Охотники красной луны (сборник)

Дэйн, тщательно подбирая слова, заговорил по-карамски, на родном диалекте парня.
– Джода, - сказал он, - с тех пор как мы бежали из Раналора, у нас от тебя нет секретов, но я помню, что несколько раз мы переходили на наш собственный язык, произнося слова, странно звучащие для тебя. Подумай. Не слышал ли ты, чтобы мы обсуждали белых… - и Дэйн медленно произнес карамскую фразу, которую люди Раналора использовали, говоря о ящерообразных, - Первых Людей?
– Только один раз утром в том странном лагере, - сказал Джода, - и я еще подумал, что ты так насмехаешься над моей госпожой, поскольку ты упоминал призрак святого Аассио и говорил о мифическом существе, которое не оставляет следов…
– Видишь? - сказал Дэйн, обращаясь к Райэнне. - А какого цвета святые, Джода?
Джода уставился на статую в углу и прошептал:
– Они белые. Белые, но внешне - как Первые Люди…
– А почему в легендах святые всегда умирают? - спросил Дэйн.
– Клянусь Матерями! - взорвался Драваш. - Громкоголосый должен знать об этом!
Райэнна нетерпеливо повторила вопрос Дэйна:
– Задав, почему святые умирают, когда выходят страдать на солнце?
– Почему… ну просто умирают, - сказал он. - После блаженной прохлады и сумрака Обители Святых они не в состоянии выдержать беспощадные солнечные лучи… Одни умирают от нестерпимой жары, другие умирают от ужасных болезней…
– Дэйн! - взволнованно воскликнула Райэнна, и тот кивнул.
– Некоторые из тех протозавров выжили, - сказал он, указывая на пол, покрытый стеклом. - Выжили, укрывшись под землей в бомбоубежищах. Когда радиационный фон понизился, они начали выбираться наружу и превратились в Первых Людей. Но некоторые остались в подземельях, стараясь выжить, используя новые научные достижения… Ведь у них для совершенствования технологий были миллионы лет, проведенных в темноте!
– Но… почему они белые, Дэйн?
– Генетические изменения, - сказал Марш. - Белая окраска, превратившаяся в доминирующий фактор на протяжении многих веков, да что там веков - тысячелетий! Так что в конце концов их потомки просто уже не могли выходить наружу без длинных накидок и капюшонов. Но и эти предосторожности не помогали - Бельсар слишком интенсивно испускает ультрафиолетовые лучи, и, вероятно, эти накидки позволяли им прожить ровно столько, сколько требовалось для исполнения той или иной миссии. Вспомни святого Аассио, разоружившего отряды варваров и обратившегося к ним с проповедью и убедившего поселиться в Раналоре, или святого Йояччо, разоружившего лучников Ашраку… Потом они должны были погибнуть, вероятно заболев раком кожи в острой форме…
– Но это же все мифы! - выкрикнул Джода. - Это вымысел! Если же это правда… - прошептал он. Ясно было, что парень сильно напуган. Райэнна подошла к нему, обняла за талию и что-то успокаивающе заговорила.
Марш осторожно выбрался из дома наружу. Рука сильно болела. Он пошевелил пальцами - они едва двигались. Оставалось надеяться, что хоть кость не задета. Вероятно, не в порядке сухожилие, но, Господи, как же оно болело!
Аратак спустился к реке и встал на колени, наслаждаясь прохладой воды. Драваш был погружен в сложные переговоры с Громкоголосым. Киргон также застыл, медитируя, а может быть, общаясь со своим другом-чудовищем.
Впереди находилась большая лужайка, залитая солнечным светом, а за ней зеленело и лиловело дно каньона. Бельсар медленно садился; светло будет еще час или два. Интересно, а видит ли киргон ночью?
Ночевать, видимо, придется здесь, а затем предстоит длинное и медленное путешествие к базе Содружества. Такая перспектива совсем не радовала, если учесть, что повсюду можно ожидать облавы Копьеносцев Анкаана. Да и иметь охранником жуткого охотника за рабами тоже не очень-то приятно. Бельсарийцы, даже члены ордена Анкаана, не заслужили, чтобы с ними так обходились!
А может быть, посадочный аппарат сможет совершить посадку здесь и забрать их прямо из каньона? Места достаточно, и, если осуществлять операцию ночью, никто ничего не заметит. Дэйн ощущал жуткую усталость, а боль в запястье доводила его до сумасшествия. Мысль оказаться на борту космического корабля Содружества, где имелись горячая ванна, медицинский уход и качественно приготовленная пища, была соблазнительной. Он уже нахлебался по горло этого приключения и радовался, что их миссия успешно подходит к концу. С остальным пусть разбираются политики. Им придется иметь дело с киргонами.
 
Марш поднялся повыше, нашел удобный выступ, уселся и стал поглядывать вниз. Он услышал голос Джоды и Райэнны, но с такого расстояния не мог разобрать, о чем они говорят. Тем не менее в голосе Джоды ясно слышалась истеричная нота. Бедный парень, ему столько пришлось пережить. И Райэнну тоже жаль; хотя она, наверное, чувствует себя на седьмом небе после такого археологического открытия, жаль, у нее нет сейчас времени, да и соответствующей аппаратуры, чтобы все обследовать и зафиксировать. Но по крайней мере отчет будет составлять она, и ей, конечно же, доставит удовольствие, что именно ее работа подтвердила теорию Анадриго, а может быть, даже усовершенствовала ее. Дэйна это не сильно волновало. Но все же имя его подруги будет упоминаться в учебниках археологии. А судя по тому, что Дэйн знал об этой научной дисциплине, Райэнна будет довольна. Между тем…
Драваш внезапно содрогнулся, обведя всех горящими глазами, словно намеревался тут же броситься в бой. Он широким шагом подошел к неподвижно стоящему киргону, всем телом излучающему сияние.
– Киргон! - взревел он.
Сверкающая фигура испуганно отпрыгнула назад. Драваш заговорил потише, произнося фразы спокойным, убедительным тоном:
– Громкоголосый проинформировал меня, что ты собираешься захватить наш корабль, когда он приземлится!
Киргон как-то весь сразу сжался, услышав это. Дэйн поднялся на ноги и начал спускаться с уступа.
– Я понятия не имею, о чем ты толкуешь! - выпалил киргон.
– Можешь не изображать передо мной невинность, - угрожающе сказал Драваш. - Громкоголосый слышал, как ты говорил об этом со своим приятелем.
– Чушь! - разъярился киргон. - Вам, недочеловекам, не дано…
На склон рядом с Дэйном упал камень и покатился. Марш быстро обернулся и взглянул вверх.
По склону спускался человек в разодранной голубой тунике с копьем наготове. Он тяжело дышал и шатался от усталости, но в глазах стояло упорство и неотвратимая жажда преследования.
Ромда!
Стоящие ниже Дэйна киргон и швефедж продолжали спорить. Марш слышал их голоса в диске-переводчике, но мозг не воспринимал смысла слов. Он смотрел на скалу из песчаника, ожидая, что в любой момент за господином Ромдой следом примчится пес киргона. Видно было, что Копьеносец проделал длинный путь. Дэйн ощутил свое полное бессилие; что делать, если жуткая белая тварь бросится сзади на Ромду? Меч, словно по собственной воле, вылетел из ножен Дэйна. Бели придется, он встанет плечом к плечу с Ромдой против охотника за рабами, и не важно, что по этому поводу скажет огненноволосый ангел внизу. Он, Марш, не будет сложа руки наблюдать, как злобная тварь нападает на уставшего, израненного человека!
Ромда остановился, и копье, как живое, зашевелилось в его руках.
– Итак, Дэйн, - сказал он, и в голосе его явно прозвучала печаль, - я был прав, хотя лучше бы я ошибался. Но даже сейчас я не могу поверить, что ты присоединился к силам, которым служит сияющий демон, что стоит внизу. Я хотел бы верить, что произошла какая-то ужасная ошибка, тогда я доставил бы тебя в Обитель Святых, и святые даровали бы тебе милосердие. Но теперь об этом не может быть и речи.
«О чем он говорит? Святые? Обитель Святых? Какая-то суеверная тарабарщина! Или, - в мозгу у Дэйна что-то прояснилось, - я прав во всем: и насчет святых, и насчет всего остального?»
– Ромда, нам нет нужды сражаться. Если бы ты хоть немного послушал меня… - начал Дэйн, подыскивая слова. - Ты не понимаешь. Это действительно ужасная, трагическая ошибка. Может быть, ты все-таки сначала поговоришь со мной или, лучше, - с Аратаком или Дравашем?