Сорока

Появились Майка с Игорем, Оксана держала на руках сладко посапывающего племянника. Сашка так обрадовался, что они приехали! Из обрывков разговоров командира и Сороки он знал, что у Майки пока что не все в порядке со здоровьем, и они вполне могли остаться дома. Могли, но не остались! Какие же они молодцы, что все-таки собрались и приехали! Даже с малышом! Как же будет рада Сорока видеть их в такой важный для себя день!
Между тем время шло, а молодых все не было и не было. Сашка то и дело бросал взгляд на часы. Он знал, что роспись у ребят назначена на десять утра (специально попросили в загсе, чтобы их расписали самыми первыми), а сейчас было уже полтретьего. Черт побери, где же их носит? Или решили по Москве погулять, как это обычно водится? На смотровую площадку смотались или в Парк Победы? Тогда вообще ничего не понятно. Сюда же от Москвы добираться никак не меньше полутора-двух часов, командир же знает! Хотя если Ксюшка его об этом попросила… Да все бы ничего, только гости тоже начинают волноваться, спрашивают его, Сашку, где молодые. А что он может сказать в ответ, если сам уже ничего не знает!
Наконец-то из зарослей раздался шум мотора. Едут! У Сашки был заготовлен сюрприз на этот момент (знай наших!), и он, быстро расставив добровольцев по обеим сторонам лесной дороги, вручил каждому солидную пригоршню риса в одну руку и высыпал полпачки конфетти в другую руку. Когда двери «опеля» открылись, то со словами «Желаем счастья» во вновь прибывших полетели белые зерна и цветные кружки. Только вот это оказались совсем не молодожены. Сашка чувствовал себя как описавшийся щенок. Так опростоволоситься! А раскрасневшиеся Батя и Татьяна Алексеевна, весело переглядываясь, вытрясали из своих волос Сашкин «сюрприз». Они явно не ожидали такой бурной встречи и были приятно удивлены тому, что их приняли за жениха с невестой. А Сашке в этот момент больше всего хотелось провалиться куда-нибудь под землю, желательно поглубже. Ну и что, что стекла в «опеле» тонированные, мог бы ведь догадаться, что на нем приедет Батя, а не Берсерк! Да еще этот хохот вокруг! Народ просто животики надрывает. А все над ним, Сашкой, смеются. Так ему и надо. Оболтус, раздолбай, кретин, идиот!
Увидев, как Сашка переживает свой позор, Батя подошел к нему и что-то вполголоса сказал, потрепав при этом по плечу. Свояк немного повеселел, но, бросив взгляд на разноцветный ковер, окружающий машину, только махнул рукой и поплелся к костровому месту.
Ажиотаж, вызванный прибытием старшего поколения, понемногу утих, и все снова начали пытать Сашку, когда все-таки появятся молодожены. Свояк уже и не рад был своей ответственной миссии, но всем говорил одно и то же: мол, еще немного, и появятся. С минуты на минуту. (Эх, еще бы самому в это поверить, было бы совсем неплохо! И где же они, в самом деле? Еще час-другой в таком режиме он точно не продержится. Да и есть уже как-то хочется. Может быть, начинать шашлык жарить? И народ вокруг коробок со спиртным круги уже начинает нарезать, намекая, что пора бы и пора.)
Издалека послышался шум. Вскоре уже можно было понять, что где-то недалеко в небе летает вертолет. Еще через минуту он завис над поляной. Ветер от его лопастей и так был неслабым, а этот стервец решил опуститься еще пониже. Видимо, захотел рассмотреть, что такое здесь происходит. Вот гад! Скоро палатки оторвутся и полетят (хорошо хоть бойцы колья в землю на совесть вбили), люди уже лица руками прикрывают, грохот ужасный, а ему все нипочем! И где таких только берут?
Тут дверь вертолета распахнулась, из него выпали два троса, а буквально через полминуты по ним с триумфом начали спускаться виновники торжества. Мягко приземлившись и отцепив тросы, они помахали пилотам, после чего уже ненужные веревки упали на землю. Еще раз помахав летчикам, ребята стали снимать с себя подвесные системы, а вертолет, поднявшись повыше, выполнил в небе практически полный разворот вокруг своей оси и улетел.
Гости, придя в себя от неожиданного поворота событий, бросились к молодоженам. Сашка только сейчас заметил, что одеты они точно так же, как он их видел сегодня утром, в камуфляжи и черные футболки, только в волосах Сороки кокетливо сиял белый венец с короткой, по плечи, фатой да за пояс у нее был заткнут нежно-сливочный букет невесты из чайных роз.
  
— Ну вы даете, елки-палки! Цирковые артисты, да и только! Денис, не иначе твоя идея? Можешь даже не отпираться, только тебе могло прийти в голову рухнуть с молодой женой с небес прямо на головы своим гостям. — Это Батя.
— Ну, мать, ты даешь! А вообще ты в таком милитаристском виде очень даже ничего смотришься! По крайней мере другой такой невесты точно еще долго не встретишь. — Это уже Алька, перехватывающий из рук Сороки ее снаряжение и веревки.
— Дочка, поздравляю, маленькая ты моя! Счастья вам с Денисом!
А Сорока смотрела на улыбающиеся им вокруг лица и думала, что сейчас у нее начинается совершенно новая глава в жизни, и она постарается сделать так, чтобы черных и серых красок в ней было как можно меньше. И она знала, как этого добиться. Просто любить друг друга. Без всяких оговорок, без всяких «если…». И еще теперь она знала, что такое настоящая любовь. Та, о которой пишут в книгах, о которой слагают песни. Когда не нужны слова, а достаточно взгляда и легкого касания любимых рук. Когда дарить себя любимому человеку так же естественно, как дышать, как жить, как принимать его ответный дар. Когда ты — это как бы уже не ты, а только половина чего-то целого. Она долго шла к этому пониманию, ошибалась, раскаивалась в содеянном, впускала в свою жизнь чужих ей людей, вновь и вновь обжигалась, но теперь она точно знала, как это бывает. И не жалела ни о чем.
Денис подхватил Ксению на руки и закружил по поляне. Гости зааплодировали им, крича поздравления и открывая бутылки с шампанским. А потом начался праздник. Быстро были накрыты столы, откупорены бутылки с вином, а добровольцы оперативно принялись насаживать на шампуры шашлык. Часа через два, когда все утолили голод, подарили молодоженам все привезенные с собой подарки и пожелали все, что хотели пожелать, Свояк, хитро улыбнувшись, достал спрятанную до поры до времени гитару и торжественно вручил ее Ксении. Это тоже был подарок, только особый. Свояк сам выбирал инструмент, бережно натягивал самые лучшие струны. А потом на лаке гитары расписались все, кто был тогда в лесу, в тот памятный день знакомства Берсерка и Сороки. И каждый написал самые добрые слова, которые только подсказывало сердце.
Когда Ксюша увидела, что именно дает ей в руки Свояк, у нее даже подступили к горлу нежданные слезы. Она дрожащими от волнения руками приняла драгоценный дар, провела пальцами по надписям на деке.
— Сыграй, Ксюша, — попросил ее Батя.
И тогда, справившись с нахлынувшими чувствами, Ксения спела все самые лучшие песни о любви, которые только знала, самые красивые баллады и романсы.
С наступлением сумерек в небо взмыли разноцветные ракеты, возвещая о начале настоящего фейерверка. Запускал петарды Самсоныч, как вполголоса пояснил Денис жене, «большой любитель всяческих взрывов». Он действительно был мастером своего дела, и небо ни на секунду не оставалось темным, расцвечиваясь то одним огненным цветком, то другим. Салют продолжался почти двадцать минут, видимо, Самсоныч решил превзойти сегодня самого себя.
А потом наступило время танцев. Место под танцы уже было расчищено, утоптано и освещено, ждали только молодоженов. Ведь первый танец по традиции всегда принадлежит им. Денис церемонно, как гусар, пригласил Ксению, она ответила ему реверансом и подала руку. А вот потом возникла маленькая заминка. Второй танец должны были танцевать свидетели, а их не было! Денис и Ксения расписывались без них: как они выяснили сегодня в загсе, свидетели были уже не нужны, «по желанию новобрачных», как пояснили им там. Тогда Свояк не долго думая шагнул к Оксанке и столь же изящно, как и его командир свою молодую жену, пригласил ее на танец. Она удивленно посмотрела на Сашку, но приглашение приняла, и они лихо отплясали всем на зависть кадриль, сорвав свою долю аплодисментов.