026 (СИ)

— Переработаны в гемомасло, Двадцать Шестой, — не дал закончить Спайку, подошедший к нам, Шестнадцатый. — Вот только сам процесс отличается от привычного.
— Что ты имеешь в виду?
— Как тебе известно, гемо состоит целиком из человечины: кожи, мяса, крови, внутренних органов и костей. Наномашины разжижают все до однородной массы и смешивают с маслом. Это стандартный способ, который мы все знаем. Но тут дела обстоят иначе. Этих вояк переработали, но скелет остался.
— Тогда с чего ты решил, что их утилизировали именно в гемо?
— С того, что сканер почвы показывает четкий, жирный след, наличие отходов от нанороботов и полностью идентичный состав, как у привычного нам топлива.
— Это может быть связно с Эйч — Ноль, о котором говорила Элизабет?
— Возможно, но не точно.
— Кстати, что такое Эйч — Ноль?
— Потом. Подождет до возвращения в Кика-Йорк. А сейчас, — он повернулся к бродившим сопартийцам, — по местам! Готовимся к взлету.
Оперативники мигом отреагировали, построились в шеренгу и побрели в сторону открытого багажного отделения. Шестнадцатый прошел за ними. Я обменялся со Спайком вопросительным взглядом на ответ напарника, и молча проследовал внутрь корабля. Каждый робот уже занял свое стоячее место в углублениях по бокам грузовой кабины. Их глаза-лампочки тухли одна за другой, как только мы проходили мимо них. Шестнадцатый расположился в выемке поближе к пилоту, его камеры были отключены, а корпус не подавал никаких признаков жизни.
— Чего это они? — спросил я у летчика, заняв кресло справа от него. Спайк прилег позади меня и погрузился в спящий режим.
— М? О чем ты? — переспросил робот.
— Про выключенных солдат, — указал я на Шестнадцатого и остальных.
— А, имеешь ввиду доклад.
— Доклад?
— Да. Я уже сообщил твоему старшему, так что введу тебя в курс дела. Пока вас не было в городе, Рэдглоу ввел новый формат завершения миссий, с разрешения Лидера конечно же. Теперь нам не нужно отчитываться лично главкому; достаточно найти и подключиться к ближайшему терминалу. Штабные считают всю информацию с памяти Отрядных или любых других наемников, и передадут ее прямо в кабинет Рэдглоу. Собственно говоря, данной процедурой, эти ребята сейчас и занимаются, — пояснил пилот.
— Вот оно как. Что ж, тогда и мне надо…, - начал было я, повернувшись назад, но заметил, что свободных докладных кабинок не осталось.
— Не волнуйся. Шестнадцатый просил передать, что все сделает сам. Как никак, ты еще новичок, — издевательски съязвил сосед, будучи несколькими рангами ниже, и запустил двигатели.
— Да, точно, совсем забыл, — устало и иронично, протянул я, отчего пилот как-то косо зыркнул своими глазками, установленными на уровне человеческого виска и уха; возможно тон пришелся ему не по шестеренкам. Но, зачем что-то доказывать рядовому, с которым мы вряд ли снова пересечемся? Лучше помолчать до самого прибытия, если отчитываться не нужно. И все же, с чего вдруг такие изменения? Связано ли это с моей выходкой в прошлый раз? Может да, а может и нет. В любом случае, гадать бессмысленно. Да и не мое это дело. Меня лишили чести лицезреть красную физиономию главкома Рэдглоу? Пусть, не буду возражать.
Летчик кликнул на панель управления и корабль медленно поплыл вверх, поднимая под собой пыль и раскидывая человеческие черепушки по сторонам. Набрав нужную высоту, робот нажал очередную кнопку и турбины заскрипели, принимая горизонтальное положение. С глухим хлопком, судно рвануло вперед, оставив позади Парадизо — последний рай человечества.
За все время нахождения в воздухе, ни один солдат не покинул обитель «сна», и я решил, что так будет до самого приземления. Спайк, следуя примеру спящих, лежал неподвижно, а пилот, периодически, посматривал на меня, словно только ради наблюдения он и был приставлен на судно. Через тридцать минут, свинцовые облака сменились видами черных монолитов Кика-Йорка. По-швейцарски стабильное существование кипело, несмотря на то, что произошло. Вряд ли кто-то из жителей города мог сейчас подумать, что эра человечества завершилась несколько часов назад. Их ритм остался прежним. Какая роботам разница, продолжили бы люди размножаться в своих пещерах или нет? Для машин чужая жизнь не имеет абсолютно никакого значения. Тогда был ли смысл во всем этом? Определенно, просто обывателям его пока не понять. Но для таких случаев и придуманы пастухи, правители, которые доходчиво объяснят: что, к чему и зачем.
 
Не успел я проследить за маршрутом посадки, как меня тряхануло в кресле. Прибыли. За моей спиной послышался удар двери грузового отделения об асфальт, и завывающие звуки запуска систем солдат Отряда 42. Огоньки их глаз загорались друг за другом. Последний включившийся оперативник, шагнул вперед и покинул свою «койку». Его примеру последовали остальные. Сделав оборот на сорок пять градусов, они построились в шеренгу и замаршировали на выход из корабля. Шестнадцатый был единственным, кто не пришел в себя.
Пилот закрыл дверь, снова запустил двигатели и добавил: «А вы двое пойдете в Штаб. Указание Лидера».
— Приказ, так приказ, — согласился я, и пристегнулся, готовый к погружению.
— Разбудил бы пса, а то будет не приятно, если он полетит в стену, — предупредил летчик, но его слова потеряли всякий смысл, так как Спайк уже стоял рядом, готовый к новому путешествию:
— Спасибо за беспокойство, малыш. Рули давай, — сказал он, и обратился ко мне: — А где все?
— Высадились на Острове Свободы. Мы, как видишь, еще не закончили, — и в этот же момент корабль нырнул под воду. Ухватившись в нужный момент хвостом за кресло, Спайк чуть не ударился об потолок, от чего робот-пилот едко хмыкнул.
— Черт, мог и растолкать! Я бы вышел вместе с остальными. Псу ведь не обязательно быть на докладе?
— Нет, — коротко ответил ему рядовой за штурвалом.
— Ну вот, тогда, как прибудем, выведешь меня на поверхность, Ти. Идет?
— Ладно, ладно. Успокойся. Покажу, где лифт и подождешь у пьедестала бывшей статуи, — в ответ на это, Спайк повилял хвостом и улегся на свое старое лежбище.
Когда судно проплыло внутрь ангара Вотайорка и шасси коснулось парковочной отметки, Шестнадцатый молча вышел из отчетной кабинки и направился к выходу. Пилот машинально открыл дверь, и напарник забряцал вниз по трапу. Оказавшись снаружи, он окликнул нас, дав команду следовать за ним; ничего больше так и не прозвучало из его динамиков на всем маршруте до кабинета Лидера. В коридоре, за стёклами которого можно было увидеть кладбище павших, Шестнадцатый резко остановился, и какое-то мгновение стоял неподвижно. Потом, словно скинув груз, изобразил подобие вдоха-выдоха. Он повернулся к нам, присел на колено перед Спайком и произнес:
— Дай лапу.
— Чего?! — разъяренно гавкнул пес.
— В каких бы напряженных отношениях мы с тобой ни были, но ты проделал отличную работу. Помог Двадцать Шестому вылечиться и способствовал успешному завершению задания. От лица Отряда 42, я благодарю тебя, Спайк.
— Эмм…, ну…, как скажешь, солдатик, — замешкался тот, и нехотя подал лапу. Шестнадцатый со всем уважением, какого я еще ни разу не видел, пожал ее в ответ.
— А теперь можешь быть свободен. Лифт в конце следующего коридора.
Спайк недоверчиво посмотрел на Шестнадцатого и направился по указанному пути. Пройдя возле меня, он замедлился и шепнул: «Что-то тут не так», и продолжил шаг.
— Итак, Двадцать Шестой, — начал напарник, поднимаясь с колена, — я иду к Лидеру, а ты спускаешься к Риппу, если помнишь такого.
— Сложно забыть. Со мной-то все понятно, проверка, но что тебе нужно у босса? Доклад ведь произведен на корабле, разве нет?
 
— Да, но у меня есть личное дело.
— Пилот сказал, что мы нужны оба и это приказ, но с Лидером идешь общаться только ты один? Я не понимаю.
— И не надо. Рядовой не так понял указания. После того, как посетишь лабораторию, возвращайся домой и жди дальнейших распоряжений.
— Хорошо, как скажешь. — Я хотел уходить, как вдруг Шестнадцатый повторил такой же жест, как со Спайком.