Охотники красной луны (сборник)

Для мехара все уже кончилось, а для остальных - еще нет. Теперь они видели, как выглядят охотники, и картинка эта им совсем не пришлась по вкусу.
«А их вообще можно убить, тварей этих?!»
  13 
Самое худшее на охоте, как казалось Дэйну, было то, что утрачивался счет времени.
Никто из них не знал, какой день, пятый или уже шестой, продолжалась смертельная игра. Минуты, часы и даже дни слились в единое целое, в котором бесконечное, ни на минуту, даже во сне не ослабевавшее напряжение не покидало пленников ни на мгновение. Когда погиб Клифф-Клаймер? Три? Четыре? А может быть, пять дней назад? Друзья ждали атаки в любую минуту, но с момента героической схватки на склоне горы они не только не подвергались нападениям, но и вообще не встречали ни единой живой души. Только однажды Даллит подняла тревогу, что-то почувствовав. Все четверо укрылись в кустах, но нападения не последовало, лишь где-то вдалеке раздался звон стали, встретившей сталь, а потом послышался предсмертный крик, и все кончилось. Еще долго сидели они за кустами, готовые к схватке, окутанные багровым светом Луны, а вернее, сиянием планеты охотников, прежде чем Даллит, отпустив конец ременной пращи, позволила камушку выпасть из петли.
– Ушло, - сказала девушка. - Совсем.
– Убит? - спросила Райэнна, а Даллит, вздохнув, ответила:
– Откуда же мне знать?
Сейчас, при дневном свете, Дэйн видел, что, пожалуй, тяжелее всех выживание давалось Даллит. Все трое были обожжены солнцем, обветрены, одежда их оборвалась и пропылилась, но покрывшаяся загаром кожа девушки казалась еще более бледной, чем прежде, а сама Даллит выглядела более изможденной и измученной, чем Райэнна и Дэйн. Щеки ее ввалились, а темные глаза, казалось, стали еще больше. Райэнна иногда плакала от усталости, но Даллит не проронила ни слезинки, не произнесла ни единого слова жалобы, только день за днем все быстрее и быстрее таяла.
«Отдых - вот что ей просто необходимо, - подумал Дэйн. - Возможность хоть разок нормально выспаться и ненадолго избавиться от постоянного страха.
Мы все нуждаемся в этом, но Даллит приходится хуже остальных. Похоже, даже во сне она продолжает воспринимать чужие мысли и чувства, и может быть, благодаря ее дару мы все еще пока живы».
Они нашли укрытие в горах, которые видели еще в первый день своего появления на Красной Луне. Разрушенный город стоял на горной гряде. Между руинами лежал каменистый склон, изрытый пастями пещер, исполосованный остатками стертых временем лестничных ступеней в длинных извилистых проходах.
Глядя на руины, Райэнна сказала:
– Я бы хотела когда-нибудь вернуться сюда в лучшие времена и порыться в этих развалинах.
– Ну уж нет, - отозвался Дэйн. - Если нам удастся унести ноги с этой чертовой Луны, я буду считать, что получил достаточно впечатлений - жизни на две, на три вперед.
– Ты не понимаешь, - покачала головой Райэнна. - Если охота шла здесь веками, то, может быть, даже сами охотники и построили этот город…
– И духи жертв и тех, кто охотился за ними, все еще продолжают там свою бесконечную игру… - с легкой иронией отозвался Аратак.
– Да, странные вещи случались… - проговорил Дэйн, вспоминая то, что ему довелось прочитать о длинном периоде безумия крестовых походов.
Аратак казался наименее вымотанным трудностями последних дней, но даже и он, как понимал Марш, находится на пределе своих возможностей. Уже на второй день охоты товарищи вымазали человека-ящерицу грязью с головы до пят, чтобы голубое свечение его кожи не привлекло в ночи внимания охотников. Аратак обожал грязь, но не мог не отметить, что имеется довольно существенная разница между купанием в грязевой ванне и ощущением того, что дорожная пыль точно панцирь присохла к коже.
Теперь Аратак, почесавшись, с мечтательностью в голосе проговорил:
– Эх, вспоминаю я купание в Заповеднике. Найти бы в этих развалинах воду… Глас Божественного Яйца, да не иссякнет кладезь его мудрости, как-то возвестил, что обильная трапеза манит голодного, и лишь подлинно мудрый, если он голоден, откажется от ужина ради ванны. Увы, но за последние дни я на собственном опыте убедился в истинности многих его изречений.
 
– Остается только позавидовать твоей философии, старина, - сказал Дэйн, усилием воли заставляя себя подняться. - Придется, я думаю, зайти в эти развалины и поискать воду. Еды-то у нас еще на день-другой хватит, а вот попить нам следовало бы, да и умыться тоже.
– По-моему, ты говорил, что в этих руинах мы скорее всего напоремся на западню? - напомнила Райэнна.
– Да. Но между заходом солнца и полуночью мы можем рискнуть. Луна… я хочу сказать, планета там, наверху, для нас теперь - Луна, она дает достаточно света, и мы можем попробовать поискать в этих развалинах то, что нам нужно. Однако мы должны уйти подальше отсюда, прежде чем наступит полночь. Думаю, с теми, кто считает, что сможет найти там хорошее укрытие, охотники от души позабавятся, играя в прятки.
Райэнна посмотрела на небо:
– Слава Богу, солнце уже заходит.
Даллит мрачно кивнула:
– Самое удобное время для нападения. По-моему, охотники любят атаковать перед закатом, потому что в это время дичь наиболее уязвима; измотана дневным переходом и не слишком осторожна в предвкушении отдыха.
– Очень верное замечание, - сказал Дэйн. - Нам следует проявлять повышенную бдительность. Ну ладно… идемте, хотелось бы попасть в город сразу после заката и не прокладывать себе путь туда с помощью оружия.
Дни переходов в постоянном ожидании нападения сформировали в пленниках привычку держаться вместе. И все-таки Дэйну постоянно не хватало бдительности Клифф-Клаймера. Сейчас, когда маленький отряд одолел вершину небольшой горы, Дэйн заметил далеко впереди движение в кустах. Что-то коричнево-желтое мелькало там. Скорее всего это был мехар или одно из тех котообразных существ, с которыми пленникам приходилось уже дважды сталкиваться. Марш махнул рукой, и маленькое подразделение выстроилось, готовясь к бою. Райэнна опустилась на одно колено, уперев древко копья в большой валун позади себя, Аратак и Дэйн заняли свои места на флангах. Даллит вскочила на большой камень, держа свою пращу наготове.
«Лев» остановился, посмотрел на них секунду-другую и, развернувшись, помчался прочь, скрываясь в кустах. Дэйн издал облегченный вздох, опуская клинок.
– Я не уверена, что это был охотник, - услышал Марш голос Даллит у себя за спиной. - Мехар казался напуганным. Думаю, он - дичь, как и мы с вами.
– Я в этом не уверен, - проговорил Марш и подумал: «В конце концов, он мог натолкнуться на нас неожиданно. Потом, нас четверо, а он один. Некоторые охотники, наверное, предпочитают менее опасную дичь. Или он испугался пятифутовой дубины Аратака?»
И действительно, широкая часть дубины человека-ящерицы была едва ли не вдвое больше головы землянина.
Даллит спрыгнула с камня.
– Он чувствовал по-другому, чем тот, кто убил бедного Клифф-Клаймера, - произнесла она упрямо. - Этот мехар… - Девушка запнулась, подбирая слово. - Он как сам Клифф, только менее храбрый.
– Тогда он, вероятно, один из тех, кого Клифф называл уголовниками, - сказал Дэйн, чувствуя в себе странное смятение: с одной стороны, он хотел найти перепуганного беднягу мехара, который был всего лишь соплеменником погибшего «льва», пусть и менее храбрым, с другой - непонятное предубеждение, которое, вероятно, являлось следствием презрения, с которым отзывался Клифф-Клаймер о своем земляке. - Однако мы могли бы использовать острые глаза и уши этого мехара, - произнес Марш, - чтобы ты, Даллит, имела возможность передохнуть.
Райэнна бросила копье.
– Не вижу причин, по которым я должна испытывать к мехарам нежные чувства, - произнесла она мрачно. - Не по их ли милости мы оказались здесь? Насколько мне известно, охотники благорасположены к этим разбойникам, и, как мне кажется, они практически одной крови.
Дэйн промолчал.