Мир Терского фронта. Тетралогия
— Ну и много их, этих контор?
— В Столице с десяток был.
— Так это для трёх, максимум — четырёх стандартных групп работа! Моя санкция вам зачем?
— Мы ещё один список составили. Моделей, на которые такие охладители ставили, а тут уже групп десять или пятнадцать посылать надо.
— Слушай, Валерка, голову мне не морочь! Их уже разобрали на металлолом давно, машины твои!
— Виталь Андреич, нет! Они тогда никому на фиг были не нужны — низкие, спортивные… так и стоят небось в развалинах… А учёные божатся, что прирост эффективности чуть ли не в двадцать процентов будет.
— Чёрт с тобой! Но выкладки наших шибко умных товарищей мне принеси! Через… — снова взгляд на часы, — двадцать шесть минут! Что-нибудь ещё?
— Да, но это уже из Экономсовета заявки. Им там какое-то оборудование для нефтянки надо, вот и прислали заказ нам.
— Ну так и приноси, чего по телефону-то? Всё, жду!
«Теперь, когда с основным на сегодняшний день разобрались, можно и подумать о том, как, когда и, самое главное, зачем сконтачились потомки янычар и викингов? В то, что это испанцы или арабы (из тех, кто мог в песках Северной Африки выжить), верится с трудом. Ещё понять, что южанам от нас, грешных, понадобилось? И почему они на посадских первым делом не вышли, на милость божию рассчитывая».
Глава 19
Саламандр поворошил палкой угли в костре и, сплюнув в сторону, спросил:
— Ну, командир, куда теперь отправимся?
— Назад, откуда приехали. В Коломне ещё одна точка намечена. А сейчас давай спать, Серёга. Завтра рано вставать.
* * *
Самое смешное, что памятник с вертолётом мы нашли. Пронеслись по пустырям к панельным многоэтажкам, пугающим случайного наблюдателя закопчёнными стенами (от района, где тридцать лет назад взорвались американские боеголовки, их ничего не прикрывало, вот и выгорели снизу доверху), и собрались нырнуть в глубь квартала, но тут Тушканчик крикнул:
— Тормоз! Там «девять часов» какая-то странная штука блестит!
Андрей сбавил скорость и вывернул руль влево.
«Хм, действительно, что это может быть?» В прогалине между домами, сверкая в лучах закатного солнца, на высоком каменном столбе стояла странная статуя. Машина проломилась через высокий кустарник и, снеся массивным бампером какой-то странный металлический столб с непонятными рогульками наверху, остановилась метрах в пятидесяти от колонны. Тускло блестела золотом фигура женщины с поднятыми вверх руками, поддерживающими небольшую птицу. За спиной виднелось одно крыло, второе валялось чуть поодаль — ударная волна прошлась или мародёры дикие отломали, кто же сейчас скажет? В высокой траве виднеются каменные плиты с какими-то надписями.
— Это что, языческое капище? — с удивлением спросил Чпок.
— Сейчас прочитаем, что там написано, и узнаем. — Мистер Шляпа открыл дверь и, подхватив автомат, вылез наружу. Я последовал за ним.
В небольшой рощице (явно уже после войны тут всё так заросло) было тихо, только порыкивали моторы «Тигров» и перекликались спугнутые нашим появлением птицы.
Ребята из второго экипажа тоже вылезли из машины, но подходить не стали, а, повернувшись к нам спиной, образовали «внешнее оцепление».
Так, «гэху» можно повесить на плечо, прикрытие есть. На вывороченных корнями деревьев и кустов каменных плитах видны потускневшие за прошедшие десятилетия буквы. Чпок читает чуть не по складам:
— Доб-ры-й Ан… гел… Ми-pa! Добрый ангел мира? Заноза, это что за фигня?
— Не имею ни малейшего понятия! — совершенно искренне ответил я. — Поехали к вертолёту.
Когда машина разворачивалась, я бросил ещё один взгляд на эту сюрреалистическую картину — в центре выжженного атомным пламенем города, рядом с огромным многоподъездным домом, набитым костяками умерших жильцов, на высоком постаменте сиял тусклым золотом Ангел Мира.
* * *
Не мудрствуя лукаво, мы проехали прямо вдоль квартала. Как мрачно пошутил Иван: «Судя по карте, от ангела до вертолёта — всего пятьсот метров!» Шутка успеха не имела, и Мур решил не отсвечивать и снова высунулся в люк, к своему любимому гранатомёту. В попавшийся нам по дороге четырёхэтажный торговый центр мы решили не заходить — издалека было видно, что он разграблен, а времени на сбор остатков у нас не было.
«Крокодила» первым увидел как раз Тушканчик. А ещё через пару десятков метров я дал команду всем выйти из машины. Молодые Следопыты замерли, завороженные необычным для них зрелищем. И действительно, памятник впечатлял! Казалось, могучая винтокрылая машина делала боевой заход, прорвавшись через время и непогоду. Да, вся она была покрыта разводами многолетней пыли и пятнами птичьего помёта, но, насколько я мог разглядеть, панели корпуса не пострадали, ротор был на месте, а на пилонах коротких крыльев висели муляжи транспортно-пусковых контейнеров «Штурма»[246] и блоки неуправляемых ракет.
— Порядок, командир? — окликнул меня Саламандр, отвлекшийся от созерцания «пугала афганского неба». Этот эпитет я вычитал много лет назад в каком-то старом американском журнале и случайно запомнил.
— Порядок-то порядок, но как мы туда залезем? — проворчал Говорун. — Здесь метров шесть, если не больше.
— А нам туда лазать совершенно незачем. Знак нарисуем, и уже денька через три… — Я заметил, что Мистер Шляпа за меня суеверно сплюнул через левое плечо. — Ну, или позже… В общем, неважно когда, но наши сюда приедут с краном и трейлером и снимут этого красавца.
— А у нас действительно такие, только рабочие, есть, Илья?
Я обернулся. Викентий. Так и думал, что кто-то из молодых; «старики» вроде Тушканчика, Шляпы или Говоруна ещё застали «несекретные» для наших вертолётчиков времена.
— Да, есть. Но запчасти им нужны, и этот старичок здорово поможет. Саламандр! Давай краску, знак рисовать. Остальным разрешаю сделать пару фоток на память. Андрей и Фёдор посторожат.
Сам я отошёл чуть в сторонку и поманил Ивана, так и не вылезшего из машины.
— Давай прикинем хрен к носу, — предложил я ему, устроившемуся рядом со мной на старинной лавочке.
— А в чём проблема? Где ночевать, не знаешь?
— Проблема в том, что нам завтра, кровь из носу, надо снова в Коломне быть. В двенадцать ноль-ноль.
— Так я и думал, что кого-то встречаем… — Ваня отхлебнул морса из фляжки. — А ты что думал, я дурак совсем? Две машины, из восьми человек — четыре ветерана, старший — Заноза, накачанный перед выездом самим Виталь Андреичем. И вся эта роскошь — памятники искать? Не смешите мои тапки! А уж когда ты у Бронниц метаться принялся… — И он махнул рукой.
В сообразительности Ивана я нисколечко не сомневался и кочевряжиться не стал:
— Верно угадал. Кто-нибудь ещё допетрил?
— Федя, но, сам понимаешь, он не из болтливых. Так кого и где?
— В Коломне. Группу из пяти человек. Парни с Юга пришли.
— С какого «Юга»? Из Тамбова? Воронежа? Я из них кого-нибудь знаю?
— Из Ростова.
— Слушай, а почему с южной стороны, им же через Калязин до нас пешком дойти можно?
— Вань, не тупи. Не из того Ростова… А с Дона.
Если бы я захотел, то мог легко положить Муру камешек на язык — настолько широко он раскрыл рот!
— Ёканный бабай, Илюха!
— Тише, Ваня, тише… Вот такое у нас задание.
— Мля! Ничего не скажешь, умеешь ты удивить! А?
— Никаких комментариев и подробностей! — жёстко осадил я друга. — Всё в своё время узнаешь. Лучше давай маршрут новый накидаем… — И я развернул карту.
* * *
Заночевать решили неподалёку, в почтовом отделении, находившемся в небольшом, отдельно стоящем здании, буквально в полусотне метров от вертолёта. Почему не в какой-нибудь квартире? На то есть много причин. Первая — квартиры на первых этажах в наших городах так защищены, что сто раз вспотеешь, пока откроешь, вторая — это нежелание побеспокоить бывших хозяев, ведь многие так и остались навсегда в своих жилищах, да и тень чужой жизни меня обычно гнетёт. Раньше, похоже, я почерствее душой был, но и обстановка тогда и сейчас отличаются, как небо от земли. А помещение почты мне понравилось: всем место есть, а если за прилавком спальник раскатать, так даже не дует. «Тигры», припаркованные в кустах под окном-витриной, закрывали доступ нежелательным гостям внутрь, и более комфортабельной караульной будки для наших часовых придумать сложно.