойно, не спорю...Но только вдвоём нам бы сейчас было в тусячу раз лучше. Отходняк после выяснения отношений и посещения ЗАГСа ещё не прошел, гуляя сквозняком по телу, говорить ни с кем не хочется, как и слушать тоже. Даже думать лень. Хочется просто молча наслаждаться моментом: ласковым утренним солнцем, бирюзовым, удивительно безоблачным для Питера небом, легким освежающим ветерком, удобными диванами, вкусной едой, красивым видом на центр города и любимой женщиной, так доверчиво прижимающейся ко мне.
- Ну, что?- батя вперивает в меня сканирующий взгляд,- Рустаму Зурабовичу дадим сказать как старшему, или тебе, сынок, не терпится?
И СОВЕРШЕННО НЕЗАМЕТНО переводит глаза на Ленины пальцы без кольца.
Настолько незаметно, что замирает даже сама Лена, ощущая неожиданную неловкость. Дааа, Лен, мой батя- бог намеков и конспирации...Сглатываю, мысленно посылая его к чёрту. Новый всплеск адреналина ударной волной пробивает грудину, сметая напрочь только что бродившее по телу блаженное расслабление. Надо было в машине...
- Пусть дед сначала,- сиплю вслух, лихорадочно думая, чтобы такого наговорить и не опозориться.
Теперь я понимаю, зачем нужны регистраторы. Они просто делают за тебя всю чёрную работу. Вещают про лодки любви в море быта, пока ты молча натягиваешь невесте кольцо. Можешь даже поржать, если вдруг не лезет, и всё равно все присутствующие будут умиляться, как же это романтично. У меня вот сейчас так не получится...Мне надо выдавить из себя хоть пару связных предложений...При всех...Бл...ть...За что???
Деда, покряхтывая, встаёт с поднятой рюмкой.
- Мои дорогие....Семья - это основа всего...
Я почти не улавливаю. Смотрю на него невидящими глазами и слушаю неслышащими ушами. Кошусь на Лену рядом. Она счастливо тепло улыбается, взирая на распинающегося перед нами Рустама Зурабовича. На её гибкой шее едва заметно бьётся голубая венка. Слегка порозовевшая кожа на щеках.
- Храните друг друга и...- мерным гулом вещает дед фоном для моих размышлений.
У Ленки в волосах солнечные блики запутались. Нет, мне есть, что ей сказать. И наверно даже много, но это только ей, одной. Я не знаю...
- Горько!- вдруг начинают орать со всех сторон, как потерпевшие.
Краем глаза замечаю, что нам даже официанты хлопают. Кошмар какой... Как в цирке...Ощущаю себя дрессированным медведем. Мы целуемся, но рот в буквальном смысле онемел, и кроме давления на губы и растерянности я мало что испытываю...И наверно ещё паники...Надо просто покончить с этим...Опрокидываю свою стопку, обжигая горло, машу бате, чтобы плеснул ещё. Встаю. Обвожу лихорадочным взглядом устремленные на меня, окаменевшие в ожидании, лица. Останавливаюсь на Ленином. Её зеленые глаза от яркости солнца почти прозрачные, чистые и полные какой-то хрупкой надежды. Сглатываю сухой ком. Блин, Лен...
- Лееен,-это уже вслух.
Откашливаюсь и нащупываю предательски подрагивающей рукой коробочку в кармане. Достаю. Ленка даже не мигает. У меня по-моему падает давление...Мир идет темными пятнами. Чужие взгляды припечатывают бетонными плитами к полу.
- Леен,- повторяю глухо,- В общем...Ты у меня молодец!
Опрокидываю рюмку и под гробовую тишину натягиваю ей кольцо. Сажусь рядом и выдыхаю. Бл..ть...как смог...На заднем фоне нестройно хлопают официанты.
24.Лена
Рам буквально падает рядом на диван и впивается в меня мутным нечитаемым взглядом. Я беру второе кольцо из коробочки, расплываясь в совершенно идиотской улыбке. Лицо прожигают ошарашенные взоры родственников, отчего мои щёки покрываются русским народным свекольным макияжем. В уголках глаз закипают слёзы, и я уверена, что все, включая моего МУЖА, думают, что это от обиды, но они как никогда далеки от истины...
- Ты у меня тоже ничего, Рамиль Тигранович...- хриплю не своим голосом в ответ, с трудом выталкивая слова из сжатого эмоциями горла.
Не с первого раза попадаю кольцом на его палец и сразу после лезу целоваться. Повисаю на притихшем Керефове, крепко обхватив его за шею и рискуя придушить. Наконец-то аплодисменты: точно удивленные, но вполне бурные. Бедный мой Рам даже не сразу отвечает на поцелуй. Так и сидит столбом, лишь легонько приобняв меня за талию. В голове проносится мысль, не попросить ли для него тонометр и нюхательную соль...Наконец он отмирает, отвечая. Молодец...смеюсь, не размыкая наших губ. Я тебе этот тост, конечно, ещё припомню...потом...когда в себя придешь, Рамиль Тигранович, но сейчас я просто счастлива. Я видела, как ты неожиданно разнервничался, впадая в предобморочное состояние, и точно знаю, что обычно тебя не заткнуть... В голове крутится дурацкая фраза из рекламы "вместо тысячи слов", и хочется потребовать к столу конфеты. Рамиль очень тихо, за гранью слышимости шепчет мне на ухо что-то про "прости" и "люблю", и я только киваю, аккуратно вытирая глаза и боясь размазать тушь.
Синхронно поворачиваемся к развеселившимся родственникам, утопая лопатками в мягкой спинке дивана. Официанты несут горячее, мне наливают капельку шампанского, тяжелая рука Рамиля обжигает моё плечо. Мама отбирает инициативу у Керефовых и декламирует ооочень длинный тост. Разгоряченный аромат терпкого грейпфрута будоражит, отгораживая меня от остальных и реальности. Я будто в плотном невидимом вакууме у Рама под боком, смотрю фильм про солнечную погоду и наших шумных родственников. Склоняю голову мужу на грудь и чувствую, как он в ответ легонько сжимает моё предплечье. Я не представляю, что должно произойти, чтобы испортить мне сегодня настроение. Кажется, это лучший день в моей жизни. Даже несмотря на подъем в шесть утра. Сейчас я только благодарна будильнику. Так восьмое июля будет для меня длиннее...
***
От родственников мы с Рамом вырываемся с боем, поэтому на сапсан приходится в буквальном смысле бежать. С каждым новым метром я, надрывно дыша, хвалю себя, что в этот раз не забыла прихватить с собой балетки, и радуюсь, что мы решили жениться не на каком-нибудь восьмом месяце.
Запрыгиваем в последний вагон, не предъявляя паспорта. Разворачиваем документы перед проводницей в уже тронувшемся поезде. У Рамиля разрывается телефон, и он, чертыхаясь, выуживает его из кармана легкой ветровки, которую держит в руке.
- Нормально всё, тут я...- бубнит в панике орущему собеседнику на том конце динамика, зажав гаджет между ухом и плечом. Забирает паспорт у проводницы,- Всё, сейчас придём. Давай...
- Это кто?- интересуюсь я.
- Да, Ярик...- отмахивается Рам, таща за собой наш чемодан,- Вечно с истериками своими, даже ухо заложило...верескун...
- Хммм,- тяну многозначительно, будто что-то поняла, и покорно следую за мужем сквозь вагон.
Забавно, но я только сейчас узнаю, что мы едем не одни. До этого я краем уха слышала, что вся концертная команда выехала еще ночью, чтобы успеть на чек. Не то, чтобы Рамиль от меня сей факт скрывал, скорее я сама не особо интересовалась, а Рам не из тех, кто снабжает тебя подробностями, если ты не задаешь наводящих вопросов.
О нашей маленькой свадебной авантюре я вообще до этого момента знала только две вещи: очень приятную и очень неприятную. К приятной относилось заселение в люкс "Four seаsons" ,и я даже не хочу знать, сколько это стоило - у нас пока не общий бюджет.