Солнце (ЛП)

Опустив на глаза розоватые солнцезащитные очки, она откинулась на широкую каменную скамейку, опираясь на локти и свесив ноги с края.
На сей раз она не потрудилась отвечать на мой взгляд.
Продолжая хмуриться, я заставила себя отвести от неё глаза и посмотрела на покрытую песком арену ниже уровня наших мест.
Благодаря нашей охоте на маскировку ранее, я обзавелась толстовкой, густым макияжем глаз, сапогами на высоком каблуке и несколькими примитивными лицевыми протезами, чтобы изменить костную структуру моего лица. Мы с Ревиком захватили несколько запасных протезов, подумав, что они могут пригодиться, если наше прикрытие будет разоблачено, ведь мы с большей вероятностью засветимся на охранных каналах, чем остальные члены нашей группы.
Некоторые из тех протезов я наложила на лицо Касс в туннелях под Римом, поскольку существовала вероятность, что её личность к этому времени тоже просочилась в сеть.
Ревик сделал то же самое с Фиграном.
Благодаря этому и кровяным патчам, мы хотя бы позаботились о Четвёрке.
Остальные члены нашей команды пользовались более базовыми средствами — краска для лица, контактные линзы с виртуальной реальностью, парики и местная одежда. Все эти вещи мы смогли купить или выбить из местных торговцев, как только добрались до одного из торговых районов в центре Рима. Ревик также надавил на одного из торговцев, заставив продать нам новые гарнитуры вместе с нелегальной виртуальной программой, которая должна помочь замаскировать наши внутренние органы, походки и скелеты достаточно, чтобы одурачить большинство сканеров в флаерах.
Похоже, чёрный рынок жил и здравствовал в столице Миферов.
Холо даже без протезов едва можно было узнать.
Он носил парик со светлыми и чёрными прядями, контактные линзы цвета индиго под голубыми зеркальными солнцезащитными очками, макияж на глазах и губах, а также тёмно-синий костюм с металлическим отливом. В целом создавался образ, в котором я никогда прежде не видела Холо.
Всё это настолько не походило на видящего, что я невольно таращилась.
Он выглядел как молодой хипстер-биржевик или технарь-предприниматель, особенно учитывая дорогой наладонник на запястье, новенькую гарнитуру, несколько золотых колец в ушах и пурпурные кожаные итальянские туфли с ярко-голубыми носками.
Я скорее походила на великовозрастную любительницу катания на роликовых коньках, которая на досуге раздвигала ноги за деньги.
Касс замаскировалась в схожем, но более клубном и дорогом стиле — туфли на высоком каблуке, брюки из красной кожи, тёмный кружевной топ и укороченная кожаная куртка. Она надела светлый парик и огромные серьги-кольца вдобавок к органическому браслету, который обвивал её руку ниже локтя.
Фигран в сравнении с нами странно напоминал старомодного итальянца.
Он также выглядел странно нормальным.
Может, в противовес его безумию Балидор и остальные одели его более консервативно — тёмно-коричневый костюм, красные кожаные туфли, бриллиантовая булавка для галстука, коричневые носки, кремовая рубашка и тёмно-красный галстук. Его волосы покрасили в чёрный цвет каким-то спреем, который нашёл Ревик, и уложили назад, а в дополнение к булавке для галстука он носил бриллиантовую сережку в ухе.
Никто не наложил ему макияж, если не считать лицевых протезов.
Только теперь до меня дошло, что Касс мониторила его свет, а также мой, Холо и свой собственный. Я не могла спорить, поскольку не могла достаточно хорошо видеть сама, но я также не находила это успокаивающим, сколько бы угроз ни озвучил Ревик в её адрес.
Я всё ещё не знала, как именно и насколько хорошо обучена Касс.
По этой причине и многочисленным другим я продолжала мониторить нас четверых с помощью своих верхних структур, насколько это было возможно.
Что касается того, где мы были, я всё ещё адаптировалась к этому факту где-то в своём разуме и свете.
Я чувствовала, что и Касс тоже адаптируется, хотя это она направила нас сюда.
В отличие от того, что предположила бы я, Списочники не были заточены в недрах Ватикана, не были закованы в какой-нибудь пещере под Собором Святого Петра в окружении человеческих черепов, могил мёртвых священников или чего-то такого.
 
Вместо этого они были заперты в железной клетке на главной арене Римского Колизея.
Они реально заново отстроили эту штуку, бл*дь.
Теперь, когда мы были здесь, когда я видела это своими глазами, я невольно таращилась на всё это, теряясь в деталях стадиона вокруг меня и в его новизне, вопреки возрасту оригинальной постройки. Если проигнорировать флаеры, стили одежды, голографические рекламы и гигантские жидкокристаллические экраны, то такое чувство, будто нас телепортировали в прошлое.
Люди заполняли трибуны вокруг нас — их было где-то пятьдесят-шестьдесят тысяч.
Большинство, казалось, устроилось тут на круглые сутки.
Они принесли подушки для сидения, подушки под головы, одеяла, кулеры, наладонники, бутерброды, фрукты, бутылки вина. У некоторых имелись зонтики и ручные вентиляторы от жары. Некоторые привели с собой домашних собак. Другие принесли большие свистки, надели широкополые шляпы. Все, похоже, пребывали в отличном настроении, и чертовски многие выглядели пьяными, хотя сейчас ещё не было и четырёх часов дня. Большая часть алкоголя казалась домашним, даже вино.
Мы сидели не совсем на галёрке, а примерно посередине, поближе к высоким трибунам, но всё равно относительно близко к овальной арене, засыпанной песком. Нам удалось получить места прямо напротив от того, что раньше было ложей императора — может, потому что большинство дневных «развлечений» исполнялось в основном для зрителей в ложе, отчего места вокруг них и за ними пользовались большей популярностью.
Из-за этого мы иногда смотрели на представления под странным углом.
Конечно, дни императоров и их королевских дворов давно миновали.
Теперь на тех плюшевых сиденьях восседали лидеры культа Миферов. Они отдыхали на подушках, созерцая события дня.
Даже теперь, спустя час нашего бдения здесь, масштабность стадиона и сам факт, что он вообще существовал, всё ещё привлекали моё внимание. Конечно, в новой версии имелись современные штрихи. Жидкокристаллические экраны висели в воздухе над самыми верхними сиденьями, подвешенные под тёмно-красным тентом, который перекатывался рябью как органика и блокировал самые жаркие лучи послеобеденного солнца. На входе сюда мы прошли через турникеты с проверкой крови и сканирование флаерами, миновав ещё больше экранов.
Мы купили билеты через гарнитуры в каменном здании в парковой зоне, прямо за главными воротами. От владельца магазина, на которого надавил Ревик, мы узнали, что они по-прежнему использовали систему кредитов, хотя она по большей части ограничивалась официальными транзакциями.
Всё остальное делалось за крупицы золота или за бартер.
Войдя в сам колизей, мы прошли через широкий парк, где они возвели каменную статую колосса подобно тем, что существовали в римские времена, и поставили её в центре овального газона в конце тенистой аллеи, обрамлённой деревьями.
Однако вместо императора Нерона или бога Солиса, которые существовали в оригинале, теперь статуя изображала голого мужчину с изогнутым драконьим хвостом. Его широко раскрытые драконьи глаза смотрели на нас из-под массивных каменных крыльев, а его ноги были слегка расставленными. Я невольно подметила, что они сделали статуе до странного большое мужское достоинство.
Войти в колизей было всё равно что войти в другой мир.
Каменные арки, выстроенные одна за другой, образовывали круглые коридоры.
На каждом уровне эти коридоры были заполнены торговцами, предлагавшими всё, от сувенирных футболок и браслетов ручной работы до изумительного ассортимента домашней еды и напитков. В отличие от зоны самого стадиона, киоски с едой и прилавки уличных торговцев были примитивными; многие из них состояли из одеяла, расстеленного на низеньком столе или даже на полу.