Мир Терского фронта. Тетралогия
— Заноза, ответь Фоксу!
— Здесь Заноза, — я взял в руки микрофон. — Что у вас?
— Вы где, Следопыты? Наш «КамАЗ» запер Старицкую трассу, но парни говорят, что видели большой армейский джип, проскочивший дальше, до улицы Громова. Говорят, под сотню шёл.
«Вот хитрые черти! — восхитился я находчивостью „эстонцев“. — Словно старая опытная лиса, Берг сделал петлю и вернулся практически к тому же месту, откуда уехал! Вот только не учёл, что машина у нас такая же, как у него, а дорога — лучше. И там, где он будет скакать по разбитым просёлкам, мы поедем параллельно по неплохой трассе. Но идея понятна — на „уазике“ мы бы за ним точно не угнались».
— Фокс, спроси мужиков, как давно они ту машину видели?
Ответил мне уже другой, молодой голос:
— Заноза, это Филимон Захаров. Они буквально десять минут назад выскочили из промзоны, нас увидели и угол срезали.
— Спасибо, Филимон! Посматривайте по сторонам, мы сейчас подъедем. — И, выключив микрофон, я скомандовал нашему водителю:
— Чпок, поднажми! На Старицкое шоссе выезжай!
Андрей широко улыбнулся (ну любит парень быструю езду, что тут плохого?) и поднажал. Да так, что кое-кто из ребят не удержался на сиденье и, чертыхнувшись, свалился. Оглядываться я не стал, поскольку в этот момент перестраивал рацию на «наш», следопытский, канал.
— Гедеван Занозе! — голосом злым и азартным вызвал я Валеру.
— Здесь я. Как успехи?
— Они вдоль Тверцы ломанулись, по дороге на Ребеево, мы будем преследовать по «сто двенадцатому». Есть кому их шугануть на берегу?
— А как же! И в Дачном люди есть, и в Подъелышово.
— Замечательно! Отбой, а то мне держаться крепче надо! — напоследок пошутил я.
Машина между тем уже выскочила на московскую трассу, впереди показался поворот на Старицу. И «КамАЗ» «стекольщиков» отсюда видно. Я снова сменил частоту:
— Филимон, это Заноза вызывает.
— Да, слушаю.
— Мы подъезжаем, убирай свой большегруз! Потом за нами закроете.
— Понял.
К моменту, когда мы подъехали, грузовик стоял на обочине, и мы, не задерживаясь ни на секунду, пролетели мимо, я только и успел помахать рукой высокому молодому парню, стоявшему в кузове с «Калашниковым» в руках. В зеркале заднего вида было видно, что сразу же четырёхосная махина тронулась с места и снова встала поперёк дороги.
— Шляпа, доставай бинокль и в люк. Смотри на левую сторону, а я справа понаблюдаю, — бросил я через плечо, а сам достал из своего рюкзака небольшой японский восьмикратник. Машину подбрасывало на кочках и ямах, но всё равно наблюдать было не в пример удобнее, чем в «козлике». Окно вот только маловато.
— Чпок, сбрось до сорока, не на пожар летим…
«О, совсем другое дело!» Я пристально вглядывался в раскинувшийся между Тверью и Ребеево Мигаловский аэродром. Оборудование оттуда давно вывезли наши друзья-вертолётчики, но часть ангаров поддерживали в порядке, иногда используя его как площадку подскока.[205]
— Стой! — громко скомандовал я, когда мой взгляд, усиленный оптикой, зацепился за большой автомобиль, стоявший у одного из ангаров. — Андрей, сворачивай к лётному полю!
До взлётки было около километра, до ангара и машины — полтора, но «Тигр» я видел прекрасно. «Попались, голубчики! — мелькнула злорадная мысль. — Сейчас вы у меня попрыгаете!»
Внезапно поперёк нашего курса выросла строчка невысоких разрывов.
«Мать моя женщина, про „тридцатку“ я и забыл!» Чпок резко вывернул руль, и машина помчалась под углом в сорок пять градусов к прежнему курсу.
— Спокойно, у нас «пепелац» бронированный — только прямое попадание страшно. Ты, Андрюха, всё равно молодец! Давай зигзагом!
И Чпок, придавив педаль газа, принялся чертить на поле замысловатые кривые. Первая очередь легла с большим недолётом. Вторая — перелётом и левее. Следующая — снова перелёт. Я действительно не опасался осколков, у ВОГов они мелкие и лёгкие. Но вот отсутствие охраны аэродрома несколько напрягало. Пост здесь был маленький, человек пять ополченцев старших возрастов, но был. Похоже, что «эстонцы» их могли «зачистить» заранее, ещё до того, как… «Чёрт!» — наш «бронегаз» подпрыгнул на кочке так, что я чуть не ударился головой о толстенное стекло окна.
— Чпок, левее забирай, к забору! — Вдоль периметра взлётного поля ещё стояли отдельные секции монументального бетонного забора, которые могли здорово осложнить стрельбу нашим противникам.
Уперевшись ногами, чтоб не мотало по салону, я торопливо переключился на другой канал и связался с Валерой:
— Тут такое дело, похоже, что вертолёт у них не подо Ржевом, а тут, под боком, в Мигалово! — скороговоркой высказал я осенившую меня догадку. — И охрану они здесь тоже уложили.
Весь замысел не лишённой изящества операции «эстонцев» стал мне понятен. Нанять нужного им человека, то есть меня, проводником в Москву. Спокойно проехать по трассе до аэродрома, откуда и вывезти ценного пленника на свою «Большую землю». Вертолёта им бы и одного хватило. «Ми-8» или «Белла» какого-нибудь. Если бы я не «соскочил с поезда», то к настоящему моменту уже подлетал бы к месту постоянного заточения. Непонятной оставалась только цель. Но об этом будем думать, когда по нам из АГСа перестанут стрелять, в спокойной, так сказать, обстановке. Если бы мы заранее подготовились, то, конечно, из трофейного ПТУРСа достали бы гадов, но сейчас у них явный перевес по огневой мощи.
Следующая серия почти вся пришлась в остатки забора, и Чпок оттормозился так, что сидевший за мной Мистер Шляпа чуть не впечатал меня в Торпедо!
«Вариантов у нас два: спешиться или продолжить движение под прикрытием брони. Какой выбрать?» — промелькнуло у меня в голове, и тут же появилось решение.
— Ваня, ты вроде знаком с этим музыкальным инструментом? — спросил я Тушканчика, ткнув пальцем в «Фагот».
— Да! Умею!
— Тогда мы с тобой — на выход, а вы сразу ходу вдоль забора! — последнее уже Чпоку и компании.
Схватив «Г-3», я протиснулся в задний отсек. Тушканчик распахнул дверь, последовательно вытолкнул наружу треногу, блоки управления и, соскочив вниз, принялся собирать пусковую установку. Мне оставалось только подхватить два «тэпэка»[206] и последовать за ним. Мистер Шляпа протянул мне мою винтовку и закрыл дверь. Взревев мотором и забросав нас комьями грязи, «Тигр» рванул вперёд. Как оказалось — очень вовремя, поскольку буквально несколько секунд спустя в бетонную секцию забора прилетела граната из РПГ, осыпав нас с Иваном в дополнение к грязи ещё и бетонной крошкой и отколов приличных размеров кусок от плиты.
— Твою мать, мы что, на войну попали? — гневно спросил Тушканчик, заканчивая сборку «пускача».
— Похоже на то… — И я поднял с земли увесистый контейнер с ракетой. — Сколько ещё осталось?
— Секунд тридцать ещё, не больше… В кого стреляем?
— Во всех, брат! Во всех!
Водрузив ракету на станок, Мур сделал знак, чтобы я помог перенести готовый к использованию ПТУР к краю забора.
Я повесил винтовку на шею, и, взявшись за рукояти, мы поволокли тридцатипятикилограммовую «дуру». Когда до угла оставалось около метра, я скомандовал:
— Стой, надо глянуть.
Плюхнувшись на бок, вначале посмотрел вслед нашей машине, там был порядок — ребята успели проскочить до следующей целой секции, а потом осторожно выглянул за «свой» угол. «Ну-ка, что тут у нас? А то почему АГС больше не стреляет?» В четырёхкратный прицел я увидел только что вынырнувшего из люка человека с большим цилиндром в руках. Это у них «банка» с вогами закончилась, а запасная внутри была.
Я прикинул расстояние — получилось больше шестисот метров. «Не вариант! Из лично не обстрелянной винтовки я даже и пытаться не буду. Будь тут метров четыреста — рискнул бы, а так — многовато…»
— Ваня, давай, выдвигаем бандуру! Поднапрягшись (всё-таки волочь немаленькую и нелёгкую установку, стоя на четвереньках, не слишком удобно!), передвинули «Фагот» к краю забора. Иван приник к прицелу, а я залёг справа, контролируя подходы в оптику.