Я буду ждать тебя (СИ)

— А неужели ты у нас такой ангел, что ничего плохого не делаешь? — кареглазый просто дырку способен поджечь во мне своим особым зрением, как у Супермена. Вот сделай я сейчас шаг в сторону, последует немедленная расплата за совершенное действие. — Ты же с самим Раулем Клеманом встречаешься, а уже второй раз со мной трахалась, — хочет в счёте сравняться, лишь бы последнее слово за ним осталось. — Неужели он так плох в постели, что ты от него к любовнику бежишь?
— Что? — так смешно становится, как будто нахожусь на какой-то юмористической передаче, где самый известный комик всех веселит. — Какой еще любовник, Парфенов? Ты вообще о чем? То, что мы пару раз с тобой поразвлеклись, еще не делает тебя моим любовником. Мы свободные люди, вправе поступать так, как читаем нужным, — развожу в сторону руки, хмыкая при этом. — На дворе двадцать первый век, мой дорогой, — угол губ приподнимается вверх. — Никто не ангел. Ни я, ни ты, ни твоя милая, — снова сарказм. — Кристина и даже, возможно, не Рауль. Святых нет, это все миф, — начинаю говорить, ходя по квартире туда-сюда, а вот Артур наблюдает за каждым моим движением, следит как коршун при виде новой добычи. — Измена в наше время — привычное дело. Этим никого не удивишь.
— Именно поэтому ты тогда к Дмитрию побежала? — бесполезный все-таки вопрос, так как ответа на него нет. — Поэтому изменила мне? Из-за какого «привычного дела»?
Ох, Артур! Ну, зачем ты бередишь снова эту ситуацию? Зачем поднял тему, ведь легче же не станет ни мне, ни тебе? Ну как вот вдолбить в его чугунную башку, что я не собираюсь ему ничего рассказывать? Что это моя жизнь, мои проблемы. Что наше прошлое навсегда прошлым останется, и ничто этого не изменит. Уйдя с одной тропинки, вступила тут же на другую, переписав полностью свою судьбу. Возможно, сейчас бы не стала известным журналистом, имея квартиру в центре Парижа, не разъезжала бы по французским городам и другим странам. Все было бы по-другому, сложилось бы иначе. Но таков уж мой выбор. Я решила следовать по пути отъявленной стервы, чем находиться рядом с когда-то любимым человеком.
— Парфенов, — убираю за руку волосы и на пару секунд прикрываю глаза. Сейчас внутри так все сумбурно, что не знаю, как мне двигаться дальше. Рассказать не могу, но и боль причинить ему я не хочу. Надо снова сосредоточиться на нашем общем деле, а не пытаться выяснить отношения. — Давай мы с тобой…
Вздрагиваю от небольшого испуга, когда с кухни слышится мелодия моего мобильного телефона, стоящая только лишь на одном человеке, с кем уже давно не виделась. Ведь с тех пор, как жизнь в Париже наладилась, наше общение как-то медленно стало гаснуть. Нет, я не бросала ее и не прекращала окончательно дружбу, просто приезжала крайне редко в гости, ссылаясь на многочисленную работу, требующую моего непосредственного внимания.
Прохожу мимо Артура, застывшего как каменное изваяние, тоже мне античная статуя в квартире, и, взяв в руки смартфон, тут же отвечаю на звонок, ощущая некий трепет по телу. Похоже, я знаю причину такого неожиданного звонка. Только вот не рановато ли еще для радостно новости?
— Рина, — широкая улыбка озаряет мое лицо. — Здравствуй, дорогая.
Артур удивленно смотрит на меня, походу в легком шоке. Неужели, он думал, что про своих лучших друзей я совсем забыла за эти два года? Бывший, и я была уверена в догадках, часто должно быть созванивается с Денисом или даже ездит к нему с женой в гости. Не то, что я.
— Видана, — такая радостная, словно видит меня перед глазами. От нее вот и через трубку веет такое тепло, что на душе спокойно и легко становится. Она тот лучик света, что всегда ярко сияет. Моя любимая подружка Александрина Догелева, ставшая несколько лет назад Александриной Соболевой. — Даже если ты сейчас сильно так занята, плевать я на это хотела, — сразу же с места в «карьер». Она ходить вокруг да около не собирается. — Думаю, твоя задница давно не получала а-та-та за все «хорошее».
Ну, вот умеет Рина поднять настроение одной лишь фразой. Я уже и забыла, что некоторое время назад спорила с бывшим парнем, теперь меня распирает смех, рвущихся из груди. Ну, вот миссис Соболева словно почувствовала, когда нужно звонить, иначе случилось бы что-то страшное.
— Только не говори мне, что ты уже родила, Соболева, — сажусь на барный стул, прижав телефон ухом к плечу, так как халат нужно было поправить. Хоть Парфенов и видел меня без одежды, приличия стоит соблюсти. Да и в порыве страсти, слава Богу, кое-что на теле не заметил. Тогда бы серьезного разговора было бы не избежать. — Рина? — в трубке подозрительно тихо. Ни слова, только ее сопение. А это значит… — У тебя же срок еще не подошел, — меня накрывает волна паники за подругу, которая похоже и не переживает вовсе от того, что родила, по-моему, на восьмом месяце беременности. Она еще и радуется. — РИНА! — повышаю голос, так как ее молчание реально пугает.
— Ну, ты же просила не говорить тебе об этом, — даже не видя Рину, прекрасно представляю ее ухмылку на лице и смешинки в глазах. — Вот я и молчала, — точно сейчас плечами пожимает, как пить дать.
— С тобой все в порядке? Как ребенок? — еле-еле держу телефон в руках, так как они начинают сильно так дрожать. Я очень за нее переживаю, ведь у всех беременность может гладко проходить.
— Перестать ты панику разводить, а лучше… — какая-то возня, шепот. — Давай по видеосвязи с тобой поговорим, — о нет! Тут же голову вскидываю вверх, ведь в моей квартире я не одна нахожусь.
Артур стоит, прислонившись к косяку и сложив руки на груди. Его выражение лица практически ничего не выражает, словно маску восковую надел, скрывая свои истинные эмоции. Не очень-то и хочется, чтобы Рина его здесь увидела. Эта козенка начнет строить ненужные предположения, а мне потом краснеть. Да только судьба снова надо мной насмехается. Рина уже переключила режимы и вот, поднеся телефон к лицу, я могу лицезреть мамашу двух детей, улыбающаяся мне с экрана мобильника.
Александрина совсем не изменилась, даже в весе не прибавила из-за второй беременности. Та же самая девчонка, что влюбила в себя отъявленного бабника в нашем районе. Покорила сердце плохого мальчишки, с которым связалась узами брака на гондоле в Венеции, будучи, кстати, беременной дочкой Майей, ставшей теперь старшей сестрой, так как на свет появился ее маленький братик, причем раньше положенного срока чуть ли не на целый месяц. И раз на видео не белые стены палаты, значит, мамку с ребенком выписали домой. Поэтому за ее спиной обстановка спальни в их с Денисом лондонском особняке. Рина сидит перед ноутбуком в простой домашней одежде с полотенце на голове. Приняла недавно душ и решила мне сразу позвонить, что ли? Так еще и молчит про свои роды. Наверняка они очень тяжелыми были, раз ребенок чуть-чуть недоношенный.
— Я требую от тебя ответа, Соболева, — теперь Артур услышит весь наш разговор. Он ведь греет уши, так и не уйдя в гостиную, где мог бы себя занять просмотром телевизора.
— Мы оба в порядке, — откидывается на спинку кресла, слегка на нем крутанувшись. Господи! Она что пьяная? Откуда столько в ней веселья? — Сынок сейчас в детской спит под пристальным присмотром своей бабули. Мари дала мне немного отдохнуть до его кормежки.
— Как вы хоть его назвали? — вся сосредотачиваюсь на мобильнике, не отвожу взгляд в сторону, иначе Рина поймет, что рядом со мной кто-то есть. — Так как и хотели изначально?
Помню, как в наш последний разговор Рина обмолвилась, что если у них родится маленький сыночек, то имя они ему дадут Глеб, так как на этом имени они с мужем единогласно сошлись. Хотя и часто спорили друг с другом, даже до большого скандала с обидами и молчанием по несколько дней.
— Конечно, — озорно подмигивает и кладет локти на стол, намереваясь у меня о чем-то спросить, да только вместе со мной напрягается при одном постороннем звуке. Чертов телефон постороннего человека в квартире и его громогласное «Слушаю». Та-да-дам, барабанная дробь пробила, не предвещая ничего хорошего. Я уже в голове строю план по защите своей невинной тушки, в которую точно даже сквозь телефон можно что-то воткнуть, лишь бы хоть какие-то звуки мой рот издавал. — И кто это там у тебя? — заинтересованно спрашивает, практически всем лицом к экрану сместившись. Словно это ей поможет разглядеть незнакомца. Ну, якобы незнакомца. — Парень? — а как сияет то вся, похлеще новогодней елки.