Цена светлой крови
- Мы тоже повели себя не лучшим образом, - заметил О’Таха. - Что вполне объяснимо - ни вы, ни мы не знали, кто он такой. Хотя у моих людей имелись подозрения... Совершенно невероятные, как мне казалось.
- Ты, почтенный, в самом деле веришь, что он... - начал Сухая Ветвь, но лизирец прервал его движением руки.
- Теперь это не важно, тар Шишнбойн. Дженнак, сын Джеданны, Джумин Поло, Кайн и Джен Джакарра - одна личность или все они вместе продемонетрировали нам свое могущество. Мы - всего лишь их... его управители. Или, если хочешь, компаньоны с правом совещательного голоса. И только.
- Однако все остались при своем, - молвил Шишнбойн после недолгого молчания. - Ты, почтенный, при своих россыпях, мы - при наших рудниках и сталепрокатных заводах. Он ничего не отнял.
- Но оставил за собой право отнять, - напомнил Суа. - Пожелает, и отнимет! Не у нас, так у наших потомков!
- Разумеется, - согласился О’Таха. - Ибо его рука - самая длинная, а наши руки он может обрубить в любой момент.
- Рука длинная, жизнь бесконечная... - мрачно произнес Холодный! Дождь. - Что мы можем противопоставить этому? Как ответить?
О’Таха коснулся виска, поправил расшитую алмазами повязку.
- Полагаю, никак, достойный Суа. Я, во всяком случае, рисковать не собираюсь, и того же мнения придерживаются Ах-Хишари и другие росковиты, а с ними - и Протекторы Риканны. В старину миром правили светлорожденные, потом они вроде бы исчезли, а теперь оказалось, что это не так. Значит, когда-то правили явно, а затем - тайно. И совсем неплохо, должен заметить! Не мешали жить и богатеть... дозволялись даже мелкие конфликты.
- В соответствии с заветами богов, - подтвердил Шишибойн Сухая Ветвь. - Ибо сказано: спорьте, не хватаясь за оружие; спорьте, не проливая крови; спорьте, но приходите к согласию.
- Чем мы сейчас занимаемся, - усмехнулся Кирпд О’Таха. - И я бы не советовал вам принимать воинственную позу. Поверьте, никто вас не поддержит, даже Амда Илеми, хоть и любит он помахать клинком. Сейчас, однако, не тот случай - как махнешь, так и отмахнется. Можно потерять все - не только имущество, но и жизнь.
- И не только свою, - с тем же мрачным видом добавил Суа. - Что же нам остается?
- Играть по его правилам, почтенный, играть в его игру, - сказал О’Таха. - Мои кейтабские предки учили: если сражаться бесполезно, торгуйся; если торговля не удалась, отступи; если не можешь отступить, собирай черные перья. Последний вариант мне не слишком правится. Значит, надо отступить и покориться.
Губы Холодного Дождя дрогнули, и он едва слышно прошептал;
- Нас призвали к милосердию... Но будет ли он милосерден с нами?
- Почему бы и нет? - Лизирец поднялся, шагнул к столику и налил вина. - Он повелел, чтобы не стало голодных и обездоленных, людей без крова и одежд и тех, что не ведают начертанного слова и не способны прочитать Святые Книги... Не так уж много в мире этих несчастных! Пусть будет их меньше, пусть совсем исчезнут, если он того желает... Я пью за это! И за милосердие!
О’Таха осушил чашу одиссарского. Сухая Ветвь тоже выпил, но Суа не прикоснулся к вину и буркнул:
- Вам нечего бояться. Тебя, Шишибойн, не было в Ледяных Землях, и ты ничем его не оскорбил. А твои люди, достойный Кирид, охраняли его над Западным Океаном и сражались с нашими пилотами. Правда, потом лизирцы разнесли Тайранту... Но это можно истолковать по-всякому - предположим, ты решил, что он погиб, и собрался отомстить убийцам... А меня он видел! - Лицо Холодного Дождя омрачилось. - Меня он видел, со мною говорил, слушал непочтительные речи, сидел в моей темнице без воды, на соленой пище... Я рискую больше вас! Я допытывался об этом завещании! И старался не для личных выгод - каждому из нас грозили неприятности!
- Чего же ты хочешь? - с жесткой усмешкой спросил О’Таха. - Если он тебя убьет, я поставлю тебе памятник из серебра... или, если желаешь, из золота. Сделать что-то еще не в моих силах.
- Почему же, - отозвался Суа. - Мы могли бы договориться о некой компенеации. Я не посягаю на алмазные кони, по хотел бы иметь долю в лизирском мясном производстве. Э то бы меня утешило. А если не меня, так моих наследников.
О’Таха на миг онемел, потом расхохотался.
- Недаром ты - Холодный Дождь! В другое время я знал бы, как тебе ответить, но нас призвали к милосердию... А потому клянусь перед ликом богов: если настигнет тебя месть светло- рожденного, ты получишь то, о чем просил. Ты или твои потомки! Почтенный Шишибойн станет нашим свидетелем. Однако...
- Однако? - повторил Суа.
- Если будешь ты прощен и не потерпишь ущерба, мой Банкирский Дом «Шо-Кам» откроет филиалы в Орехоне и Накаме, и не окажут мне препятствий в этом начинании.
- Быть по сему, - сказал Холодный Дождь. - Откроешь. Но с тем, что я пложу половину капитала.
- Треть. Не более трети.
- Хмм... Ладно, согласен. Это все?
- Нет, почтенный. Слышал я, что на границе Ледяных Земель, в реках у западного побережья, нашлись золотоносные пески. Так почему бы нам, мне, тебе и достойному Шишибойну, не начать...
Спорьте, сказали боги, спорьте, не проливая крови, спорьте, но приходите к согласию.
Глава 12
Чанко, Страна Гор.
Небо над снежными пиками было голубым как майясский камень, и яркий солнечный свет заставлял искриться и сиять вечные льды горных вершин. Похожая картина, решил Дженнак, вспоминая о недавно покинутом хогане, похожая, но все-таки горы тут другие, не столь чудовищно огромные и дикие; есть в них место, где может поселиться и выжить человек. Здесь, в Чанко, ни ему, ни Айчени с Неварой, бывать не доводилось, хотя с Че Чантаром и Орхом они беседовали не раз - еще в ге далекие годы, когда появились первые передатчики и беспроводная связь.
Чени стояла рядом с ним, широко раскрыв глаза, вдыхая запахи снега и камня, и Дженнак понимал, что хочется ей унести воспоминание об этих горных краях, вознесенных к небесам меж арсоланским побережьем и джунглями Матери Вод. То было единетвенное место на планете, куда он не проторил путей, некий полюс недоступности, хранивший свои секреты даже в век заатмосферых станций и лунных полетов. Что не удивительно - обитель богов, пусть и покинутая ими, внушала людям чувство благоговения.
Горны называли ее Очи-Шамбара-Тху, что означало на других языках Гнездо Богов, или Святая Твердыня, или, в дословном переводе, Место-Где-Они-Появились. Видимой частью Шамбары являлась постройка, врезанная в горный склон, сложенная из огромных, гладко обтесанных глыб и не имевшая других отверстий, кроме щели под сдвинутой сейчас каменной плитой. Плавные обводы стен и плоская кровля делали сооружение похожим на гигантский барабан или невысокую круглую башню, будто приклеенную к скале и нависавшую над пропастью. Башня была широкой, не меньше двухсот локтей в диаметре, но Дженнак знал, что она - лишь первый форпост в Гнезде Богов; вниз от щели тянулась лестница, а дальше, в горных недрах, таился целый лабиринт камер, залов, переходов, пробитых Тайонелом, Коатлем и Сеннамом два тысячелетия назад. Арсолан и Одисс, как уверял Чантар, занимались благоустройством этого убежища, а надолго Мейтассы выпала самая тонкая работа - монтаж приборов, что позволяли переноситься из мира в мир.
Скоро он включит их, подумал Дженнак. Включит или хотя бы попытается это сделать... Чантар, однако, уверен, что древняя техника надежна и отзовется на ментальные сигналы. И тогда...
Он бросил взгляд на небольшую толпу провожающих. Брат Никлес, Амус, Аранна, Ират, Кадиани, прилетевшие с ним из Ханая... еще трое звездочетов - кейбер О’Паха, Сайлис и Цопкиди-ако... бритунцы, охранники Нпклеса, и пилоты винтокрылов, что принесли их сюда... три десятка горцев, служителей Шамбары... Эти стояли с торжественным видом, и на их обветренных лицах читались благоговение и облегчение - служба, которую нес их народ на протяжении веков, была близка к концу.