Сорока
— На красавчика согласен, но разве такой уж холодный и неприступный? — И с этими словами улыбающийся Берсерк принялся ласкать Ксению, причем ласки его с каждой секундой становились все более и более откровенными.
— Так, подлый и коварный приставала, если не перестанешь меня дразнить, я за себя не ручаюсь! Ну все, ты дождался! — И, схватив Дэна за шею, Сорока обвилась вокруг его торса точь-в-точь как какая-нибудь анаконда.
Приняв предложенную игру, Дэн попытался сбросить ее, но не тут-то было: Ксюша поймала его руку и взяла ее на излом, использовав приемы Дениса против него же самого. Завязалась почти настоящая борьба, и лишь минуты через три Денис, скрутив Сороку, смог прижать ее к кровати.
— И какой приз у нас полагается победителю? — вкрадчиво спросил он Ксению.
— Думаю, он догадывается, — хрипло отозвалась она, совершенно прекратив все попытки сопротивления.
Три дня пролетели как одно мгновение. Впервые за эти месяцы ребята пропустили субботнюю тренировку, причем вспомнили об этом только утром в воскресенье, когда пошли гулять в парк. Берсерк одел Ксению в один из своих спортивных костюмов, вот только с обувью вышла заминка, все-таки тридцать седьмой размер Ксюши здорово отличался от сорок второго размера ботинок Дэна. Помогли теплые шерстяные носки, которые. Денис раскопал на своих совершенно необъятных антресолях, представляющихся теперь Сороке чем-то вроде острова сокровищ. Почти три часа они бродили по заснеженным дорожкам, скатывались с ледяных горок и играли в снежки, как малые дети, с шумом носясь: друг за другом и распугивая прохожих. Когда пришли домой, то выяснилось, что оба промокли до нитки. Пришлось срочно сбрасывать с себя мокрые вещи, бежать в ванную, а потом отогреваться чаем с малиной.
Как же не хотелось Ксении уезжать из этого гостеприимного дома, ставшего ей за это короткое время почти родным! Здесь все говорило ей о Денисе, о его привычках, его жизни. Подушки пахли им, фотоальбомы рассказывали о его детстве и армейских буднях. А дома ее ждали одинокая ночь, безмолвный и бездушный собеседник — компьютер и больше ничего. Дэн, правильно поняв причину ее грусти, хлопнув себя по лбу, сказал:
— Ну мы и чайники! Вместо того чтобы перевозить твои вещи, занимались неясно чем! Сколько тебе времени нужно, чтобы собраться?
— Ну, самое необходимое я упакую где-то минут за сорок, если поспешу — то за полчаса.
— Отлично, тогда давай собираться, чтобы вернуться не слишком поздно, а то завтра все-таки на работу. Я так чувствую, что нам с тобой предстоит общение с Папой и Батей, а эти лиходеи если не убедятся, что все в порядке, не отцепятся. Знаю я их.
В том, что Берсерк был прав на все сто, Сорока убедилась полностью на следующий день. Пал Палыч с самого утра пригласил Ксению к себе в кабинет, закрыл двери и долго расспрашивал, все ли у нее с Денисом в порядке. Получив клятвенное заверение, что Дэн Соболев — мечта всей ее жизни, Папа облегченно вздохнул. Потом он открыл свой «секретный» шкаф, хранивший в своих недрах бутылку весьма неплохого коньяка, распечатал коробку шоколадных конфет и налил щедрой рукой две рюмки золотого нектара. И, чокнувшись с Ксенией, рассказал еще много чего интересного о ее избраннике (он целый вечер общался с Борисом, пожелавшим выступить для своего зама в роли добровольной свахи). Рюмки наполнялись еще неоднократно, и когда Ксения все-таки вернулась на свое рабочее место, то выходило, что Денис — просто какой-то ангел (разве что без крыльев), пожелавший осчастливить собой грешную землю. Покачав головой и поняв, что приняться за работу ввиду обилия поступившей информации и общего эмоционального состояния — дело пока что безнадежное, Ксения накинула куртку и поплелась в кулинарию, расположенную на первом этаже. Уж если пить коньяк, то по крайней мере не на пустой желудок!
Так Сорока стала жить вместе с Денисом. Переезд занял, конечно, гораздо больше времени, чем один вечер, но это было уже совсем не важно. Пришлось даже немного изменить планировку в одной из комнат Дениса: надо было установить второй компьютер так, чтобы можно было работать за ними одновременно и не мешая друг другу. Свою квартиру, немного подумав, Ксения за символическую плату сдала Майкиной сестре Оксанке, которой давно уже хотелось пожить отдельно от родителей. Так что все устроилось как нельзя лучше. И за квартирой Оксанка присмотрит, и свою личную жизнь попутно наладит, не опасаясь чужих глаз.
А вот со знакомством «родителей» вышла интересная история. Ксения и Берсерк решили, что причин тянуть кота за хвост нет, и буквально через неделю, в воскресенье, созвонившись со всеми заинтересованными личностями, они вместе с Борисом Михайловичем стояли перед дверью квартиры Ксюшиной мамы. Благо Батя полностью поддержал эту сумасшедшую в общем-то идею Дениса. По данному случаю он оделся в темно-серый костюм «с искрой», галстук туго стягивал ворот его шелковой рубашки, причиняя, очевидно, весомые неудобства, но лицо Бати не выражало ничего, кроме искренней заинтересованности и плохо скрываемого любопытства.
Матушка Сороки, поприветствовав гостей и проводив их за праздничный стол, минут пять боролась со смущением, суетилась, предлагая пришедшим то одно, то другое блюдо, пока Ксюша не усадила ее и не попросила не переживать и успокоиться. А минут через сорок Денис и Ксения поняли, что они как бы стали лишними, потому что Батя, перехватив инициативу, полностью завладел вниманием Татьяны Алексеевны. Сорока не могла надивиться на свою матушку, поскольку та вела себя как влюбленная девчонка, поминутно краснея и опуская глаза. А Борис все подливал и подливал в ее бокал отличное красное вино, принесенное им с собой, и лишь время от времени подмигивал Дэну. Берсерк намеки начальства понял правильно, поскольку, сославшись на неотложные дела, где-то через часок буквально вытащил Сороку из-за стола и, невзирая на ее возмущенную мимику, оперативно одел и усадил в машину. Когда они приехали домой, первым делом Сорока бросилась к телефону — узнать, все ли у мамы в порядке. Но Денис не позволил, сказав, что это сейчас лишнее и Сорока ведет себя с точностью до наоборот, уже сама выступая в роли мамы для своей родительницы. А та давно взрослая и разберется без ее, Ксюшиной, помощи. Ксения даже слегка обиделась, но сочла за лучшее промолчать.
На следующий день, вернувшись с работы, Денис принялся готовить роскошный ужин на двоих. Ксения предупредила его, что задержится часа на два-три, так что он располагал достаточным временем для кулинарного творчества. Сегодня Батя отозвал его в сторону и сказал: «Теща у тебя — мировая. Не вздумай ее обидеть чем-нибудь. Отвечаешь за нее головой, понял?» Теперь же, взбивая сливки для десерта, Дэн думал, как бы поделикатнее сообщить Ксении новость о том, что Борис Михайлович всерьез положил глаз на ее маму. Проблема была в том, что сейчас от Сороки можно было ждать любой реакции, вплоть до детской ревности, и в каком настроении она вернется домой, Денис тоже не знал.
А в это время Ксения сидела в квартире своей матушки и пила вместе с ней крепкий цейлонский чай с сушеными фруктами.
— Мамуль, ну как он тебе?
— Денис? Очень милый мальчик, предупредительный. И так трогательно за тобой ухаживает. Ты-то к нему как относишься? Или все еще не определилась?
— Влюблена по уши, честно говоря. Даже не ожидала, что так привяжусь к нему. Мне с ним так спокойно, надежно. Есть на кого опереться, за кого спрятаться. Хотя он меня при всем при этом ни в чем не ограничивает. И знаешь, он внешне такой суровый, а когда мы наедине, то ласковей человека не найти. И балует меня, как ребенка. Сладости каждый вечер приносит. Узнал, что я йогурты люблю, так всю верхнюю полку холодильника ими завалил. И ничего от меня не требует. Даже квартиру он сам убирает. Единственное, что мне удалось забрать в свое ведение, так это стирку. И то все норовит сам постирать. А потом делает невинные глаза, что все так и было, вещи сохнуть на веревки сами запрыгнули. Такой смешной! Живу как принцесса.