Апостол Смерти (СИ)

— То, что тебе не повезло при жизни, не даёт тебе права отыгрываться на других! — завопил я.
— Это в моей власти, значит, я могу всё, и мне ничего за это не будет!
— Зачем тебе это, Игорь?! Почему ты это делаешь?
— Потому что я могу! И ты тоже можешь, но если… если ты не будешь со мной, я клянусь… я буду уничтожать всех, кого мне захочется. Я буду унижать их, портить им их жалкие жизни, разрушать семьи и… и убивать! Я клянусь, Никита, если ты сейчас уйдёшь, ты будешь до конца вечности нести бремя вины за то, что сейчас…
— Да пошёл ты!!!
Не помня себя, я вылетел из квартиры и помчался туда, где нет ни криков, ни давления, но не смог убежать от собственных чувств.
  
Глава 10 «Рассказ самоубийцы»
 
Я пришёл в себя где-то в промышленной зоне.
Всплеск эмоций и очередная крепкая доза адреналина забросили меня в старый город, где воздух плотно пропитан серой Никелевого завода. Будь я живым, непременно бы закашлял от щекотания в горле и кислого привкуса во рту, однако сейчас шёл сквозь токсичный голубоватый туман и дышал полной грудью, словно бы находился в комнате, где нет никаких запахов.
Всё, что я смог на время выбросить из памяти, вдруг навалилось на меня, как осознание реальности после пробуждения ото сна, и меня безумно потянуло обратно. Туда, куда бы я никогда больше не хотел возвращаться.
Дом Игоря предстал передо мной уже через одну или две минуты.
Двор оживляло большое скопление народа, милицейская машина и карета скорой помощи. Я примчался как раз в тот момент, когда два милиционера садили в служебный автомобиль бритоголового парня, чьи татуированные руки были закованы в наручники за спиной. Из подъезда вскоре вынесли носилки с закрытым в полиэтиленовом мешке телом.
— Всем двором радовались, что исправился, наконец, этот бандит, и вот, нате вам! — причитали люди у подъезда.
— Менты говорят, прямо во время этого дела её придушил.
— Какого дела?
— А то непонятно! Того, от которого за стенкой стоны спать мешают.
— Маньяк-извращенец какой-то!
— А кто милицию-то вызвал?
— Я и вызвала. Надо было сразу, может, и успели бы спасти, да я сначала внимания не обратила. У него там раньше постоянно то музыка орала, то бабы вопили, вот я и… не придала особо значения. Пока не стало понятно… Он ведь надругался над ней так, что мама не горюй! Вся избитая, замученная, а в итоге задушил голыми руками…
Я попятился и пропустил через себя нескольких зевак. Что, господи, что за «сородича» ты мне послал?!
* * *
Первым захлестнувшим меня намерением было послать всё к чертям и немедленно прибыть на Голиково, найти могилу Антона и помочь Хеллсингу, чем бы для меня это ни обернулось. Я ничем не обязан такому чудовищу, как Игорь. Ничто и никто не заставит меня пойти с ним по одному пути, этот изверг заслуживает гореть в адском огне, который он так боится, а я намерен получить искупление, и я добьюсь его!
Твёрдый рассудок победил эмоции. Игорь не даст мне нарушить клятву. Он пытается убедить меня, что я пропаду без него, но на самом деле он просто до ужаса боится одиночества. Он хочет заполучить меня в вечные союзники, как избалованная капризная девочка дорогую куклу. Чтобы избежать катаклизма, таким можно либо дать, чего они хотят, либо перехитрить.
Среди толчеи Игоря я не обнаружил, но знал, что скоро он явится ко мне, а значит, глупо сейчас идти на кладбище. Собрав волю в кулак, я вошёл в ненавистный дом и, не найдя в квартире Игоря, завалился на кровать в одной из спален, отвернулся к стене и стал ждать.
Если Игорь и хотел потерзать меня неизвестностью в одиночестве, у него не хватило на это терпения. Всё же он боялся упустить меня.
Его появление я скорее почувствовал, чем услышал. Какое-то время Игорь молча осматривал меня, потом тихо прочистил горло, сел в кресло и заговорил:
— Ты должен понять, Никита, что в нашей современной реальности тропа к достойной жизни прокладывается хорошенько притоптанными судьбами… А скорее, так было испокон веков… Я усвоил этот урок, как никто другой. Но, поверь, моё обучение начиналось отнюдь не с роли протаптывающего.
 
Я не отвечал и лежал неподвижно.
— Я не всегда был таким. Когда-то я, как и ты, искал праведный путь, ставил себе цели, делал всё возможное для их достижения, и делал это… как мне казалось… как положено, честным путём, не вредя другим… Добросовестно, если тебе так будет больше по душе.
На минуту он умолк, а я по-прежнему молчал и не шевелился.
— Но только когда тебя хорошенько потреплет жизненный опыт, начинаешь понимать законы суровой реальности. А они, как ты здесь ни покрути, противоречат кодексу морали и совести. Эта реальность соответствует закону джунглей — выживает сильнейший. Тот, у кого острее зубы и крепче хватка когтей.
В момент очередной паузы я сел на кровати и всем своим видом продемонстрировал готовность слушать долгую историю. Только тогда Игорь наконец-то понял, что отлынивать дальше у него уже не получится.
— Я с детства стремился к достойной жизни, — говорил он не изменившимся тоном. — Я делал всё. Дни напролёт проводил в библиотеках, участвовал во всех возможных конкурсах и олимпиадах, с отличием закончил школу, отучился в институте, до отказа набил своё портфолио грамотами и благодарственными письмами… Со всей ответственностью и с упорным трудом я готовил себя к взрослой жизни… И что же? В нашей дыре ловить нечего, и после армии я собрался открыть свой бизнес, только нужен был хороший капитал. Без работы бы мне не дали кредит, и я обошёл все приличные конторы. Так-то то и оказалось, что всеми этими бумажками, пропитанными моими по́том и кровью, можно было просто подтереться! Все сахарные места уже давно заняты чьими-то племянниками, сынками, любовницами. Или теми, кто оказался в нужное время в нужном месте. А у меня не было полезных связей, и удача по чистой случайности мне улыбаться не торопилась. Куда бы я ни пошёл, везде мне с фальшивой улыбочкой обещали перезвонить, а по факту — посылали на три весёлых. Единственное, куда можно было пристроиться за более-менее нормальную зарплату, это на рудник или завод. А я… — Игорь скривил нос в лютой брезгливости. — Я не для того всю жизнь учился и получал высшее образование, чтобы крутить гайки в грязном цеху или в каске на буровой машине разъезжать… в километре под землёй!
— Каждый начинает с малого, а для кого-то и в грязный цех попасть большая удача, — без особого энтузиазма заметил я.
Каждая чёрточка лица Игоря выразила неудовольствие, и я понял, что переступил черту его убеждений.
— А я в этом цеху прозябать не собирался! — медленно и с напором выплюнул он. — Уродская роба, каски с фонарями, респираторы на морде, вечная грязь и обожжённые кислотой руки… Да гори оно всё адским пламенем, но это не для меня!
— Ты хочешь всего и сразу.
— Я хотел быть человеком, а не чумазым быдлом.
— Человечность, Игорь, заключается вовсе не в галстуке и кабинете с чашечкой кофе.
— Никита, ещё одно нравоучение, и ты больше не услышишь от меня ни слова!
Меня аж затрясло от возмущения таким цинизмом и наглым шантажом. Его идеалы уже были мне понятны, и что бы он ни рассказал дальше, я уверен, реабилитирован в моих глазах он не будет.
Игорь словно бы понял это, но, изрезав меня на ленточки острым взглядом, всё же продолжил:
— Скрепя сердце, я устроился на первое время жалким риелтором, но лишь для того, чтобы иметь возможность получить кредит… Через пару лет продвинулся по карьерной лестнице и вскоре узнал, что владелец нашего риэлтерского агентства собирается продавать бизнес. Тогда я и решил, что время пришло. К делу подошёл грамотно, подключил юристов, нашёл надёжных поручителей, взял кредит и выкупил агентство. Первые годы всё шло отлично. Я даже думал, что наконец-то поймал удачу за хвост. Кредит погасил, прибыль шла. Не такая, конечно, чтобы купаться в роскоши, но стабильная, и я планировал расширяться. А потом…