Тень Января (СИ)

Я чувствовала, что напряжение в отряде нарастает. Преодолевая километр за километром, мы даже не могли понять, приближаемся ли хоть немного к цели. Не было никакого «света на горизонте», не было хотя бы осколка той надежды, которой грезят путники в тяжёлом странствии. Наверное, нечто подобное испытывают моряки в открытом море. Но там хотя бы есть море и небо, и свет солнца, и мерцание луны. У нас же не было ничего. Абсолютно ничего.
  
Приходилось доверяться лишь указаниям главнокомандующего. Не знаю, как именно он ориентировался. Я не заметила у него ни компаса, ни каких-либо иных приспособлений для ориентации в пространстве. Однако по уверенному тону Рэагана можно было сделать вывод, что он не сомневается в своих навыках. И я тоже предпочла доверять ему.
На вторую ночь я также проспала без всяких видений. Должно быть, тотальная усталость не позволила даже самому могущественному демону попасть в мои сны. Потому что даже на обычные сны сил уже не хватало.
Утром (если это, конечно, можно было назвать утром) меня разбудил Арас. Я удивилась, обнаружив его в своём шатре. Он сидел у моей кровати и выглядел таким же усталым, как и все мы.
— Уже выдвигаемся? — спросила я, совсем не желая немедленно покидать постель.
— Да. Скоро, — ответил правитель. — Еда уже почти готова. Как только подкрепимся, снова отправимся в путь.
— Хорошо, — мне пришлось всё-таки встать. Правитель не спешил уходить, но и не заводит нового разговора. Тогда я решилась спросить: — Вас что-то тревожит, милорд?
— Да, — к моему удивлению, не стал лукавить Арас. — Меня беспокоит твоё самочувствие?
— Благодарю. Но я чувствую себя хорошо. Насколько можно чувствовать себя хорошо в нынешних условиях, — добавила тише и с улыбкой.
Хранитель понял мой намёк и улыбнулся в ответ:
— Меня восхищает твоя стойкость, Адалена. Далеко не каждая женщина способна на такое.
— О, вы плохо знаете женщин, милорд! — засмеялась я и тут же притихла, испугавшись, что сболтнула лишнего и не стоило так подтрунивать над первым лицом всей Империи. — Простите, я лишь хотела сказать, что на самом деле женщины подчас проявляют себя нисколько не слабее мужчин.
— Правда? — удивился Арас, но хотя бы обиды или недовольства я в нём не заметила. — И много ты таких женщин знаешь?
— Ну…
Конечно, я знала многих таких женщин. В прошлой своей жизни. И знакомых мне, и незнакомых. Но, увы, поведать об этом правителю не могла.
Однако мне всё-таки удалось выйти из положения:
— Любая мать, выносившая и родившая дитя, в каком-то смысле воин.
— Неужели? В каком же это смысле? — засомневался милорд.
— В таком, женщина проходит через непростое испытание все девять месяцев, пока ребёнок растёт в её теле. Испытывает боли, перемены настроения, беспокойство. Она может чувствовать себя плохо и физически, и душевно. И обязана всё это спокойно терпеть. Да и сам момент родов очень тяжёлый. Иногда женщины даже погибают из-за этого.
— Всё это верно, — задумчиво ответил Арас. — Но ведь это естественная часть жизни женщины. Так устроена природа.
— В таком случае можно сказать, что война — естественная часть жизни мужчины. Разве нет?
— Пожалуй, — осторожно согласился он.
— Но разве вы не считаете войну испытанием?
— Да, наверное, — снова подтвердил моё предположение Хранитель.
— Но война заканчивается, — продолжала я свою аналогию. — Мужчина возвращается к мирной жизни. А мать навсегда остаётся матерью и обязана заботиться о своём ребёнке.
— Дети тоже вырастают, — возразил мой собеседник.
— Только не для матери. Женщина всегда воспринимает своё чадо неотъемлемой частью жизни. И это испытание не заканчивается никогда.
Арас взглянул на меня каким-то совершенно незнакомым мне прежде взором. Уже неоднократно я изучала его взгляд и часто находила в нём новые нюансы. Но именно сейчас мне никак не удавалось даже приблизительно понять, о чём он думает.
— Ты очень интересно рассуждаешь, Адалена, — сказал Хранитель. — Словно прожила не одну жизнь и тебе знакомо и известно то, чего другие узнать не в силах.
— Ну, что вы, милорд, — я потупилась от неловкости. — Если и было у меня несколько жизней, то половина из них — ваша заслуга. А рассуждения мои абсолютно обычны.
— А я считаю, что совсем не обычны.
— Как скажете, — наконец, согласилась с ним, чтобы не рассердить ненароком. — Вам, разумеется, виднее. Вы же правитель…
— Мне хотелось, чтобы ты видела во мне не только правителя, — неожиданно сказал Арас и вновь устремил ко мне тот самый неизвестный мне взор.
— Конечно… Я помню, что вы также Хранитель Января. Это очень почётная должность…
— Это бремя, — перебил он. — И я обязан нести его, как бремя матери в отношении её дитя. Но в моём случае оно довлеет надо мной не круглый год, а лишь один месяц в году. И, разумеется, я не жалуюсь. И не хочу сказать, что бремя это меня тяготит. Напротив. Это то, что мне предназначено, и что моё по праву рождения. Более того, я знаю, что мне назначено ещё больше. Мне дано выдержать бремя куда тяжелее и серьёзнее. Но и его я не боюсь. Просто рядом с тобой, Адалена, — Арас слегка наклонился ко мне и понизил голос, — мне отчего-то хочется ненадолго позабыть обо всех своих тяготах. Слушать твой голос, внимать твоему дыханию… — он ещё немного приблизился, что кончики наших носов почти соприкоснулись. — Смотреть в твои глаза и…
Его глаза в этот момент посветлели, а веки плавно опустились. Мне тоже захотелось последовать его примеру. Слова правителя странно воздействовали на меня и заставляли учащаться сердцебиение. Что-то изнутри будто бы толкало навстречу Арасу…
— Адалена? — позвал вдруг из-за полога Рэаган и, не дождавшись ответа, вошёл внутрь.
Правитель тут же отпрянул. Да и я безотчётно выпрямилась, широко открыв глаза.
— Милорд, — словно бы споткнулся об это слово главнокомандующий, когда заметил правителя. — Надеюсь, не помешал…
Я впервые видела Рэагана настолько сконфуженным, да мне и самой стало очень неловко перед ним, хотя вроде бы ничего постыдного я не сделала.
— Нет, — Арас немедленно поднялся на ноги и одёрнул свой военный камзол. — Мы обсуждали с Адаленой, не узнала ли она ещё какие-нибудь подробности насчёт артефакта.
Правитель широким шагом торопливо прошёл к выходу, обогнул Рэагана и уже собрался уходить.
— И как? Не узнала? — спросил тот с сомнением.
— Нет, — заявил Хранитель. — А ты пришёл?..
— Сказать, что солдаты закончили с приготовлением еды и уже собрали свои палатки. Мы почти готовы к отправлению. Ждём лишь вашего распоряжения, милорд.
— Хорошо, — отчеканил Арас. — Встретимся за трапезой.
Натянув маску абсолютного безразличия, правитель покинул мой шатёр.
  
Глава 40
 
Как только полог закрылся за ним, повисла неловкая тишина. Я решила поскорее чем-то занять себя. Встала с постели, не обращая внимания на пристально глядящего в мою сторону Рэагана, нашла расчёску и стала приводить в порядок свои волосы.
Главнокомандующий некоторое время наблюдал, не произнося ни слова. Наконец, он не выдержал:
— Насколько я могу судить, ты всё-таки не послушалась моего совета.
— Насколько я могу судить, — вернула я ему его же реплику, — я не обязана слушаться всех твоих советов.
— Помнится, ты не однократно решала действовать по-своему, и всякий раз это заканчивалось трагически.
— Могу гарантировать, это не тот случай.
— Вряд ли твои гарантии чем-то помогут, если разразиться скандал из-за твоих заигрываний с правителем.
Я резко обернулась к нему и обожгла взглядом. В ту секунду мне хотелось буквально испепелить Рэагана за его гадкие намёки. Стало вдвойне жаль, что магических способностей во мне так и не проснулось.
  
— Ты бы поменьше следил за мной и пореже фантазировал, — едко ответила я.
— Кажется, ты забываешь, что я до сих пор приставлен охранять тебя. Так что слежка за тобой входит в мои прямые обязанности.