026 (СИ)
— Прости, юнец, наверно стоило сказать сразу, кто этот кусок дерьма, но ты был слишком напорист в допросе.
— Я тебя слушаю?! — повысив голос, и не спуская прицел с дерганного полутрупа, спросил Двадцать Шестой.
— Уж так вышло, что Вендитор похитил одного из ребят Масляного.
— Это член «Vita Libera»?
Рипп утвердительно кивнул.
Глава 40
Красные лампочки мигаюче смотрели на меня. Робот навел пистолет и готовился стрелять, или просто старался обороняться.
— Не. Под. Ходи. — отрывисто и с налетом статики, говорил он.
Я опустил оружие и протянул ладонь к нему, давая понять, что не причиню вреда, но пациент выстрелил в пол в паре миллиметров от моей стопы. Для машины, которая лишена половины тела, которая толком не может двигаться, он неплохо и довольно метко ведет огонь. Скорее всего Рипп не врет, и это один из ребят Масляного. Держа нас на мушке, он перебирал пальцами по полу с такой силой, что потихоньку начал двигаться к стене, оставляя на кафеле дыры от хватки. Но бежать ему некуда, единственное, что может сделать «беглец» — сидеть у стены и не подпускать к себе. Так он и поступил. К моему удивлению, робот тяжело дышал: его грудные пластины вздымались, как после затяжного бега. Проявление Дивизофикации или же симуляция? Он думает, что он полноценный человек или, неосознанно для себя, пытается изображать то, чего не в состоянии делать.
— Ах ты тварь! — выпалил напарник, держась за руку. Он заковылял к бедолаге, но тот снова выстрелил, на этот раз почти попав в Двадцать Седьмого. — Ты только усугубляешь свое положение, приятель. Еще один подобный жест, и я не погляжу на твои и свои раны, и просто разнесу тебе голову одним ударом.
— Пф, мог бы просто взломать его, — проговорила у меня в голове Тэс.
— Значит он не умеет этого, — ответил я ей мысленно.
— Ага, как же. Скрывает, да и все.
— Тэс, помолчи.
— Знаешь, а давай я кое-что попробую.
Девочка материализовалась в пространстве. Одежда изменилась. Никакого платья. Теперь она была одета в подобие строго костюма, который ей явно не шел: брюки были не по размеру, великоваты настолько, что штанины покрывали лакированные туфли почти до носков; черный, приталенный пиджак, под которым проглядывалась белая блузка; из-под воротника торчал красный, шейный платок; солнечные очки прикрывали глаза, а в плотно сжатых губах торчала зубочистка.
— Это еще что? — удивленно вырвалось у меня вслух, и все три робота обернулись на меня, но ответила мне только Тэс.
— Не нравится?
— Ты выглядишь, как какой-то гангстер, перепутавший временной период, — на этот раз про себя, сказал я.
— Думала сменить девичий образ на нечто брутальное. В моем понимании — это довольно круто. Ты просто не понимаешь. — Она задрала голову, как типичная всезнайка, провела ладонью по серебристо-желтым волосам назад и поправила очки средним пальцем.
— Зачем ты вообще вылезла?
— Хочу помочь.
— Каким образом?
Она повернула голову в профиль и улыбнулась.
— Просто смотри.
Не знаю почему, но каждый раз, когда Тэс являла себя реальному миру, у меня складывалось впечатление, что все вокруг замирает и перестает жить. Словно усиленный до бесконечности Гиперинфос просачивается в окружение и разгоняет восприятие действительности до такой степени, что замедляется не только окружение зрячего, но и вся Вселенная решает сделать остановку в своей ячейке пространства-времени. Рипп и Двадцать Седьмой тонули во тьме, с каждым шагом девочки. Пациент, тем не менее, начинал сиять голубым свечением. На долю секунды мне показалось, будто он двоится в моих глазах. Тэс встала на колени напротив робота, но тот никак не реагировал, подверженный эффекту «заморозки». Она протянула руки к его голове и дотронулась «щек». Ее одежда тут же преобразилась, будто прилипнув к телу, срослась с ним. Ткань окрасилась в ослепительный белый цвет. На спине девочки блеснула искра, и из лопаток вырвались на волю два пушистых крыла, раскинувшихся от стены до стены. Тэс потянула робота к себе и поцеловала в лоб. Двойственность изображения, которая казалась мне иллюзией, обернулась реальностью, и аватар пациента отделился от его тела, выйдя наружу и рухнув на колени перед ангелом. Тэс обняла нечто, погладила по спине и произнесла ласковым голосом: «Все будет хорошо». «Дух» машины окрасился золотом от ее слов, а угловатые части тела стали более округлые, плавные. Пациент встал, и я больше не видел в нем машину. Передо мной был полноценный человек.
— Что ты сделала? — прислонив ладонь к маске, спросил я.
— Избавила от контроля, — не оборачиваясь, ответила Тэс. — Теперь он может говорить спокойно, не переживая за свою жизнь.
— Что ты имеешь ввиду?
— Тебе знакомо понятие «Призрак в машине»?
— Возможно, — неуверенно ответил я. — Что-то философское?
— Давай ты не будешь позориться и просто скажешь: «Нет», а я объясню.
— Не знаком…
— «Я мыслю, следовательно, существую», — так говорил Декарт, — начала Тэс, — он же верил в то, что человеческий разум — есть отдельная от тела вещь, существующая в другом измерении. Гилберт Райл, еще один философ, критиковал данную теорию, выдвинув в ее адрес понятие «Призрак в машине», из которой следует, что создание, которое является результатом формулы «Отдельный разум + отдельное тело» — не может зваться человеком. Райл верил, что разум — производная мозга, как мозг — часть тела. Взаимосвязанные вещи. Однако, речь о людях, которыми мы не являемся.
— Но наш разум базируется на человеческом.
— Да, верно. И это дает основание предполагать, что подобный концепт применим и к роботу. Если Масляный контролирует физическую часть тела — мозг, значит, вполне вероятно, что «духовная» — разум, остается свободной.
— И ты отделила «дух» от «машины».
Тэс кивнула.
— Но как?
— Ингрэйв.
— Ин…кто?
— Грэйв, — крылья Тэс постепенно начали исчезать, белый цвет одежды сменялся на черный, и ткань снова приняла привычный, мешковатый покрой. — Некое пространство вне времени. Я бы сказала между жизнью и смертью, промежуток, куда попадает разум. Пустота.
— Почему ты можешь использовать его?
— Не я, а ты, — девочка обернулась ко мне, и лучезарно улыбнулась.
Ее ответ ошарашил меня настолько, что я пошатнулся.
— Понимаю твое удивление, — сказала она, — но, что есть, то есть. Я — часть тебя, и использую лишь то, что можешь ты сам. Ингрэйв — твоя способность, заложенная Августом при создании.
Опять! Сперва Масляный, а теперь и Тэс говорит о том, что Август — мой создатель. Но это невозможно. Я помню момент своего первого запуска, видел, что находился в коробке. Меня привезли в дом Августа, как игрушку, слугу уже готового к работе. Хозяин не может быть тем, кто разработал меня! Я…снова назвал его хозяином…Хватит! Кто ты, Тэс? Порождение разума, живущее внутри меня, или сторонняя программа, которая ждала момента пробуждения? С ее слов, она знает то, что знаю я, однако информация, льющаяся из уст малявки, кажется незнакомой: Ингрэйв, осколки памяти, которые она доставала из бункера в моем внутреннем мире, и прочее. Может быть Тэс — мой собственный «призрак»? Второй разум? Или же…
— Перестань нести чушь, Виво, — крикнула Тэс. — Я тебя слышу, не забывай. Хватит задавать глупые вопросы в своей голове, просто доверься мне, хорошо?
— Не могу.
— Не верить мне — не верить себе.
— Ты говоришь так, но что подразумеваешь под этим? Как я могу принять твои речи, когда все сказанное тобой я слышу впервые?
— Не впервые, просто, — она замолчала и резко перевела тему: — Ингрэйв — это прототип внутреннего мира. Все, что тебе надо знать. Как и зачем им пользоваться — я не знаю. Сказала же, что просто попробую. И вот, что вышло. Поэтому, пожалуйста, займись делом. Тебе нужна была информация о Масляном? О месте, где он прячется? У тебя есть шанс все узнать. — Тэс указала ладонью на золотистого, прозрачного человека.