Горячие сердца

— Сказать легче, чем сделать.
Нетрудно было догадаться, что воспоминания о нелегком детстве, о бедности зародили в душе Бена твердую решимость сделать все, чтобы его сын не скатился вниз по социальной лестнице. Даже заставить его порвать с девушкой, если ее родители не отвечают представлениям Бена о «добропорядочной семье».
— И что вы с Соней будете делать? — Мими постаралась, чтобы ее вопрос прозвучал беспристрастно.
— Ты же знаешь, мне всего восемнадцать, — грустно покачал головой Билл. — И несмотря на все разногласия, я люблю папу. Я нигде еще не работал, кроме как у него в магазине, и ничего толком не умею. У меня нет ни способностей, ни денег, ни желания поступать в колледж. Но если я останусь с ним, придется подчиняться ему во всем.
— А что думает Соня?
— Я не решаюсь пока рассказать ей, — он отхлебнул из своего стакана. — Ей будет очень больно. Как и мне сейчас.
Мими посочувствовала юноше, следя, однако, чтобы каким-нибудь неосторожным замечанием не подорвать авторитет Джонсона-старшего.
Появился владелец ресторана — полный мужчина средних лет, уверявший, будто он является потомком царского рода, что благодаря его акценту звучало вполне убедительно. Вынырнув из-за гриля, Борис посетовал на то, что Мими не помогает убирать тарелки.
— Даже не знаю, справлюсь ли я, — ответила девушка, потирая ноющую спину. — Сегодня я не в состоянии что-либо поднимать.
— Ты есть нездорова? — спросил Борис.
— Да нет, просто у меня была тренировка.
— Спорт? Это очень вредно. — Он погрозил Мими пальцем. — Водка. Водка — полезно для здоровья. Есть водка — нет проблем. Билл, ты быть слишком молодой для этого.
— Давай я уберу посуду, Борис, — предложил Билл, стыдливо склонив голову. — Мне все равно нечем заняться.
— Да, мне нужен официантка. Хороший официантка. Мими уходит от меня. Так что, если тебя есть знакомая, хочет работать, скажи Борису.
— Можешь на меня рассчитывать, Борис.
— Слушай, Билл, а что, если тебе попробовать стать пожарным? — предложила Мими. — У меня скоро экзамен. Может, там найдется место и для тебя?
— Мне — пожарным? — поперхнулся Билл. — Да ты что! Я вырос в магазине отца. Уже в четыре года я мог обслуживать покупателей. Но в тушении пожаров я ничего не смыслю. Да это ведь и опасное дело. А мне всегда недоставало храбрости.
Мими хотела было возразить, но, устало опустившись на табурет, поняла, что сегодня ей вряд ли хватит сил на то, чтобы решать проблемы других людей.
* * *
— Я думал, вы сегодня больше не придете, — такими словами встретил ее Гибсон.
— А вы, похоже, соскучились без меня?
— Не стоит тешить себя надеждой. Просто я рассчитывал перед сном перекусить. Пирог миссис Макгилликьюди я съел около восьми.
— Гибсон, простите, что так вышло с обедом.
— За меня не беспокойтесь. Еда была превосходная. Если кто и в проигрыше, так это вы: путь в обход трудностей — отнюдь не кратчайший.
— Я уже валилась с ног. Это был предел.
— Возможно. Но достичь предела — еще не самое плохое. Гораздо хуже, когда вы обманываете себя, утверждая, что для вас нет ничего невозможного.
— А какова граница ваших возможностей?
— Разве вы не знаете? У меня ее нет.
Глаза Гибсона искрились озорством, однако от девушки не укрылось и другое. Интонация его голоса оказалась красноречивее слов: он скучал по ней. Эти восемь часов без нее оказались для него пределом возможного.
Мими с трудом сдержала улыбку.
— Что вы мне принесли? — спросил Гибсон.
— Вам следует быть повежливее, если хотите получить еду.
— Хорошо. Скажите, пожалуйста, что вы принесли.
Она вынула бумажный пакет.
— Это гордость Бориса — печенье с карамелью и шоколадом.
— Божественно.
— Именно, — подтвердила она, направляясь на кухню.
— Но почему вы так задержались?
— Ревнуете?
— Вот еще.
— Вы такой смешной, когда пытаетесь скрыть свои чувства. — Мими появилась с двумя стаканами молока и горкой печенья на подносе. Она наклонилась, чтобы поставить все это на стол, и поясницу пронзила острая боль.
 
— Устали? Выдался нелегкий день? — он поднял брови.
— Да. Тяжелый день и тяжелая ночь, — призналась она, откинувшись на спинку дивана. Как только ей удалось уютно устроиться на диване и ее ноющее тело слегка расслабилось, девушка поняла, что теперь вряд ли ей удастся подняться. И уж тем более сесть за руль. — У меня восьмичасовой рабочий день. Но сегодня было не так много работы, правда, пришлось принять заказ с молочной фермы. А потом я поехала к бабушке и накормила всех ее котов. У меня была бессонница, вот я и решила…
— Скучали по мне?
— Не говорите глупости.
Он лениво улыбнулся.
— Нет, серьезно, я ни капельки не скучала, — запротестовала Мими. — Просто… Просто не могла уснуть, и все.
Он протянул ей одну из склянок с лекарством.
— Не хотите?
— Только этого не хватало! К ним так быстро привыкаешь.
— Значит, вы меня понимаете.
Она закрыла глаза.
— Однако я бы не отказалась чего-нибудь выпить. Может быть, пива? Хотя вообще-то я его не люблю. Борис говорит, водка хорошо помогает, но это уж точно не для меня.
— К тому же поздновато уже пить спиртное, — заметил Гибсон. — Может, сделать массаж?
Она испепелила его взглядом.
— Я же просто предложил. Кроме того, у меня только одна здоровая рука, так что хороший массаж вряд ли получится.
— Я не просила вас…
— И уж, конечно, в моем теперешнем состоянии мне никак не удастся воспользоваться ситуацией, хотя раньше я бы именно так и поступил.
— Вам вовсе незачем рассказывать о своих победах, — резко оборвала она.
— Я не собирался вдаваться в подробности. Но, даже окажись вы со мной в постели, на тех чистых простынках, которые вы вчера постелили, я бы к вам не притронулся. Просто не смог бы. Да и вы, похоже, вряд ли сумеете воспользоваться этим.
Мими резко поднялась.
— Лучше мне уйти. Не по душе мне этот разговор.
— Почему? Думаете, я пытаюсь вас соблазнить? Было бы совсем не плохо.
— Я считаю, что, пока люди не решили соединить свои жизни, они не должны заниматься любовью.
— Вы меня удивляете.
— А что здесь такого? Если женщина следит за своей внешностью и стремится быть привлекательной, это еще не означает, что она готова прыгнуть в постель к первому встречному!
— Ничего подобного. Я вовсе не прошу вас прыгать. Сомневаюсь, что кто-то из нас сейчас на это способен. Но я наверняка не первый, кто предлагает вам такое.
В ответ она промолчала.
— Простите, если делаю это неловко, но я предлагаю вам переночевать сегодня у меня.
— У нас будут неприятности, — она покачала головой.
— У меня только одна здоровая рука, да и та левая. Я не могу ходить, а вы уже еле двигаетесь. Не представляю, какие еще могут быть неприятности. Мими, я беспомощнее младенца. И мне… мне одиноко.
Слова повисли в воздухе.
— Я еще ни разу никому такого не говорил, — удивленно, словно оправдываясь, добавил он.
— Вы не похожи на человека, который будет так откровенен с малознакомой девушкой.
— Но, Мими, я подумал, что и вам тоже немного одиноко.
— У меня слишком много дел, чтобы задумываться об этом, — строго сказала она. — Я работаю, забочусь о своей бабушке, а теперь вот и о вас.
— Да, вы занятой человек, — согласился он. — Но неужели вам никогда не бывает хоть немного одиноко?
Он понял, что задел ее за живое.
— Ну, разве что иногда, — уступила Мими. — Совсем чуть-чуть.
— Тогда давайте хотя бы сегодня побудем вместе, как два одиноких человека. Если бы нам нужна была только постель, незачем было бы плестись в спальню.
Она погрозила ему пальцем.
— Даже не пытайтесь поцеловать меня.
— Я целую женщин, только когда они сами этого хотят.
— И не смейте… вы понимаете, что я имею в виду.
— По-вашему, я в состоянии это сделать? Хватит одной пощечины, чтобы справиться со мной.