Охотники красной луны (сборник)
– Жаль, что я не взяла диктофон, - сказала Райэнна. - Нам, должно быть, встретится немало интересного… - И она вздохнула, понимая, что не может взять с собой ничего, что было бы произведено за пределами планеты. - Оказывается, есть пока пределы микроминиатюризации! В тот день, когда усовершенствуют диктофон и он станет таким, что его можно будет спрятать в браслете, я буду на седьмом небе от счастья!
– А ты просто веди дневник, - предложил Марш.
Она посмотрела на него с удивлением, и Дэйн внезапно понял, что ни разу не видел, как она пишет. Ее записи и памятки хранились на крошечных катушечках с тонкой проволокой, а чудовищно сложный прибор для записи - «проволочная память» - хранил в себе эти катушечки и ничего не путал, несмотря на небольшие размеры; устройство было способно воспроизводить не только голос, но и картинки (с подсоединением соответствующего аппарата). Прибор мог помещаться в кармане, но даже такие размеры не годились для его использования в этом путешествии!
Вот будет странно, подумал он, если окажется, что она действительно не умеет писать. Он все собирался спросить ее об этом… но снова забыл, когда на экране раздвинулись облака и стали видны участки суши и воды, округлые холмы и густые заросли, каньон, который казался раза в два больше Великого каньона на Земле. Дэйн бросил на него взгляд: ландшафт подтверждал то, что они видели из космоса. Теперь они висели на высоте несколько тысяч метров над густо поросшим лесом районом, по которому протекала едва различимая отсюда темно-зеленая широкая и извилистая река.
Оператор спускающегося аппарата - юный прозетец с полосатой шерстью на лбу - манипулировал приборами длинными изящными когтями.
– Я могу вас высадить настолько близко к базе, насколько вам нужно, - сказало существо. (Дэйн и понятия не имел, мужская это особь или женская, обезьяноподобные просто не могли определять такие вещи по внешнему виду.) - А прибор наведения там все еще работает. И что могло с ними случиться?
– Вот мы сюда и прибыли, - отрывисто сказал Драваш, - чтобы выяснить.
Корабль медленно и плавно пошел вниз. Драваш, обращаясь ко всем четверым, сказал:
– Сразу же по приземлении начинаем говорить только на местном наречии карамского языка; вы в достаточной степени овладели им на языковых курсах, и надо считаться с возможностью, что нас в любой момент могут услышать. Мне бы очень не хотелось, чтобы прозвучало хоть одно слово на любом из языков Содружества, даже если мы будем одни. Это понятно, коллеги?
– Разумная предосторожность, - заметил Аратак.
– Я согласен, - сказал Дэйн.
Однако Райэнна возразила:
– А мне непонятно. Даже если мы и заговорим на незнакомом языке, почему бы карамцам не подумать, что именно так говорят на Райфе?
– Мы не можем не считаться с возможностью, что какой-нибудь абориген знает язык Райфа, - сердито сказал Драваш. - Далее, дорогой коллега женского пола, одной из моих обязанностей является установление нахождения здесь нежелательных рас: мехаров, киргонов или других, неизвестных. И нет необходимости говорить о том, что если эти элементы здесь все же находятся, а мы вдруг заговорим на каком-нибудь из языков Содружества, то можем поплатиться и жизнями, что совершенно нежелательно. - Он с клацаньем закрыл пасть, словно заглатывая муху.
Райэнна вздрогнула, посмотрев на эти огромные клыки.
– Я поняла. Очень хорошо, Драваш, ведь ты же командир.
Дэйн вновь коснулся самурайского меча. Эфес, казалось, оживал под его пальцами.
«Вот так и станешь суеверным, все время думая, что с тобой ничего не случится, покуда висит на боку этот меч…»
Он надел рюкзак, Райэнна набросила свой на плечо. Два протозавра прицепили свои пожитки на бедра, вернее, на то место, где у них были бы бедра, если бы они были людьми.
«Не много же у нас груза для встречи лицом к лицу со столь опасной планетой…»
– Позвольте мне выйти первому, - хмуро сказал Аратак, когда люк с легким жужжанием открылся. - Если я застряну, вы меня сзади вытолкнете.
Его тело полностью закрыло люк. Дэйн, стоя позади ящера, терпеливо ждал, пока он протиснется в отверстие. Вот оно - вечное ожидание нового… Ему казалось, что он никогда не потеряет вкуса к скитаниям и странствиям. А Райэнне никогда до конца не понять этого чувства. С детства она росла среди галактической цивилизации, и по праву рождения ей принадлежали сотни новых планет. Марш же вырос на планете, на которой просто не верили, что где-то еще есть разумная жизнь, и сам он так и не мог себя окончательно убедить в обратном.
Крякнув от усилия, Аратак наконец освободился от объятий люка и плюхнулся на землю. Через отверстие ворвался густой сладковатый запах буйной, влажной, полусгнившей растительности. Выбравшись из люка, Дэйн пролетел четыре или пять футов в темноте и приземлился на мягкий сырой дерн.
Стояла тьма, густая предрассветная тьма. Вокруг раскинулась поляна метров ста в окружности; на краю опушки виднелись толстые деревья, из-за которых доносились неясные звуки, похрустывание ветвей, сонные вскрики птиц. Дэйн ощущал на лице влагу ночного воздуха. Слегка моросило. Он уже представлял себе, что за неясными, маячащими в темноте деревьями кто-то притаился… как рядом приземлилась Райэнна. Его рука дернулась к рукояти меча, и он ощутил, даже не глядя, что и его подруга потянулась к ножу. Рядом с ними темным пятном очутился Драваш, слегка пахнущий странным сухим мускусным запахом ящеров-швефеджей.
Драваш сказал по-карамски:
– Надо отойти, чтобы корабль мог свободно взлететь. - Он осторожно дотронулся до всех: сухой коготь коснулся пальцев Райэнны, затем плеча Дэйна, другая рука отыскала во мраке Аратака. - Идем туда.
«Идем туда», - послышалось призрачное эхо.
– Ты командир, - сказала Райэнна по-карамски, но Дэйну вновь послышалось эхом: «Это же ты наделен правами отдавать приказы…» - и он понял, что происходит. Диск-переводчик его подруги, вживленный в горловые мышцы, такой же, как и у него самого, подхватывал все, что она говорила, в то время как его диск тоже переводил все. И то, что он слышал, когда Драваш или Райэнна говорили, звучало на лаконичном карамском; но то, что он ощущал посредством переводчика, - который стал уже частью его тела, и Дэйн уже забыл, как обходиться без диска, - слова, произнесенные Райэнной на ее родном языке, или то, как диск переводил их.
Одним словом, жуть. Он думал, что привыкнет рано или поздно, но впервые с того дня, как ему вживили диск, он реально осознал, что в горле у него находится столь сложное приспособление. Диск-переводчик работал не на основе телепатии - впрочем, технология этого оставалась недоступной пониманию Дэйна, несмотря на все попытки Райэнны объяснить и ее отчаяние оттого, что он не мог ее понять. «Это же так просто», - говорила она. В общем, диск обходился без телепатии, и уже одно это устраивало Дэйна. Единственный его опыт общения посредством телепатии с Громкоголосым убедил его, что нормальное существо не в состоянии вынести такое общение. Некоторые расы, пользующиеся таким способом общения, являлись столь чужеродными, что остальные старались избегать их.
«Нет; неправда, Даллит была эмопаткой и телепаткой, как и все на Спике-4, - мы же не избегали ее, мы любили ее…» Дэйн, рассердившись на себя за минутную слабость, отогнал неуместные мысли. Он не должен думать о Даллит, о любимой покойной Даллит, погибшей в последней битве на Красной Луне…
Отряд медленно двинулся к краю поляны под защиту деревьев. Было так темно, что они не видели, как взлетел корабль, но услышали лишь жужжание, а потом показалась раскаленная струя, вызвавшая такую вибрацию, что у Дэйна заболели зубы и уши.
Райэнна сказала вполголоса:
– Если на планете находятся киргоны или мехары, у них имеются инфракрасные сканеры… - Она произнесла эти слова на языке Содружества. Драваш нахмурился, но сдержался, сообразив, что бельсарийский эквивалент такой лексики попросту отсутствует. - Мы оставили след, по которому они нас могут засечь.