Переход (СИ)
Посевная сорок восьмого года прошла успешно, и особенно успешно она прошла в «нечерноземных областях России». Товарищ Сталин очень высоко оценил «опыт Смоленской области» и в Нечерноземье техники отправили заметно больше, чем в «основные зернопроизводящие регионы». Ну и с удобрениями там не поскупились — благо было, чем «не скупиться». С калийными удобрениями было все понятно, их уже на двух довольно больших предприятиях буквально миллионами тонн производили, с фосфоритами тоже все было довольно неплохо: кроме Кольского полуострова их добывали и в Подмосковье, и в Поволжье, и на западе Белоруссии. А вот с удобрениями азотными картина начала кардинально меняться начиная с сорок шестого года. Оказалось, что с использованием «кислородных газогенераторов» водород для производства аммиака довольно недорого получается из обычного угля, включая даже самые «паршивые» его сорта, и даже из торфа — и относительно небольших заводов по производству азотных удобрений было за год выстроено уже больше двадцати штук. А чуть ли не самый большой такой завод был построен возле Старобинского завода по производству хлористого калия: там для работы электростанций, обеспечивающих этот завод электричеством, поставили несколько больших «торфяных газогенераторов», ну а работающие на заводе химики не смогли спокойно смотреть на вырабатываемый в них водород.
Так как в Гомеле уже начал работать завод по производству химической аппаратуры, в республике «своими силами» изготовили первую аммиачную колонну, а для обеспечения Старобинской электростанции газом там поставили еще парочку больших газогенераторов — и за год, увеличивая число генераторов и количество «газоразделительных станций» топки основной электростанции перевели вообще на чистый угарный газ (чтобы котлы при этом пар с нужными параметрами давали, туда вместо воздуха начали тоже кислород подавать), а углекислый газ из труб электростанции собирали и отправляли на производство карбамида. А электричества на всю эту «химию» на получившемся «комбинате химических удобрений» хватало с избытком, ведь газ на выходе из газогенератора был нагрет до девятисот градусов и его «охлаждали» как раз в котлах, вырабатывающих пар для других, не особо и мощных турбогенераторов — но в результате и КПД этих энергоустановок подняли почти до девяносто процентов, и получили «практически бесплатно» еще больше тридцати мегаватт электрической мощности. Ну и карбамид в количествах, позволяющих удобрить поля не только в Белоруссии. А так как для достижения такого результата были налажены и серийное производство мощных газогенераторов, и «попутных электростанций», и реакторов для выпуска карбамида, то таких установок стало появляться много по всему Союзу. То есть в основном там, где с торфом было хорошо или с бурым углем…
Перед заседанием Совмина, на котором собирались обсудить ход посевной, Предсовмина поинтересовался, сугубо «неофициально»:
— Слава, вот ты мне скажи, а то Николай Алексеевич темнит что-то: почему в Белоруссии с подготовкой к посевной все просто прекрасно, а на Украине — просто задница какая-то.
— А можно я не буду отвечать?
— Не знаешь, стало быть…
— Знаю, и товарищ Вознесенский тоже знает. Но он-то помалкивает, так чего я-то поперед начальства полезу?
— Ясно… тогда попробую по-другому. Товарищ Струмилин, изложите мне свое личное неофициально мнение, по какой такой причине на Украине с подготовкой к посевной полная задница, а в Белоруссии мало что у себя подготовку на отлично провели, так еще и в десятке областей России оказали помощь более чем существенную.
— Потому что, Иосиф Виссарионович, товарищ Пономаренко, кроме исполнения планов, спускаемых Госпланом, из республиканского бюджета очень много тратит на развитие местной промышленности, на сельское хозяйство ориентированной. Госплан об этом не информируя и ничего из фондов Союза для этого не запрашивая. А в отмеченных вами областях РСФСР руководство подобные предприятия организует либо как филиалы белорусских местпромовских заводов, либо вообще как артельные — и там удовлетворяется в основном именно нужды области, но они как раз и удовлетворяются. Что же касается Украины, то я все же промолчу.
— Это почему?
— Потому что вы товарищу Хрущеву доверяете, а я полностью согласен с товарищем Кагановичем относительно этого… товарища.
— В чем именно?
— Да во всем. Сейчас уже совещание начинается, пойдемте в зал…
Алексей изо всех сил постигал науку медицину, но постижение шло у него с переменным успехом. Средненько так шло, ту же «нормальную физиологию человека» он смог сдать только с третьей попытки. Но все же сдал, хотя преподаватель его и предупредил:
— Если вы и в следующем семестре так же к учебе относиться будете, то как минимум без стипендии останетесь. «Удовлетворительно» вы сейчас все же вымучили, причем непонятно, кто из нас двоих здесь больше мучился, но в следующем семестре я вам рекомендую к занятиям относиться… более систематически. Вижу, что вы можете, но вы же в феврале шесть занятий подряд пропустили!
— Извините, я на другой предмет отвлекся… наверное, излишне отвлекся.
— И на какой же? У вас, я гляжу, в зачетке только одна оценка «отлично», по общей хирургии. Хотя я слышал, что в клинике вы себя еще в прошлом году неплохо показали, но учитесь-то вы в педиатрии! Или хотите сменить факультет?
— Нет, не хочу. Просто тогда так получилось, но я постараюсь исправиться.
— Очень на это надеюсь. Но даже если моя оценка вам помешает в следующем семестре получить стипендию, то предупреждаю сразу: я вам еще раз пересдать предмет не разрешу. Идите…
В конце мая на опытном фармзаводе заработала линия по производству нового полностью синтетического антибиотика, названного (Алексеем) «синтомицином». В описании к препарату он предупредил о возможности сильнейших осложнений, но его производство он наладил не потому, что «альтернатив не было», а потому что получившийся очень дешевый препарат можно было очень эффективно использовать в ветеринарии, и в частности, при выращивании кур. Тоже препарат не из лучших, но в нынешних условиях он явно был «лучше, чем ничего», поскольку куры при попытке разведения на больших фермах, насчитывающих сотни голов, как правило дохли в течение пары месяцев из-за «локальных эпидемий». А в стране ни яиц, ни курятины избытка уж точно не наблюдалось. Но так как «рекомендации» по части куроводства со стороны студента второго курса, к тому же вообще педиатра, никакого влияния на руководство сельских хозяйством страны оказать не могли (их бы никто и выслушивать не стал), то первые порции продукта он отправил в Приреченский, где председателем местного колхоза работала как раз Янина мать — а вот она, относясь к парню почти как к наместнику бога на земле, все его рекомендации и советы выполняла беспрекословно…
В конце июля на очередном совещании руководителей Спецкомитета после доклада товарища Курчатова о том, что в сентябре скорее всего необходимый для изготовления специзделия материал будет не просто получен, но и приобретет требуемую форму, и особо подчеркнувшего то, что все получилось так быстро сделать из-за наличие очень качественного графита, Иосиф Виссарионович в разговоре с Лаврентием Павловичем спросил:
— Как думаешь, парня за графит отблагодарить нужно? Он, конечно, не знает, для чего наши физики этот графит используют, но ведь придумал-то его он.
— Если намеченное испытание пройдет успешно, то орден ему точно нужно будет дать. И даже не «Знамя»: Игорь Васильевич сказал, что этот графит всем им минимум год сэкономил.
— Значит… раз награду он заслужил, то ее получит. Кстати, а сейчас этот… партизан чем занят?
После выяснения того факта, что молодой человек лично придумал, как быстро и дешево нарастить производство пенициллина (и стрептомицина, который теперь тоже на четырех заводах производился), Сталин и Берия решили «странного гения» по возможности не трогать и не трясти его на предмет выяснений «откуда он все это взял». Гении — они непредсказуемы, а если специалисты говорят, что от таких расспросов человек может окончательно спятить… А так он, возможно, и еще что-то полезное придумает.