Мир Терского фронта. Тетралогия
Бородач немного приуныл и несколько раз открыл и закрыл рот, будто хотел высказать свое мнение по поводу нашего поведения, но не находил слов. Полковник вывел его из задумчивости, задав вопрос, в переводе на литературный русский звучавший как: «Позволено ли мне будет узнать, на основании каких предпосылок ваши сотрудники повели себя столь неподобающим образом?» Но в версии Удовиченко было всего два слова.
То ли тональность глава южан выбрал правильную, а может, и наши с Григорием действия были расценены местным мини-вожаком как достаточно впечатляющие, но начало его речи было далеко не тривиальным для места, времени и обстоятельств:
— Покорнейше прошу меня простить…
«Вот это да! — восхитился я про себя. — Происхождение у него явно не „рабоче-крестьянское“».
— … но зачем же так сразу? Мы очень уважаем наших гостей… — в голосе у него появилась уверенность, тут же, впрочем, растоптанная полковником:
— Не похоже что-то! Или если мои люди «хакают», — Удовиченко, похоже, проанализировал произошедшее и нашел причину столь хамского поведения официанта, — то нужно нас за лохов держать? А вместо извинения травить нас «тухлым мясом»? — и он кивнул в сторону начавших подавать признаки жизни «бодигардов» бородатого.
— Нет, что вы, что вы… — Искреннее раскаяние в сочетании с громоподобным басом — это, доложу я вам, весьма занятная комбинация. — Я впотьмах не разобрался. А то знаете, к нам не только приличные и уважаемые люди заходят… Мы заведение самых демократических нравов… — заметив саркастическую ухмылку Удовиченко, толстяк снова сбился.
«А ведь нелегко ему, должно быть, приходится. И статус не шибко высокий, так что права не покачаешь, и имущество беречь надо от шантрапы всякой. Но хуже всего придется этому половому — решил, придурок, над проезжими подшутить, а те, по закону вселенской подлости, „крутыми“ оказались и теперь искать ему новое место работы. Если, конечно, он не хозяйский родственник».
— …прошу меня еще раз покорнейше простить. — Задумавшись, я прослушал начало очередной фразы, но не так уж это было и важно, в конце концов. — Вы можете заказать прямо у меня, и я лично гарантирую качество продуктов и приготовления!
— Ну, если лично, то тогда мы претензий не имеем, — дипломатично свернул конфликт полковник.
Когда содержатель заведения, сопровождаемый прихрамывающим «бодигардом», несущим своего так и не очухавшегося напарника, удалился, за ухо ведя за собой проштрафившегося официанта, Удовиченко припечатал стол ладонью:
— Гриша, что за херня? Что это тебя понесло? Крутизну свою показать халдею решил или «ветер свободы» мозг тебе застудил?
— Сергей Сергеич, да я же в соответствии с легендой… — начал оправдываться Седов.
— В соответствии с легендой ты, Гриша, лучше бы не «хакал»! — зло отрезал Удовиченко. — У тебя из всех нас говор, пожалуй, самый характерный. Вон пусть лучше местные товарищи лясы точат, — и он кивнул в нашу сторону.
— Сергеич, — я продолжал поддерживать имидж «гражданской банды», — не надо на пра… Гришу гнать. Здесь такие разборки на каждом шагу. Кто сильнее — тот и прав. Считай, в каждом поселке своя власть, а даже если какая группировка и держит несколько поселений, то начальник каждого считает себя круче других. Я думаю, вы и так в курсе, только не привыкли еще.
После секундного раздумья полковник спросил:
— Ну а «понятия» там или координаторы есть какие-нибудь, Василич? А то мы в общих, так сказать, чертах знаем что почем, но в подробностях… Сам понимаешь…
— Ну да, — я чуть было не сказал «не царское дело навоз грузить», но вовремя прикусил язык, — не думаю, что вашим эсбэшникам было интересно к каким-то северным бандитам внедрять агентов, а слухи — они слухи и есть. В этих краях последняя попытка централизации пару лет назад была — один деятель в Рязани целое «княжество» создал. Да вот незадача — свои же и зарезали. А уж планов у него было громадье!
— Поняли, башибузуки? — полковник обвел взглядом своих офицеров. — В бане все лекцию слушать будем! — несмотря на необычность предложения, было хорошо видно, что глава «тайного посольства» не шутил.
Глава 3
Еду и напитки нам принесли на удивление быстро, только пиво на квас и морс заменили, но тут я с полковником согласен — не время расслабляться, а конфликт с официантом вполне себе помог замаскировать нехарактерный для местной публики заказ. Непьющий бредун — это персонаж сказочный и в реальной жизни встречающийся не чаще того японского страшилища, что города ело… Громила или Грузило, не помню уже, давно это кино смотрел…
Для маскировки, правда, на стол были выставлены пара фляг и две бутылки с «водкой» — чистой водой, которую периодически разливали по маленьким металлическим рюмочкам и, не чокаясь, «закидывали» в себя.
В процессе трапезы Гриша-прапорщик пересел поближе ко мне:
— Не помешаю?
— Да нет, садись.
— Аккуратно ты того уложил… Красиво! — И в ответ на мое невнятное мычание (я буквально за несколько мгновений перед этим откусил внушительный кусок домашней колбасы и не мог нормально разговаривать) он довольно неожиданно спросил: — Я только не заметил, как именно. Покажешь?
— Показывать нечего, подножка обыкновенная, — сказал я в ответ, прожевав и запив «вкусняшку» брусничным морсом.
— Понятно… Что-то мне эти «Чебурашки» серьезными не показались… — продолжал налаживать контакты прапорщик.
Что значит это слово на Юге я не знал, но, судя по контексту, ничего серьезного. Скорее всего, что-нибудь вроде нашего «душка».
— Ну, им и не положено быть слишком «серьезными». Ты ведь там, у себя, не подпаском служишь, верно?
— Верно, — согласился Седов. — А что, есть и по-настоящему лихие рубаки?
— Попадаются еще. Не все друг друга перебили. Вон, у Бритвы, — заметив недоумение на лице Григория, я пояснил: — Ну, у «князя», про которого я рассказывал… Так у него и «спецназ» свой был, с неплохими, по нынешним временам, ребятишками. Почти сотня ухорезов и вырвиглазов, считай… Так после того, как его завалили, они друг дружку и перестреляли, власть деля. Дисциплины им всем не хватает… Ну и времени на подготовку, конечно.
— Точно! — подключился к нашей беседе Федя-Говорун. — А еще они как дети малые…
— Поясни! — попросил южанин.
— На всякую фигню падкие. То у них поветрие было Алмазный фонд искать, а то — традиции Дикого Запада восстанавливать.
— С этого места, пожалуйста, поподробнее, — наш разговор заинтересовал остальных гостей с юга.
— Вам про что, конкретно? — переспросил Удовиченко Федор.
— Про Алмазный фонд не надо, и так знаю, что это ваша с посадскими мулька.
«А неплохие у них там, на Юге, аналитики, — подумал я, прикрыв глаза. — Просчитали, что слухи о несметных сокровищах Алмазного фонда и Оружейной палаты распускаются кем-то преднамеренно. И даже организаторов вычислили. Хотя чего нас со „святошами“ искать? Тут мы, на виду. Для опытного глаза, конечно. А что делать — оперативно-стратегическая, если так можно выразиться, необходимость. Пока наиболее резкие и отмороженные молодчики пробивались к центру Города, мы спокойно себе работали по реальным объектам. Причем даже не столько мародерили, сколько опорные пункты создавали и делянки помечали. И еще один интересный побочный эффект был — насколько я знаю, тот же Тушканчик неплохо заработал на продаже „совершенно точной и надежной информации“».
— Про Дикий Запад давай!
— А за это родственника Ильи нашего свет Васильича, благодарить надо! — Федя оскалил зубы в подобии «обворожительной улыбки». — Короче — подхватили местные молодчики от наших «кинопередвижников»[276] моду на дуэли в американском стиле… Ну, это когда кто быстрее из набедренной кобуры ствол вытащит и в пузо противнику пулю всадит.
Работа моя — ганфайтер,
Моя жизнь для меня — мой кольт,
И нервы под напряженьем
В несколько тысяч вольт.
Он зря тогда дернул рукою,