Мир Терского фронта. Тетралогия
«Хризантема», в которую нас определили на постой, до Тьмы была школой. Уж очень здание характерное, похожее в плане на букву «Н». Отец объяснял, что по этому проекту школьные здания строили по всему Союзу в семидесятых годах прошлого века. Я таких много повидал, когда экспедиции наши устраивали. «Школьная-Пять», «Школьная-Семнадцать». Книги, учебные пособия, оборудование из школьных мастерских… Когда же это было? Я как с Первой Скандинавской вернулся, в них участие принимал, значит — почти пятнадцать лет с тех пор прошло…
Это здание, правда, отличалось тем, что стекла были во всех окнах.
«Уазик» Говоруна завернул во двор и остановился у бетонного забора рядом с довольно новым «КамАЗом».
— Вань, притормози, пропустим остальных, — попросил я Мура.
Машины припарковали в стиле средневековья, снова ставшем популярным триста лет спустя — вагенбургом.[271] «Доны» загнали к забору и отгородили от остального двора «тиграми» и «УАЗом». Промежутки прикрыли маскировочной сеткой, и все — хрен кто разглядит, какой в машинах груз.
Машины остальных постояльцев «Хризантемы» были расставлены похожим образом. То есть, конечно, в каре их никто не ставил, но вот кузова и салоны были тем или иным способом прикрыты от чужих нескромных глаз. В таких вот «недоанклавах» воровство каралось очень сурово, но лопуха, засветившего ценный груз, вполне могла потом ждать «теплая» встреча где-нибудь на дороге, потому народ и берегся как мог.
«Так, три „рейдовых“ „КамАЗа“ — похоже, таких же приезжих, как и мы, — оценил я транспорт „соседей“. — Пять или шесть внедорожников разной степени потрепанности. Эти могут кому угодно принадлежать, поскольку основной транспорт на всем пространстве от „моря Белого до моря Черного“. И пяток легковушек, принадлежащих, скорее всего, местным жителям».
— Ну что, пойдем, отведаем местной кухни? — спросил, подойдя ко мне, полковник Удовиченко.
— Пошли, — согласился я. — Твои, Сергеич, при машинах останутся? — еще у КПП мы договорились называть друг друга на такой, более цивильный, что ли, манер.
— Не все. Сменами ребята будут питаться. Что за деньги тут в ходу?
— Возьми пару магазинов — не ошибешься. Но и ваши рубли, я думаю, примут.
Автомат, винтовку и разгрузку я с собой брать не стал — с одной стороны, все вокруг со стволами, но с другой — насколько я помнил, хозяева в таких торговых, по своей сути, городках довольно косо смотрели на автоматическое оружие. Просто сунул рацию в нагрудный карман куртки и повесил через плечо кобуру со «стечкиным».
В первый заход от нас в таверну, открытую на базе бывшей школьной столовой, кроме меня пошли Тушканчик и Говорун. Иван оставил в машине куртку от своей «горки» и щеголял теперь в понтовой кожаной мотоциклетной куртке со светоотражающими вставками. Вначале я не понял, зачем он надел через плечо торбу из крашеного брезента, но потом разглядел под ней «кипарис»[272] в набедренной кобуре. Ствол в самый раз для кабацкой разборки, поскольку компактный и позволяет, как и его прародитель, чехословацкий «Скорпион», вести сравнительно эффективный огонь «по-пистолетному», с одной руки, не откидывая приклада. Федя переодеваться не стал, а просто прихватил короткую «сайгу» двадцатого калибра, доставшуюся нам как трофей после уничтожения банды в Люберцах.
Саламандр тоже прикинулся в соответствии с моментом, но с нами он не пойдет, будет транспорт сторожить.
Пока мы ждали южан, к нашей компашке подошел один из местных, сидевший до того на одной из лавок, расставленных вдоль стены школы.
— Здорово, бродяги! — поприветствовал он нас. — Откуда и куда? Может, на продажу чего интересного есть? Может, с девочками отдохнуть желаете? Есть у нас такие красавицы…
— И тебе не хворать, — ответил за всех Говорун, смерив невысокого аборигена неприветливым взглядом. — А товар наш тебе не интересен будет… Впрочем, как и твой нам…
— Не, я так… Вдруг надо… А, это… в баньке попариться?
— Это можно, — предложение показалось мне заманчивым. — Но позже.
— Позже, так позже. Вы тогда во двор выйдите, уважаемый, и меня кликните. Все в лучшем виде организуем. Просто Воронка позовите — я тут все время… — Судя по тому, как оборвалась речь этого деляги, а также по легкому шороху за спиной, это появились наши гости.
«Да, зрелище действительно впечатляющее, — оценил я картину. — Прямо „Три богатыря“!»
Не знаю, кто выступил инициатором этого маскарада, но идея была хороша! Прапорщик Седов возвышался на левом фланге, «играя мышцой» на едва прикрытом майкой торсе. Образ дополняли пулеметные ленты, крест-накрест идущие поперек груди и нож на поясе. В руках человека среднего роста он вполне мог сойти за небольшую саблю.
Полковник был прикинут чуть менее вызывающе, но тем не менее вполне «в кассу». Он сменил камуфляжные штаны на вытертые синие джинсы, китель — на модный темно-синий бушлат, а на голову водрузил круглую кожаную кепку-«бочонок». Оружия на виду я не заметил, скорее всего, Удовиченко воспользовался кобурой скрытого ношения. Чем-то он мне даже напомнил Дуба, каким я его увидел в первый раз.
«А вы неплохо подготовились, полковник… Хотя чему тут удивляться? Жизнь-то после Тьмы везде похожа, а различия только от местной специфики зависят. Наверняка и у них на Юге подобные персонажи встречаются. Иначе откуда взялись такие многозначащие мелочи вроде массивных золотых часов на левом запястье?»
Правый фланг прикрывал начальник всего отряда — Верстаков. Капитан, не мудрствуя лукаво, просто сбросил верх от горного костюма и надел облегченный вариант эрпээски прямо поверх тельняшки. Зато пистолетов у него было целых три — два «Форта»[273] в подмышечных кобурах и «стечкин» на животе.
В общем, получилась картинка на загляденье — «Большой босс местного масштаба и его свита».
— Ну, соответствуем местным реалиям, Заноза? — закурив, спросил полковник.
— Вполне! — Тут я вспомнил о том, что хотел порадовать Удовиченко хорошим куревом и достал из кармана пачку «Парламента», полблока которых обнаружились в машине упомянутого «Дуба» — Берга. — А это вам!
Сергей Сергеевич ловко поймал брошенную пачку, одним движением сорвал с нее целлофановую обертку и, открыв, достал одну сигарету.
— Удивил, Васильевич, удивил! — зажмурившись, он понюхал сигарету, проведя ее под носом. — Ух, довоенная! Настоящая «Вирджиния»! Это сколько же в ваших краях такая пачка стоит, а?
— Фиг его знает сколько сейчас дают, — честно ответил я и добавил: — Но пять лет назад я за пачку шесть магазинов к «семьдесят четвертому» получил. С патронами.
— Продешевил ты, Илья. Это она у нас столько стоит, но учти, что у нас свой табачок выращивают… И махорка имеется… — Достав сигарету изо рта, он засунул ее обратно в пачку, пояснив: — После ужина покурю. С чувством. С толком. С расстановкой.
Сказано — сделано, и мы неспешно двинулись к небольшому крыльцу, над которым висела слабо различимая в подступающих сумерках вывеска, гласившая:
Развлекательный комплекс
Хризантема.
Верхняя и нижняя части надписи были написаны разным шрифтом и, очевидно, раньше принадлежали совершенно независимым друг от друга заведениям.
— О, кстати, — вспомнил я предложение местного шныря, — никто баньку посетить не хочет? А то тут предлагали занедорого…
Удовиченко переглянулся со своими и махнул рукой, давай, мол.
«Я и не сомневался, что вы клюнете. Это мы парились два дня назад, а мылись горячей водой позавчера, а вы — неделю точно гигиену только в ее полевом виде видели», — усмехнулся я про себя.
— На сколько человек будем брать? — Мур подхватил идею на лету.
— Я думаю, все сходим, — веско ответил Удовиченко. — Попариться нормально все одно не получится, а вот помыться с дороги не помешает. Две недели почти в пути как-никак.
Поискав глазами давешнего «распорядителя по развлечениям», я обнаружил его все на той же лавке в углу двора. Я поманил его пальцем. Воронок заметил и быстро, чуть ли не бегом, приблизился: