Право победителя (СИ)

— Все же у меня шесть авианосцев, у Ямамото восемь линкоров — шансы у нас есть, и большие. Но потери будут велики…
Одзава только покачал головой, нехорошие предчувствия мучили адмирала. Находившиеся под его командованием четыре авианосца 2-го «мобильного флота» значили для него гораздо больше, чем собственная жизнь. Рисковать ими понапрасну он был не намерен, и раньше посчитал бы поход на Камчатку самоубийственным предприятием, без всякой пользы. Потому что это означало только одно — погибнуть под сокрушающими ударами базовой авиации с Парамушира и Камчатки, которая имеет там больше самолетов, чем их насчитывают авиагруппы на японских кораблях. Да и генерального боя не будет — весь путь линкоры будет бомбить авиация, атаковать подводные лодки. Потери неизбежны, а у янки там десять линейных кораблей, на два вымпела больше, чем в собравшемся «Объединенном флоте». Война наглядно показала, что бронированные исполины, «владыки морей», совершенно бессильны перед массированным ударом авиации. Но сейчас надо было рисковать, и даже ценой потери многих кораблей захватить Камчатку — сам ход войны того настоятельно потребовал.
  
Дело в том, что «оборонительный периметр», с таким трудом созданный, затрещал — американцы одновременно атаковали Гуадалканал и Мидуэй, и это был не просто очередной набег, а запланированное наступление. Под прикрытием авианосцев на остров были переброшены части морской пехоты, которые отбили половину аэродрома, теперь им не могли пользоваться и японцы, которые вернули столь важную полосу, пусть для вылетов немногих самолетов. Войска сражались отчаянно, но доставить им подкрепление было крайне затруднительно, только ввод в сражение авианосцев хотя бы одной дивизии «Кидо Бутай» мог принести передышку, и то на короткое время. Та же картина на Мидуэе — атолл уже обстреливали линкоры из шестнадцатидюймовых пушек, его беспрерывно бомбила вражеская авианосная авиация, была отмечена «Саратога» и один из новых кораблей, скорее всего «Эссекс», и еще пара меньших по размерам быстроходных авианосцев. Кроме того, янки атаковали и Уэйк, на Гавайях было собрано «соединение вторжения», и пришлось быстро отреагировать, отправив 1-й «мобильный флот» вице-адмирала Цукухары, четыре самых проверенных в боях авианосца — «Акаги» и трех «драконов» — «Сорю», наскоро отремонтированный «Хирю» и «Рюдзе». А вот на Камчатку отправили двух «журавлей», которых подкрепили только что вступившими в строй «Чийодой» и «Читосе», бывшими гидроавиатранспортами, но переделанными за осень и зиму в нормальные легкие авианосцы. Еще два корабля этого типа лихорадочно доводились до готовности, работы шли круглосуточно, а тяжелый бронепалубный авианосец «Тайхо» спустили на воду. Однако авианосное соединение дополнительно усилили двумя эскортными авианосцами, переделанными из лайнеров перед войной. И по расчетам Одзавы, они должны были сыграть роль «приманки», и отвлечь на себя все внимание базовой авиации противника.
И впервые главный удар по многочисленным американским линкорам должны были нанести не корабли «Объединенного флота», а пилоты береговой авиации вице-адмирала Такидзиро Ониси, которых вдохновил успех, достигнутый немцами при атаке британских и советских линкоров управляемыми планирующими бомбами…
Японские солдаты крайне жестоко обходились с китайскими партизанами и мирным населением Поднебесной, часто проводя для устрашения жителей показательные казни, а трупы несчастных сбрасывая в сточные канавы. «Нанкинская резня» вообще стала апофеозом жестокостей оккупантов, способным дать значительную «фору» карателям из «зондер-команд», в которых «истинные арийцы» руководили всяческими отщепенцами, а также надзирателям Освенцима и Бухенвальда…
  
Часть вторая 
   
Глава 20 
 
— Ваше величество, Советский Союз, как и страны, входящие в коалицию, я имею в виду Соединенные Штаты Америки и Британскую империю, выступает одним из гарантов независимости вашего государства и правящей династии. Мы не собираемся вмешиваться во внутренние дела Маньчжоу-Го, заинтересованы в упрочнении тесных добрососедских отношений. Однако, пока идет война, нужны совместные усилия, чтобы не только остановить японскую агрессию, но и лишить самураев всех завоеваний на континенте, нечего им тут делать. Думаю, что страна Восходящего Солнца должна понести должное наказание, и возвращена в первобытное положение, при котором не будет представлять угрозы для всех своих соседей.
Григорий Иванович тщательно подбирал слова, стараясь говорить «высоким стилем», все же имел дело с правящим монархом, еще молодым в принципе человекам, с умными глазами, что поблескивали за стеклами очков. И при этом осознавал, что перед ним не просто азиат, а представитель правящей династии, что три века тому назад захватила огромный Китай. Многое ему втолковали дипломаты, он почему-то раньше искренне считал, что Маньчжурия считается составной частью КНР, но к искреннему удивлению, выяснилось, что это далеко не так, вернее совсем не так. Китай в привычном для него виде был связан не государственными, а вассальными узами по отношению к правящей династии, при этом ни одна из частей, имеется в виду земли Монголии, Маньчжурии или бывшего Джунгарского ханства, собственно в Поднебесную не входила, имея лишь вассальные отношения. И со свержением с престола маньчжурской династии во время Синхайской революции 1911 года, когда сам Пу И был в возрасте трех лет, имели полное право не признавать новые республиканские власти, и объявить о возвращение своей самобытности и независимости. И первой это сделала Внешняя Монголия, иначе Халха, что ныне Монгольская Народная Республика. А с нею и вассальная территория Урянхайского края, что ныне Танну-Тувинская народная республика. На первых порах эти две страны находились под протекторатом Российской империи, но во время гражданской войны китайские войска вошли в Ургу — революционеры не хотели признавать право монголов на отделение, и действовали как колонизаторы. Однако китайцев вышиб барон Унгерн со своей Конно-Азиатской дивизией, истребив гарнизон, а в Урге насадив прежнюю монгольскую власть Богдо-гэгэна VIII. Но «черный барон» не правил и года, предпринял самоубийственный поход в Забайкалье, где был наголову разбит Красной армией. Последняя тут же вступила на территорию Монголии, где утвердилась просоветская власть Дамдина Сухэ-Батора, и сменившего его, ныне уже маршала Чойбалсана.
Понятно, что теперь МНР находилась под протекторатом СССР как раньше царской России, и до последнего времени не была признана никем в мире. Но не сейчас, и Монголия-Халха, и Тува недавно были официально признаны госдепартаментом и президентом США, как и Маньчжоу-Го, американцы сделали это не моргнув глазом, как и обещал Рузвельт. Более того, их консульство появилось в освобожденном от японцев Харбине мгновенно, словно из воздуха, благо находилось при штабе ВВС в Приморье. Так что все подготовлено заблаговременно, к бабке не ходи на гадание — янки десять лет не признавали Маньчжурию, но стоило ей формально вступить в войну с японцами, декларация последовала незамедлительно.
Так же как и с «Внутренней Монголией», где князь Дэ Ван, чингизид, если верить пропаганде, пошел на «тесную дружбу» с Чойбалсаном, исходя из ленинского принципа «права наций на самоопределение». И эти два монгола явно сговорились между собой, получив одобрение из Москвы, а сейчас из Вашингтона. И это несмотря на то, что в южной части со столицей Калганом, оставались японцы и там шли ожесточенные бои между ними и подошедшими частями «товарища» Мао, что предприняли поход на Пекин, пользуясь моментом, благо японцы ослабили давление.
  
В Москве явно пересмотрели свое отношение к гоминдану, но в то же время сделали ставку не столько на китайских коммунистов, сколько на местных сепаратистов, желающих самых тесных отношений с СССР. Сталин явно серьезно отнесся к «притязаниям» Мао — теперь полыхнуло в Синцзяне, там появилась очередная, уже вторая по счету Восточно-Туркестанская Республика, на этот раз в северной части, а раньше вся заматня начиналась на юге этого огромного края. И что странно — местным жителям приход русских коммунистов казался меньшим злом чем местных, и тем более гоминдановцев, с которыми они сцепились насмерть. И разговор с монархом сейчас шел именно на эти щепетильные темы, и маршалу сейчас пришлось действовать самостоятельно. Ведь Григорий Иванович не получил четких инструкций от Сталина, кроме короткого высказывания — «пусть правит, лишь бы нас поддерживал, а там посмотрим, что с ним будем делать». Только Молотова сюда отправил, причем поездом, хотя тому по своему положению наркома по иностранным делам нужно было пребывать здесь еще две недели тому назад. Вот и приходилось выкручиваться с политическими моментами, ведь самое страшное разойтись с «генеральной линией партии», что можно сделать в два счета, ведь он с ней просто не ознакомлен.