Сорока

— Молчать, щенок! Мал еще родителей обсуждать! Едешь с нами, и точка! А с твоей фрейлен тебе придется распрощаться. Жалеть здесь нечего, таких, как она, у тебя будет навалом!
— Я не брошу Майю, я люблю ее и женюсь на ней, хотите вы этого или нет!
Взгляд разъяренного Сашиного отца переметнулся на ошарашенную всем происходящим Майю.
— Девочка, подумайте сами, ну кто вы такая, чтобы портить жизнь Алексу! У него же талант, каких мало! Здесь, в России, ему не дадут раскрыться в полную силу! А вы сейчас повяжете его браком, потом повесите на шею и ребенка, и все! Будет подрабатывать маляром или художником-оформителем, чтобы его полукровки не подохли с голоду! Вам этого надо?
Глаза Майи застилали слезы. Они сбегали по ее покрасневшим щекам и падали прямо на дорогое ковровое покрытие, на белоснежные салфетки, на расшитую розовыми ангелочками скатерть.
— Я никогда не откажусь от Саши, я люблю его! И маляром он никогда не станет, мы вместе пойдем учиться в институты, мы уже все решили.
— Как бы тебе не пожалеть об этом, девочка! Еще раз говорю по-хорошему: оставь моего сына в покое! Чего ты хочешь? Денег? Нет проблем, мы с матерью Алекса понимаем, что должны как-то компенсировать твои душевные переживания…
Майя не выдержала и, схватив с вешалки свой плащ, стремглав выбежала на улицу. Сашка рванулся за ней, а следом негостеприимную квартиру покинули и все Сашкины друзья. Вся компания двинулась в сторону Сокольников, в парке ребята деликатно отстали, давая влюбленным возможность объясниться.
— Ну что поделать, котенок, придется нам с тобой играть свадьбу без согласия моих предков. Переживем, в конце концов, не маленькие. Главное, нос не вешай! Скоро уже последний звонок, а потом выпускной! Нам с тобой все еще завидовать будут! Только не плачь больше, пожалуйста!
Майя согласно кивала головой и вытирала непрошеные слезы. Она будет сражаться за свое счастье! Она не отдаст им Сашу!
Через неделю после неудавшегося дня рождения Майя возвращалась домой — с хореографии. Около дома ее неожиданно остановил высокий мужчина с проседью на висках и произнес:
— С Сашей случилось несчастье, он сейчас не дома и просил меня проводить вас к нему.
В висках у Майи застучало. Ее любимый попал в беду! Что-то случилось! Но почему он попросил привести ее к нему вот этого седовласого джентльмена, а не кого-нибудь из своих ребят? Странно.
— Вы идете? — слегка нервничая, спросил ее седовласый.
— Да, конечно, но что произошло? — попыталась выведать Майя.
— Все вопросы потом, и если честно, барышня, я тороплюсь. Быть на посылках у юных возлюбленных — это не мое амплуа.
Майя и седовласый пересекли улицу, долго шагали по направлению к трамвайному депо, потом повернули направо и оказались в каком-то переулке. Пройдя под аркой, вошли во двор старого дома, в котором, судя по выбитым стеклам и местами обвалившимся стенам, давно уже никто не жил. Навстречу им вышли еще двое мужчин. Майя заподозрила неладное и рванулась назад, но седовласый крепко схватил ее за локоть.
— Так-так, девочка, спокойно. Мы же не бандиты какие-нибудь, мы просто хотели с тобой поговорить, как цивилизованные люди.
— Тогда немедленно отпустите меня! Где Саша, что с ним?
— Как много вопросов сразу! С Алексом все в порядке, а вот отпустить тебя мы не можем, пока не передадим тебе то, что нужно. Тебе говорили, чтобы ты оставила Алекса в покое? Пойми, мальчик не для тебя. Он, скажем так, слишком хорош, чтобы отдавать его тебе. Ты кто — мочалка, каких много, а он гений, талант, каких мало. Так что давай договоримся по-хорошему. Ты нам сейчас пообещаешь, что никогда больше не подойдешь к нему, не будешь вторгаться в его жизнь. Ну, что скажешь?
— Саша любит меня, и я никогда и ни за что не откажусь от него!
— Что ж, девочка не понимает русского языка, видимо, тупая попалась. Придется ей получше разъяснить!
И трое мужчин принялись методично избивать девушку. Потом, бросив Майю на перекошенную старую лавочку посреди двора, направились к арке. Седовласый, подойдя к Майе, схватил ее за волосы, запрокинул голову и жарко зашептал на ухо:
  
— Скажешь хоть слово Алексу — крупно пожалеешь! Церемониться с тобой мы больше не будем. И не забывай, у тебя еще младшая сестренка подрастает, не хотелось бы, чтобы с ней что-то произошло!
И седовласый побежал догонять своих товарищей.
У Майи внутри все сжалось. Только не Оксанка! Ее-то за что! Вот звери, решили на маленьком ребенке отыграться, чтобы добиться своего! Как жаль, что ее отец сейчас в командировке и вернется только через месяц. Он бы им всем показал, как его дочерей трогать! Маме же рассказывать бесполезно. Она все равно ничего не сможет сделать, а сердце у нее больное, ей волноваться нельзя. Значит, ради Оксанки ей придется молчать. Подонки! Все рассчитали! Ничего, все равно они с Сашкой что-нибудь придумают, не сейчас, так потом, когда вернется ее отец.
Парадокс заключался в том, что Майя сама была наполовину немка, но ее родители никогда не говорили на эту тему, и, честно говоря, о том, что ее отец по национальности немец, Майя узнала случайно, из любопытства заглянув в его паспорт. Но даже так для родителей Саши она бы всегда была «презренной полукровкой», не больше. Майя это поняла еще на дне рождения и поэтому не стала рассказывать о своей собственной родословной.
Она посидела на лавочке еще минут пять, потом, собравшись с силами, встала и побрела домой. Синяки заживут, а живот, слава Богу, ей удалось прикрыть от ударов. Так что через неделю она снова будет нормально выглядеть, а к этому моменту успеет что-нибудь придумать.
Дома она наплела с три короба, что по дороге к ней привязался пьяный мужик, но она смогла от него вырваться и ничего серьезного не произошло, выслушала обязательные причитания мамы. Потом позвонила всем друзьям, рассказала им и просила передать Сашке, что подхватила какую-то инфекцию и недельку поболеет дома, просит ее не навещать, чтобы не заразиться, и только после этого нырнула в благословенную ванну.
Осознание того, что случилось, пришло к ней только ночью, и она долго лежала, глотая слезы и заново переживая все, что произошло. Тело болело, но душа болела гораздо сильнее. Майя никогда не испытывала насилия над собой, даже родители никогда не наказывали ее с помощью ремня, а здесь сразу трое взрослых мужиков пробовали на ней силу своих кулаков. Не радовало и то, что она в данный момент ничего не могла противопоставить своим обидчикам, все козырные карты были у них в руках. За себя ей было не страшно, или почти не страшно, но когда речь зашла об Оксанке, Майя была готова согласиться буквально на все. «Слава Богу, что били не профессионалы, да и торопились они здорово», — утешала она себя. У Майи сильно болела грудная клетка, и, ощупав себя, она определила, что скорее всего треснуло одно ребро. У ее крестного тоже однажды было что-то подобное, и насколько она помнит, все достаточно быстро зажило. Значит, и у нее все будет хорошо.
Сашка звонил ей каждый день и с нетерпением ждал дня, когда «закончится карантин» и он сможет увидеть Майю. Приближался последний звонок, а с ним и выпускные экзамены. Сашка учился на «отлично», а вот Майка перебивалась с тройки на четверку, Сашка беспокоился, как его подруга напишет сочинение и сдаст математику, и собирался поработать с ней в качестве репетитора. Майка уговаривала его, что все в порядке и помощь не нужна. Она как могла тянула время до приезда из командировки своего отца. Этот месяц она должна продержаться и не встречаться с Сашкой нигде, кроме школы, чтобы ее не заметили знакомые Сашкиных родителей и не сделали ничего плохого Оксанке, а потом она им всем покажет! Они дорого заплатят за то, что с ней случилось!
Пролетел праздник последнего звонка, начались выпускные экзамены, а Майкин отец все не приезжал и не приезжал. Потом от него пришла телеграмма о том, что он задерживается с вылетом на две недели — много работы, плохая погода и все прочее. Майка от такой несправедливости судьбы даже зубами заскрипела, но покорно продолжала ждать, зная, что помощь и защиту им с Сашкой можно получить только от ее отца.