Мир Терского фронта. Тетралогия
Однако нам повезло — стойкость наших оппонентов оставляла желать лучшего. Наткнувшись на жесткий, я бы даже сказал жестокий, отпор, бредуны «сдулись». Вначале их вожак аккуратно, как и просили, достал из кобуры первый револьвер и бросил его на пол перед собой, потом стоявший от него справа бандит, демонстративно изогнувшись, вытащил двумя пальцами из кобуры на боку потертый ТТ… А потом… Потом перед нами образовалась небольшая кучка оружия. Причем все разоружение заняло едва ли больше пары минут. Все это время мы молчали.
— Все? — спросил Удовиченко спустя десяток секунд после того, как последний ствол брякнулся на пол.
— Да, — сдавленно ответил Самоед, — только у Гучки осталось, но ему сейчас не двинуться, — и он мотнул головой в мою сторону, точнее — в сторону моего персонального пленника.
— С ним мы сами разберемся, — тон полковника не предвещал упомянутому Гучке ничего хорошего. — А вы ступайте себе… Или вон чайку, что ли, попейте, нервы полечите…
— А? — и грозный «ганфайтер» жалобно посмотрел на бывшее свое оружие.
— Там видно будет… Хотя ты, похоже, умный… — ирония в словах Сергеевича была заметна, как прожектор в безлунную ночь. — Слово «контрибуция» знаешь?
— Чего?
— Должен ты мне! Вот чего! — не вдаваясь в долгие объяснения заявил полковник. — Завтра придешь — решим тогда, за сколько я железяки ваши верну. Все — свободен, как негр в Африке!
На прощание я освободил Гучку от обреза охотничьей двустволки, потертого ПМа и двух ножей и присовокупил все это к нашей остальной добыче.
* * *
Когда переполох, вызванный нашей небольшой размолвкой с местными жителями, улегся, Верстаков негромко спросил:
— А не очень круто мы забрали?
— Федор в местных раскладах дока, — перевел я стрелки на Говоруна. — И если пока молчит, значит, ничего страшного.
Дейнов как раз возился с лежащими перед ним трофейным пистолетом, выщелкивая патроны из магазина, а потому ответил не сразу, а только закончив работу:
— Все путем, мужики! Я про этого Самоеда слышал. Ничего особенного — мелкая шайка на подхвате.
— Мелкая, это сколько? — не унимался Верстаков.
— Тебя, кэп, как звать-то? А то все время по званию неудобно, а по фамилии — долго.
— Андрей, — ответил капитан, протянув руку. — Или Зуб — это как кому удобнее, — добавил он, отвечая на рукопожатие Говоруна.
— А меня Федор или Говорун, но это ты и так понял, я думаю. Так вот, Андрей, их всего, дай бог, пара десятков наберется, так что нам ни с какого боку не помеха. Да и наехали они сам видел как криво. Без разведки, без прикидки. У нас деревенские, бывает, жестче прихватывают.
— У нас тоже.
— Вот я о том и говорю. Им, скорее всего, кто-то из местной челяди стуканул, что совсем не местные приехали, они и решили на шару патрончиков срубить.
— То есть продолжения не будет?
— А кто ж его знает? — развел руками Федя. — Но думаю, серьезных проблем не будет. С утра к городовому местному сходим, «наган» подарим. Так, Илья?
— Отчего же не сходить? Сходим, раз надо.
— Все поели? — спросил после минутной задумчивости полковник. — Тогда пошли к машинам, там и разговоры разговаривать не в пример удобнее, и вторую смену пора кормить.
Глава 4
К девяти вечера весь личный состав был «сыт, пьян и нос в табаке», график ночного дежурства составлен, и наступила пора привести себя в порядок. Тем более что, по словам банного распорядителя Воронка, парная готова была уже полчаса как.
— Только вас ждут, уважаемый! — очевидно, что байки о наших «подвигах» в «Хризантеме» уже пошли гулять по городку, поскольку тон бредуна сильно отличался от того, каким он разговаривал до нашего ужина.
— А сколько в вашу баню народу зараз влезает?
— Восемь — с полным нашим удовольствием, а десять — уже тесновато будет, уважаемый!
«Да что он заладил „уважаемый“ да „уважаемый“? Мы даже никого не убили! А восемь человек — это даже неплохо, в три смены уложимся, хотя если уплотниться, то можно и в две».
— Сколько с нас?
— Десятку серебром за час.
Я быстро прикинул в уме соотношение цен и сделал контрпредложение:
— Три «макарки» дам, магазины, естественно, полные, — отдавать серебро, которое всяко компактнее и легче, не хотелось, да и от нежданных трофеев избавиться не мешало, хоть и получалось, что я даже слегка переплачиваю.
— Самоеда стволы?
— Нет, но могу и его отдать.
— Его не надо, давайте другие.
«Учитывая наглость вышеупомянутого Самоеда, понятно, что лишние проблемы тебе ни к чему», — сообразил я.
— Тогда считай, что мы на три часа баню твою арендовали. Если что, продлить можно?
— Девочек звать? — снова поднял скользкую тему Воронок.
— Нет.
Договорившись с банщиком-распорядителем, я «вернулся в расположение», то есть сделал пяток шагов и поднырнул под растянутую масксеть.
«Вот что значит опытный народ! Даже уют кое-какой организовали!» — отметил я, копаясь в багажнике «уазика».
Наши гости, привычные к бивачно-походной жизни, устроили на пространстве, ограниченном машинами, подобие полевого штаба. Рядом со своими «Донами» южане установили три складных туристических стола из алюминия и несколько складных стульев. На одном из них уже скучал дежурный. «Вот это да! — мысленно восхитился я, заметив красную нарукавную повязку с соответствующей надписью. — Вот это дисциплина и порядок!»
На крюке, торчащем из трехметрового шеста, поддерживающего тент, висел светодиодный светильник, запитанный от автомобильного аккумулятора, освещая стоящую на столе рацию-«базовку» и лежащую рядом большую тетрадь в клеенчатом переплете.
Следопыты мои были значительно менее официозными — Чпок, как самый молодой, пошел в наряд первым и сейчас с комфортом расположился на коврике-скатке у колеса моего «тигра».
— Андрюх, — обратился я к нему, — давай, мухой достань мне из «уазика» три «макарки», что мы в Люберцах добыли!
— Угу, — Чпок отложил в сторону книгу, которую, держал в руках, и, быстро вскочив, отправился к своей машине.
Еще на подъезде к Коломне мы с Саламандрой решили, что трофейный «козлик» будет неплохим подарком нашему коллеге. Естественно, не бесплатно — треть стоимости он должен будет выплатить всем остальным, включая семью погибшего в тех же Люберцах Мистера Шляпы. Не совсем халява, но и получить такую классную машину не за пару тысяч золотых, а за несколько сотен — это всегда приятно. К тому же до подачи отчета в нашу финчасть мы всегда сможем между собой договориться.
«Рвачество» и жадность в нашей среде не приветствовались, но против разумной бережливости и финансовой сметки никто не возражал.
Да, добыча, сдаваемая в Экономуправление, в зачет шла не по рыночным ценам, но и за топливо со снаряжением мы тоже не из своего кармана платили. И аккумуляторы с батарейками тоже не на базаре покупали. Одно дело три, а то и четыре «рубчика» за «двойную А»[280] отдать и совсем другое — получить пять таких батареек за потертый ПМ, которому красная цена — десятка в базарный день.
После недолгой возни Андрей высунулся из окна задней двери:
— Илья, допмагазины доставать?
— Не, давай как есть. И патронов пачку.
— Так в пачках у нас трофейных нет! — удивился Чпок. — Только россыпью.
— А мне какая разница, давай две дюжины россыпью.
— На, держи! — буквально несколько секунд спустя Андрей снова появился над бортом машины, но на этот раз с ярким пластиковым пакетом в руках.
— Спасибо, дорогой! В благодарность командование в лице меня разрешает снизить интенсивность несения службы на семь десятых процента!
Андрюха слегка призадумался, очевидно вычисляя, что же значит моя тирада, потом хохотнул и вскинул руку в воинском приветствии:
— Да, мой генерал!
Я притворно скривился: