Помереть не трудно (СИ)
— Да не по кладбищу шалаться, — казалось, шеф с трудом разлепляет губы. Голос у него стал медленный и тягучий, как мёд. — А к ним в деревню. Розенкр… Розенкрр-рей-церка, — он интеллигентно икнул и потупил взор. — Деревня летом, — вдруг сказал он задумчивым голосом. — Любил бы я тебя… Когда б не зной, да пыль, да комары, да мухи…
— Но-но, — Владимир вскинул голову, как задремавшая лошадь. — Без импровизаций.
— Прости, — шеф повёл пьяными глазами. — Не удержался.
Я ничего не понимал.
Вроде бы мы шли на серьёзную встречу, обменяться информацией по важному делу, миг — и всё пошло прахом. Как так-то?..
— Нет там никакой деревни, — вдруг сказал Владимир почти трезво. — Нет, и не было никогда.
— А вот и есть, — упрямо заявил шеф. — Кадет, подтверди.
— О деревне мы знаем лишь со слов мужика, — послушно сказал я.
— Нич-чего не понимаю, — Владимир поднялся, затем опустился на колени, прямо на пол, и принялся рыться под столом. — Какие-то деревни, мужики… — он выбрался, держа в руке огромный молот. Тот самый, который я уже видел в Питере. — Давайте прямо сейчас всё и проверим.
— Но мужик особенно подчеркнул, что после темноты приходить нельзя, — напомнил я.
— Вот поэтому нужно сделать это именно сейчас, — глубокомысленно поднял указательный палец Алекс. — Ноч-чью.
Глава 7
Автомобиль Владимира был ему под стать: Газ-13 одна тысяча девятьсот семьдесят восьмого года, или, как её ласково звали в народе, Чайка. Места в салоне — как в купейном вагоне поезда.
Владимир взгромоздился за руль.
— Может, я поведу?
Моё робкое предложение отклика не нашло.
Молча повозившись ключом под приборной панелью, а затем дёрнув длиннющий рычаг переключения передач, Владимир стронул машину с места.
По полупустым ночным улицам гнать было легко и приятно. Я пялился в окно: раньше в Москве я никогда не был, и теперь с интересом наблюдал прямые, как стрела, проспекты, высотные здания и громадные билборды с рекламой.
Всё-таки, по сравнению с Питером, Москва — город урбанистический, уж простите за тавтологию. Здесь были сплетённые, как великаньи кишки, развязки, одноликие, подобные термитникам экваториальной Африки, высотки, и на любом горизонте, куда ни глянь, обязательно дымились трубы. Даже ночью город был многолюден и светел: высокие ацетиленовые фонари не оставляли ночи ни единого шанса…
Владимир вёл машину ровно, профессионально, чуток резковато. Они с Алексом о чём-то негромко переговаривались.
А я задремал. Широкое и мягкое, как диван, заднее сиденье очень к этому располагало.
Проснулся от того, что мы больше никуда не ехали. Сквозь открытые окна шел влажный воздух с запахами полыни, дубовой коры и еловых шишек. Где-то близко кричала сова. Звук был тоскливый и одинокий, как корабельная рында в тумане…
Кроме меня, в машине никого не было.
Я выбрался, стараясь не хлопать дверцей, и огляделся. Чайка стояла на просёлочной дороге. С обеих сторон её теснил чёрный, почти неразличимый лес.
Ну конечно, — кивнул я сам себе. — Машина — не вертолёт. К котловану на ней подобраться трудновато. Однако где мои спутники?
Как-то непохоже на Алекса: ни записки, никаких указаний, где их искать…
Обойдя Чайку сзади, я огляделся, а потом расстегнул ширинку и прицелился в тёмную траву на обочине.
— Бог в помощь.
Я не дёрнулся только потому, что на мне были новые брюки.
Мужественно закончив начатое, я привёл себя в порядок, и только потом обернулся.
Почему-то казалось, что это давешний мужик с малиной. Но нет. Этот, судя по по росту и развороту плеч, был гораздо выше. И моложе. Во всяком случае, лицо его было бритым, волосы коротко подстрижены, а одет незнакомец был в военный камуфляж — что в темноте, на узкой дороге, должно делать его совершенно невидимым.
Только не для меня.
— Что, машина сломалась? — дружелюбно полюбопытствовал незнакомец.
Я всё никак не мог определить, кто это такой. Не оборотень. Не такой, как я. Но и не человек.
— Да вроде нет, — я покосился на приборную панель: ключа зажигания в замке не было.
— А что тогда?
— Ничего, — шляпу я оставил в салоне. И теперь немного об этом жалел: от холодного воздуха мёрзли уши. — Так, просто остановился. Воздух уж больно хорош.
— Да какой же тут воздух? — удивился незнакомец. Никакого оружия я при нём не заметил. Но это не значит, что его не было… — Слева — трясина. Справа — болото. Комары — как шершни…
Стоило упомянуть комаров, и один кровопивец, гудя, как бомбардировщик, спикировал ко мне и впился в шею. Хоботок у него был толстый, как стержень авторучки.
Не думая, я хлопнул по нему ладонью, и только узрев кроваво-мокрое пятно, огорчился: хана белой рубашке.
— Извините, а вы тут… давно? — спросил я, рассматривая ладонь. — Никого, кроме меня, не видели?
— Да нет, — пожал плечами парень. — В смысле — не знаю. Я мимо шел. Смотрю — машина. Ну, и ты — у обочины… Я в Розенкрейцеровку иду.
— Ясно, — обескураженно почесав затылок, я заглянул в Чайку. Ничего нового не увидел. — Не против, если я с тобой прогуляюсь? — переход на «ты» случился как-то сам собой. — До деревни?
— Да ради Бога, — сунув руки в карманы, парень подошел и тоже заглянул в Чайку. — Только вот машина… — он тоже увидел, что нет ключа.
— А что машина?
— Да так… Ничего. Наверное.
И мы пошли, каждый по своей колее.
Угрызений совести за брошенную чужую собственность я почти не ощущал. В конце концов, ещё кто кого бросил…
— Можно вопрос? — спросил парень минут через пять. Идти по ночной дороге было даже приятно: из колеи никуда не денешься, можно заложить руки в карманы и просто наслаждаться движением к загадочному неизвестному…
— Валяй.
— Почему ты меня не испугался?
— А должен был?
— Незнакомого человека? Ночью? На пустой дороге? Ты что, из Рипейского царства, чтобы никого не бояться?
— Никакого царства не знаю, — я сорвал травинку и сунул её терпкий кончик в зубы. — Но и пугаться просто так не привык. Отбоялся, — сочинять, придумывать какую-то правдоподобную отмазку, совершенно не хотелось. Точнее, чувствовал: не прокатит. Парень, хотя на вид и молодой, был не так прост. Видали мы таких молодых — взять хоть отца Прохора, например.
— А если я тебя ограбить захочу? Или убить?
Я невольно рассмеялся.
— Грабить меня не интересно, — оглядев себя, я демонстративно распахнул полы пиджака. — Кроме дарёного костюма — ничего за душой. А убить? Если б хотел — пристрелил бы в спину, ещё там, у машины. И вся недолга.
— То есть, ты меня и впрямь совсем не боишься.
— Прости, чувак. Рад бы удружить, но не срослось.
Уже какое-то время я слышал непонятный звук… Будто кто-то кричит, или зовёт на помощь. Теперь, когда незнакомец замолчал, я постарался прислушаться. Ну точно. Кричит…
— Ты слышишь? — спросил я, останавливаясь.
— Да, — отозвался парень. — Орёт кто-то.
— Пойдём посмотрим.
— А зачем?
Я растерялся.
— Ну… Кричат, когда помощь нужна. Разве нет?
— И ты хочешь помочь?
Закатив глаза, я шагнул с относительно чистой колеи в густые заросли у дороги.
— Погоди, — голос у парня, несмотря на широкие плечи и камуфляж, был какой-то тонкий. Елейный. — Ну мало ли, кто там орёт? Какое тебе дело?
— Да уж такое, — буркнул я, примериваясь, чтобы перепрыгнуть канаву, до самого верха заполненную тёмной водой.
— Да остановись ты, — парень чуть не схватил меня за руку. Но отступил в последний момент. — Не ходи туда. Правда, не ходи. Себе же хуже сделаешь.