Охотники красной луны (сборник)

Райэнна улыбнулась, очевидно угадав его мысли, но кивнула в сторону «печки»; они еще ни разу не заходили внутрь. Оттуда пахнуло жаром, как из открытой духовки; это было любимое место Драваша.
Огромный черный швефедж безмятежно возлежал внутри, прикрыв внутренними прозрачными мембранами свои круглые глаза. Он или спал, или находился на связи с Громкоголосым.
– Я кое-что услышал на рынке, - начал Марш, и Драваш тут же встревоженно подскочил.
– Рассказывай, рассказывай. Но, очевидно, вам не очень уютно в этом помещении. Может быть, лучше пойдем к Аратаку. Я уверен, - добавил он с прискорбием, - что он опять по непонятной мне привычке погружает тело в холодную воду. Мне кажется, в один прекрасный день мы обнаружим, что он там просто растворился.
Они двинулись к декоративному садику, полному сочных, похожих на кактусы растений, высаженных в центре внутреннего двора; рядом располагался декоративный прудик, выложенный мозаикой, на поверхности которого подобно фиолетовым и голубым звездам расцветали огромные водяные цветы, и среди этих цветов Дэйн разглядел большие глаза друга, тело которого целиком находилось под водой. Драваш нетерпеливо подозвал его, и Аратак нехотя выполз на мраморный бортик.
– Если ты закончил свои сибаритские занятия по услаждению кожного покрова… - начал было Драваш.
Аратак мирно сказал:
– Вы неправильно понимаете меня, коллеги. Я просто медитирую и размышляю о мудрости…
– О которой, надеюсь, еще ничего не сообщали твои святые, - сказал капитан, и Аратак изумленно вытаращился на него.
– Нет, на самом деле я размышлял о мудрости блаженных святых, которые выбрали для своего вечного пребывания прохладную подземную обитель. И божественная мудрость действительно извещает, что для совершенной медитации необходимо отыскать наиболее благоприятное местоположение для тела, и величайшая из мудростей - поместить свой мозг в тот божественный край. И следовательно, выискивая совершенный покой, я на самом деле привожу свой ум в состояние священного блаженства…
– Да сохранят нас святые! - Драваш так яростно заморгал своими складками, что Дэйн встревожился, как бы ящера не хватил удар. - Ты уже нашел оправдание в религиозном прецеденте своим отвратительным слабостям! Но пока ты лежал здесь, в этой… - Он кашлянул, заметив угрожающий взгляд Аратака, и поправился: -…в этой священной и блаженной медитации, наши коллега-человекообразные, подобно святым, страдали под солнцем на рынке и вернулись не с пустыми лапами. Послушаем?
Дэйн пересказал разговор, услышанный им в таверне, и два протозавра выслушали не перебивая.
– Это похоже, - сказала Райэнна, - на охоту киргонов за рабами.
Драваш, соглашаясь, проворчал:
– Видимо, они прибыли с другой планеты из системы Киргона. Только непонятно, что их связывает с киргонами…
– А мне понятно, - сказала Райэнна. - Они так же опасны, аморальны и жестоки!
Капитан пожал плечами, давая понять, что это очевидно и в комментариях не нуждается.
– Тем не менее, Дэйн, в рассказанной тобой истории что-то мало смысла. Мне не верится, будто несколько аборигенов, даже с помощью копьеносцев ордена Анкаана, в состоянии управиться с киргонами и уничтожить их столько, что остался только один охотник за рабами. Киргоны, может быть, и несут ответственность за происшедшее на базе Содружества, но что тогда произошло с ними?
– Может быть, - предположила Райэнна, - они пали жертвой того самого таинственного рока, который постиг и швефеджей базы?
– То есть жертвами ящеров-альбиносов?
Аратак кивнул и сказал:
– Что-то не слыхал я о такой расе. Хотя во вселенной множество вещей, как в Содружестве, так и вне его, с которыми мне не приходилось сталкиваться. Как Божественное… э… Аассио замечает, Создатель безграничен в своих проявлениях.
– Что-то мне трудно себе представить расу воинственных ящерообразных альбиносов, причем настолько воинственных, что они в состоянии одолеть вторгшихся киргонов! - раздраженно заметил Драваш.
– А я могу себе представить такую расу, - сказал Аратак, - но вот только мне бы очень, очень не хотелось, чтобы она и вправду существовала.
 
– О, послушайте, - запротестовал Марш. - И так уже трудно представить, что одновременно на Бельсар вторглись две цивилизации: Содружества и ваших, как вы их там называете, киргонов! Теперь же вы предполагаете, что существует третья раса! К чему такие хлопоты? Бельсар уж не настолько важная планета!
– С этим я согласен, - сказал Драваш. - Лично я считаю, что эта планета неинтересна даже с точки зрения науки и, несмотря на восхитительный климат, нисколько не стимулирует меня интеллектуально. Но я хотел бы вам напомнить, коллега, - подчеркнуто обратился он к Дэйну, - что недопустимо и оскорбительно считать базу Содружества здесь - вторжением; это научная экспедиция с целью изучения местной цивилизации без малейшего намерения вхождения в контакт и нанесения какого-либо ущерба.
– Прошу прощения, - сказал Марш. - У меня и в мыслях не было отзываться о ком-либо оскорбительно. Но я просто не могу себе представить появления трех чужеродных рас на планете столь ничтожной; это похоже… - Он оборвал себя, понимая, что если скажет: «Это похоже на фантастическую мыльную оперу», то они его просто не поймут. - Это слишком фантастично, чтобы поверить. И если между тремя расами происходит нечто вроде войны, почему аборигены ничего не замечают? Ведь в этом случае каждый город на планете просто бурлил бы странными слухами - а я за три недели услышал лишь один!
– У варваров на данной стадии развития не существует концепции планеты как единого целого, - сказал Драваш, - и новости распространяются медленно. Ну а рассуждая теоретически, можно предположить, что киргоны находятся на этом континенте, мехары - на другом, а ваши таинственные ящеры-альбиносы где-то еще, вот мы ничего и не слышим о них. И потом, не забывайте, что общество на такой ступени развития…
Его прервал мелодичный звук гонга у ворот, и Джода ввел во двор курьера - самодовольного человека, чья короткая, искусно расшитая куртка выдавала в нем слугу из одного из тех великолепных домов на холме, в исконном городе ящеров.
– Я прибыл, - сказал человек, - с посланием для досточтимых путешественников Травааша Эффюима и его досточтимого, почтенного возрастом родственника Ааратаку; их ли имеет честь лицезреть моя недостойная особа?
– Их, их, - сказал Драваш, делая нетерпеливый жест, и курьер вручил ему запечатанный конверт. Драваш быстро вскрыл его, и по комнате разнесся густой, странный мускусный и почти приятный аромат; Дэйн даже ощутил мурашки на коже. Капитан же выпрямился с низким стонущим воплем, похожим на рев. Аратак тоже напрягся, принюхиваясь, ноздри его задрожали. Дэйн мог бы поклясться, что буквально видит на лице своего друга выражение экзальтированного восторга.
– Быстрее в сторону, - прошипела Райэнна, дергая Дэйна за рукав. Драваш с душераздирающим воплем ринулся к воротам, а за ним с огромной скоростью последовал и Аратак. Курьер тоже отступил в сторону, а затем торопливо поспешил вслед за ними, и Дэйн услышал, как вся компания стремительно движется по улице с воплями, способными вызвать небольшое землетрясение.
Он застыл на месте, пораженный увиденным.
– Что… - пробормотал он, чувствуя, что протозавры умчались, как школьники, отпущенные на каникулы. Он услышал, как хихикает Райэнна, и повернулся к ней, требуя пояснений: - В чем дело? Они что, оба сошли с ума?
– Можно и так сказать, - расхохоталась Райэнна, хватаясь за живот. - И это после всего того, что Драваш тут рассказывал о поведении протообезьян! - Она скорчилась в припадке полуистеричного смеха. Наконец она со всхлипами смогла выговорить: - Я забыла… ты ведь ничего не знаешь… о сексуальных проявлениях ящеров, не так ли? Очевидно, местные ящеры имеют те же привычки, что и швефеджи, и, если вдуматься, это является аргументом в пользу Анадриго…
– О чем ты толкуешь? - рассердился Дэйн, и Райэнна пояснила: