Я буду ждать тебя (СИ)
— Топографический кретинизм в действии, да? — начинается игра. — Перепутал свою комнату с моей? Или же предпочитаешь что-то девчачье? — Будь у него способности Медузы Горгоны, давно бы превратил в каменное изваяние. — А я и не догадывалась про твои наклонности, Парфенов? Неужели, трансгендером решил все-таки стать? — самой аж смешно от возникшей перед глазами картины, как Артур надевает на себя мое платье и разгуливает по дому, разговаривая тоненьким голоском.
— Ты в своем уме? Или он выгорел в солярии, Зотова? — тоже решает меня задеть, чтобы мне жизнь сахаром не казалась. — А если бы меня рядом не было, а? Ты бы позволила себя ударить, чтобы статью получить?
Так вот он что имеет в виду. Мое поведение внизу, когда я разговаривала с рэпером. Прилетел, как Черный Плащ для своих нравоучений, которые мне ой как не нужны. Сыта ими по горло ото всех «доброжелателей». Начиная от родителей и заканчивая знакомыми в Париже. Все-таки закрываю чемодан, не отвечая на его бессмысленные вопросы. Ворвался ко мне, спрашивает о какой-то небылице, так еще и гневом глаза горят. Да пошел он! Перед ним я точно не буду отчитываться.
Ставлю чемодан на пол, берусь за ручку и следую к двери, дабы выставить эту бандуру в коридор, только вот один наглец не дает мне этого сделать. Хватает меня за руку и крепко сжимает. Ощущаю легкое покалывание в запястье и начавшуюся воспламениться кровь в венах. Бабочки в животе оживают и, порхая маленькими крылышками, вызывая трепет во всем теле. Смотрю на наши руки, на ласкающие мое запястье пальцы. Потом гляжу вверх. Кисть с татуировкой, плечо, лицо. Глаза в глаза. К фитилю бомбы подносят спичку, пару секунд иии…мощный взрыв сотрясает все вокруг.
Точнее Артур резко разворачивает меня к стене, нависает надо мной, уперев руки по обе стороны от моей головы, как тогда в кабинете, и прижимается своим стальным телом. Черт! Как же близко мы находимся друг к другу. Как же хочется поцеловать эти слегка обветренные губы, чтобы вновь ощутить их божественный вкус. И пофиг на окружающий мир. Плевать на всех! Вот бы удовлетворить с ним все свои фантазии.
— Рыжая бестия, — ладошками проникает под майку, дотрагиваясь горячими ладонями до голой кожи. Мурашки отплясывают джиггу-дрыгу с удвоенной силой. — Как же я тебя ненавижу, сучка, — тоже мне новость. Он это сказал еще при нашем расставании. — Придушить бы тебя на месте, — руки движутся дальше, практически касаясь кружевного бюстгальтера.
Свожу вместе ноги, чтобы избавиться от дикого возбуждения. Трусики пропитываются естественными соками, делающими меня очень и очень влажной. Гляжу в глаза Артуру и просто пропадаю в их черноте. Он, так же как и я, сильно возбужден, недаром мне в бедро упирается его немаленький такой стояк. Опускаю руку к мужскому паху, слегка глажу, вызывая стон наслаждения, а потом сжимаю в своей ладошке, срывая напрочь все тормоза у парня.
Парфенов отодвигается от меня на небольшое расстояние, чтобы потом со всей силы разорвать мою майку на две половинки, оставив их висеть на руках. Такого я от него, ну никак не ожидала, именно поэтому расширяю глаза от удивления, длившегося секунд пять. Ведь бывший начинает поспешно снимать с себя всю одежду. Недолго думая, я повторяю за ним, пока не остаюсь в трусиках и лифчике, а он в боксерах, где отчетливо видит огромный член.
— Я так тебя ненавижу, что трахать готов как дешевую шлюху, оставляя засосы на твоей тонкой шее, — осознает ли он, что сейчас говорит? Или же охваченной страстью совсем ничего не понимает. — Рыжая сука, — сжимает в руке мои трусики и резким движением рвет их к чертовой матери.
Не успеваю даже толком сообразить, как Артур приспускает боксеры, подхватывает меня на руки, чтобы обвила ногами его бедра и, помогая себе рукой, резко входит сразу же на всю длину. Оба шипим от невероятных ощущений, пронзивших тело. От того, что ничто не забыто, не осталось в прошлом. Страсть, сумасшествие, полное безумие. Все это мы испытываем в данный момент. Парфенов не дает мне привыкнуть к его размеру, сразу же начинает трахать, взяв бешеный темп, вонзая своего дружка глубоко-глубоко. Двигается безжалостно, впиваясь пальцами в нежную кожу на бедрах. Качаю бедрами на каждый его грубый толчок, на каждое движение бедер, сходя с ума от невероятного чувства наполненности.
— Арррртуууррр, — протяжно стону, не в силах сдержать нахлынувших эмоций. Так хорошо мне было лишь только с ним, больше ни с кем. Эта безумная страсть способна поглотить, сделать зависимой, так же и причинить нестерпимую боль. — Арт, — ногтями провожу по его голой спине, наверняка оставляя там отметины, что, судя по всему ему совсем не нравится.
Выходит из влагалища, разворачивает к себе спиной и вновь наполняет каменным членом. Вдалбливается мне между ног, как поршень, причиняя немного боли, ведь я практически к стене прижата его крепким, накаченным телом. Но это сладкая боль, которая подарит мне дикое наслаждение. Прогибаюсь в пояснице, вставая раком перед бывшим парнем, чтобы чуть изменить угол проникновения.
Резкие толчки становятся еще более быстрыми. Артур и правда имеет меня как настоящую шлюху. Без нежности, ласковых слов. Трахает, упиваясь властью над моим телом. Ведь я же не смогла перед ним устоять, с радостью ноги раздвинула. Наверняка, скажет мне потом язвительные слова, пытаясь спустить с небес на землю. Но у него вряд ли это получится.
— Как тебе ощущать внутри себя мой толстый, длинный член, Видана? — вонзается внутрь, достигая шейки матки. — Нравится, когда тебя вот так вот трахают? — шлепок по правой ягодице, от чего дергаюсь и громко стону. Тогда он повторяет свое действие, не переставая пронзать меня. — Отвечай, сука!
— Даааааа, — совсем вниз опускаюсь, дотрагиваясь руками до собственных стоп. Боже! Какое нереальное ощущение, какой твердый у него член. Как же я, твою мать, скучала по его стоящему по стойке смирно солдатику. — Только не останавливайся, — умоляю его. — Продолжай.
И он продолжает трахать меня. Кажется, я ощущаю эластичными стеночками влагалища каждую венку на его члене, который еще больше в размерах увеличивается, еще сильнее пронзать меня начинает. Ах. Да-да-да, восхитительно. Пусть он делает так целую вечность. Пусть подольше продлятся эти ощущения.
Оба влажные, потные. Такое ощущение, что в комнате резко жарко стало как в пустыне. Словно мы оказались под палящим солнцем Сахары. Да и поднеси к нам спичку, она сгорит за секунду.
— Видана, — мое имя, слетающее с его губ, как фитиль у бомбы, готовой взорваться в любой момент.
В глазах резко темнеет, мышцы сжимают его пенис, не давая возможности выскользнуть. Тело сотрясает мелкая дрожь. Воздуха катастрофически не хватает, словно кто-то перекрыл весь кислород. Вокруг словно взрываются фейерверки. Даже вижу звезды перед глазами. Кончаю, не в силах больше себя сдерживать. Кричу истошно, должно быть на весь дом.
Артур резко возвращает меня в исходное положение, прижимает к себе, схватив за грудь, и изливается горячей спермой в мою киску. Бывший имел меня без какой-либо защиты, поддавшись страсти. И хорошо, что недавно я противозачаточную таблетку приняла.
— Боже, — пытаюсь отдышаться, ощущая, как парень покидает мое тело и копошится сзади. Поворачиваюсь к нему, прислонившись к стене. Из местечка между ног по бедрам стекает его семя. — Слишком поспешно ты стал одеваться, Парфенов, — складываю руки на груди, совсем не заботясь, что он видит меня голой. После секса никогда не было стеснения. — Жалеешь, что трахнул сучку бывшую, да? — отводит глаза в сторону, молча напяливая на потное тело майку.
Если он сейчас как-то грубо мне ответит, то можно считать, что Артур Парфенов не вырос из возраста обиженного ребенка. Только вот не стоит ему говорить, что это было помутнение, что я сама его соблазнила, а он не выдержал. Это будет очень глупо. Уже решаю задать ему интересующий меня вопрос, как Артур вдруг резко оказывается рядом со мной, хватает за шею сзади и обрушивается своими губами на мой рот, сплетая наши языки в дикой борьбе. Поцелуй до такой степени дикий, что ноги подкашиваются. И если бы не его крепкие руки на моей талии, давно бы вниз свалилась.