Тень Января (СИ)

Были это какие-то энергии или люди, я не поняла. Как не поняла и того, для чего Арас мне это показал.
Я решила зайти издалека:
— Занимательная вещица. И во всех мирах карта одинаковая? — мой вопрос, разумеется, был с подвохом. Ведь в моём прежнем мире вряд ли хоть кто-то обладал подобными знаниями.
Лорд снисходительно улыбнулся:
— Нет. Большинство миров живут так, будто одни во Вселенной. Им так спокойнее и понятнее.
  
— Тогда для чего вам эта карта?
— Я правитель, — напомнил Арас. — И не просто правитель, а правитель Эвигона — одного из двенадцати миров Календора. Кроме того, на меня возложена честь быть Хранителем Января — первого из двенадцати ежегодных постов. От моих действий и наблюдательности зависит очень многое. Если не всё.
— Например?
Арас прошёлся по мне своим убийственным взором.
— Милорд, — я сделала голос максимально мягким и покладистым, — в моих словах нет ни капли лукавства, когда я говорю, что не помню ничего о своей прошлой жизни. Понимаю, вы на что-то рассчитывали, когда рисковали своей жизнью и тратили время на моё воскрешение. Но в данный момент есть только один способ помочь мне что-нибудь вспомнить — начать вводить меня в курс дела.
— И с чего ты так уверена, что это чем-то поможет? — подозрительно осведомился Хранитель.
— Никакой уверенности нет, — призналась беспристрастно и прямо. — Но иногда памяти нужно за что-то зацепиться, как… Как за кончик нити в сплошном спутанном клубке. Тогда он потянет за собой всё остальное, и постепенно распутается.
— Или порвётся, — грубо перебил Арас. — Или ещё хуже — запутается настолько, что проще будет выкинуть.
Согласна, моя аллегория имела свои слабые стороны. И поспорить с Хранителем было трудно — мне попросту стало нечем крыть.
Однако внезапно в нашу беседу вмешался Рэаган:
— Она права, милорд, — раскроил тишину его вроде бы тихий, но непреклонный голос. — Я тоже считаю, что для начала стоит испробовать любые средства. Возможно, не обойтись без магии. Но ещё даже суток не прошло с момента воскрешения. Адалена до сих пор в каком-то смысле пребывает между жизнью и смертью. Возможно, ей нужно время…
— Которого у нас нет, — отрезал правитель и глянул на меня. — Мне нужны хоть какие-то гарантии, что ты действительно именно та, что мне нужна.
В этот момент меня как будто молнией прошибло. Он… догадывается?.. Или… Или эта фраза была скорее случайной, Арас ничего особенного не имел в виду?.. Если бы у него появились какие-то предположения, разве не спросил бы он в лоб?..
— Я… я видела сон, — внезапно сорвалось с моих губ. Оба мужчины тут же насторожились. — Сегодня ночью я видела сон.
Арас и Рэаган коротко переглянулись.
— Продолжай, — велел Хранитель.
— Я видела демона, — тихо на выдохе произнесла я, почувствовав, как сердце пропустило удар.
Возможно, я совершала ошибку. Возможно, фатальную ошибку. Возможно, стоило помалкивать и ничего о том не упоминать. Возможно, эта информация вообще ничего не значит. Однако лорд и главнокомандующий Эвигона взирали на меня пристально и выжидательно. Они слушали. Слушали на пределе внимания.
— Я видела во сне демона, — повторила чуть громче. — И точно знала, что это и есть Валлафар. Не просто видела, а также слышала его в своей голове. Он выглядел совершенно реальным. Слишком реальным для обычного сна.
  
Глава 13
 
В огромном мрачном зале повисла зловещая тишина. Я понятия не имела, что она сулила мне, просто ждала, когда-то кто-нибудь из мужчин заговорит первым.
Им стал Арас:
— Простой люд поговаривает, что Валлафар часто приходит в сны к молодым девушкам. Проверить эти слухи нереально. И всё же твой случай особый, Адалена. Ты встречалась с демоном лицом к лицу. Возможно, это не просто сон, а воспоминание… — негромко рассудил правитель, поглядывая на мерно покачивающуюся в колодце карту.
— Вряд ли, — сказал Рэаган. — Только если это был кошмар.
— Вовсе нет, — ответила я. — Сон был… — хотела сказать: «Приятным», но решила подобрать другое определение: — Волнующим. Но не страшным. Я откуда-то знала, что Валлафар не причинит мне вреда.
— Тогда, вероятно, молва не врёт, — продолжил Хранитель. — Валлафар хотел завладеть частью твоей силы, — он смерил меня оценивающим взором, что-то взвешивая в уме. — Что ж… Повелителю Тьмы не нужна твоя память и знания, ему достаточно войти с тобой в контакт во время сна, чтобы забрать то, что ему необходимо для освобождения. И если уж в первую же ночь он наведался к тебе…
Моё сердце тревожно застучало. Я понимала, что пошла на риск, и пустяковый сон для этого мира мог значить намного больше, чем просто ночные грёзы, но тон Араса заметно смягчился. Похоже, риск оправдал себя.
— Хорошо, Адалена, — наконец решил он, подойдя ко мне вплотную. — Я дам тебе время вспомнить. Но буду искренне надеяться, что мне не придётся ждать слишком долго. Тьма уже проникла из Эббарота в Томхет. Об этом пока знаю лишь я и Рэаган. Но очень скоро нам всем станет не до милых бесед. Потому что Валлафар вернётся. И произойдёт это уже скоро.
Арас взирал на меня с высоты своего титанического роста и давил взглядом ледяных глаз. От него веяло едва сдерживаемой сокрушительной силой, отчего я ещё больше терялась в догадках — зачем этому человеку, обладающему магией и имеющему настолько несгибаемый характер, понадобилась вдобавок одна мёртвая ведьма? Неужели Адалена действительно обладала такими специфическими знаниями или особыми чарами, которые недоступны Арасу?
Видя его, я сильно сомневалась в такой версии. Создавалось полное впечатление, что правитель Эвигона — один из тех немногих, кому подвластно всё, если он того пожелает.
— В таком случае, — сказала я, внутренне собрав всё своё мужество, — посвятите меня в курс дела прямо сейчас. Мне необходимо знать, что происходит. Даже если бы память у меня сохранилась, боюсь, за двести лет в Эвигоне случилось немало интересного, о чём я знать никак не могла.
Арас улыбнулся на один бок и отошёл в сторону. Вместо него заговорил Рэаган. Он вышел на свет и протянул руку над картой миров. Поверхность не пошевелилась, а изображение не дрогнуло, что неудивительно — главнокомандующий был обычным человеком, пусть и физически сильным. Однако его жест напомнил мне о том, как вчера Рэаган спас меня от обезумевшего трольда. И я отвернулась в странном смущении.
— Когда-то наша Вселенная пребывала в совершенной гармонии. Никто не знал о существовании Эббарота. Все двенадцать миров Календор и внешний мир Манескер жили по своим порядкам. Никому не было нужды враждовать или от чего-то защищаться. Все Хранители в Календоре строго соблюдали свои обязанности нести вахту раз в году на один месяц, все придерживались распорядка, дабы жизнь во Вселенной продолжалась. В нашем мире избирался Хранитель Января, который первым заступал на пост.
— И где же этот пост? — осторожно спросила, уловив паузу в рассказе.
Рэаган направил ко мне внимательный взгляд тёмных глаз.
— В Томхете, в Межмирье, — он указал в центр карты — на пронизывающий все миры единый стержень. — Именно туда направляется каждый Хранитель в свой час. Там находится Башня, на вершине которой горит вечный огонь. Его поддерживает сила священного Камня, который называется Интерум. И это самый могущественный артефакт, который когда-либо существовал и будет существовать во всей Вселенной.
Произнося это, главнокомандующий неотрывно глядел мне в глаза и почти не моргал. Полагаю, отслеживал мою реакцию — вспомню ли я хоть что-нибудь. Но я ничего не вспомнила. Абсолютно. К своему стыду, я думала лишь о том, как удалось этому мужчине так быстро преодолеть расстояние, разделявшее нас на той реке, чтобы прийти мне на помощь. Если бы не он, я была бы мертва. Дважды. Ведь, если верить Тефании, именно Рэаган посоветовал правителю отыскать мою могилу, и он же спас меня на испытании с трольдами, когда смерть уже маячила передо мной.