Апостол Кармы (СИ)

ДПС-нику, который оформлял Шапочку, от силы было лет двадцать.
Лицом — дитё. Прыщи с угрями ещё толком не прошли. Форма висит на узеньких плечах, а усишки под носом больше всего напоминают гагачий пух. Ну то есть вот совсем молодой.
— Виталий Владимирович находился при исполнении, — в который раз заявил я.
— А я сейчас не с вами разговариваю, Ваше Сиятельство, — ответил парень. — Захотели поприсутствовать, вот и присутствуйте молча.
  
Ответил, а самого аж подтряхивать от страха начало. Видно — нервничает очень.
— Ну допустим, — улыбнулся я и откинулся на спинку стула.
Специальной «допросной» камеры на посту ДПС, понятное дело, не было. И потому нас с Шапочкой отвели в некое подобие кухни — подсобное помещение со столом и холодильником. На столе прямо перед нами стояла ваза с конфетами: «Мишки», «Ананасы» и «Птичье Молоко». Из чего я сделал вывод, что губа у постовых не дура. А вот вывод насчёт того, почему нас принимает именно этот парнишка так и не сделал.
Не понимаю. Они ведь наверняка знают, кто мы такие и откуда. Должны были наоборот кого-нибудь матёрого на амбразуру кинуть. Чтобы уж жал так жал.
— Свою вину оспаривать будете?
Шапочка начал отвечать заученными словами про службу в «конторе» и погоню за коррупционером, а я тем временем яростно переписывался с Панкратовым.
С того момента, как Альберт Маркович протаранил пост ДПС, прошло уже три часа. То есть времени на то, чтобы что-то решить, было предостаточно.
Ксюша выгребла из дома всю документацию Дандевиля, Брюллов в качестве доказательств поднял историю его транзакций, Её Благородие Успенская-Меренберг успела подготовить к вечернему выпуску новостей небольшой, но очень информативный сюжет про махинации в сфере ЖКХ, а Михаил Михайлович отнёс в полицию показания Бободжона и выступил в качестве переговорщика с мэрией.
То есть всё.
Конец.
Сработано наверняка, и никак не отвертеться. Даром что Альберт Маркович прошёл сквозь кирпичную стену, медицинская помощь ему не потребовалась, и потому прямо с поста ДПС его под белы рученьки увезли в следственный изолятор. И такой вариант, что он выйдет из него на свободу, вообще не рассматривается.
Я лично прослежу.
Однако господин мэр вместе со своим ручным псом Алфёровым тут же нанесли по «конторе» контрудар, и вот мы здесь. Ко мне претензий никаких, — поди докажи применение магии после того, как лёд стаял, — а вот Шапочке вменяется всё что только можно. Опасная езда, превышение скорости, двойная сплошная и прочее-прочее-прочее. Причём видеодоказательств у ДПС-ников сколь хочешь много. И всё происходит в рамках закона.
— Что ж, — сказал парень. — В таком случае, Виталий Владимирович, я конфискую у вас права.
— Как? — Шапочка вжался в стул. — Как это «конфискуете»?
— Я принял решение лишить вас прав на управление транспортным средством.
— Как? — повторил Виталя и взглянул на меня в поисках поддержки. — Как же так? Я же… Это же…
— Вынужден предупредить, что за управление транспортным средством в период лишения прав вам может быть назначено наказание в виде штрафа в размере тридцати тысяч рублей и пятнадцати суток административного ареста. При повторном нарушении штраф составит триста тысяч плюс два года лишения свободы в…
Шапочку у меня значит отнять решили, да? Ну это мы ещё посмотрим.
— … управление транспортным средством подразумевает под собой даже трогание с места, движение по парковке, дворовой территории или…
Это игра не в одну калитку, нет-нет-нет. «Контора» для своих сотрудников будет делать ровно то же, что и сотрудники делают для «конторы». Так что отстоять водительские права Шапочки для меня теперь дело чести. Что-нибудь, да придумаю.
— … или же мы можем что-нибудь придумать, — ни с того ни с сего ляпнул ДПС-ник.
— Что?
— Что?
Я, признаться, от неожиданности немножечко в осадок выпал.
— Простите, — сказал я. — Вы сейчас предложили нам договориться?
— Нет, что вы? — явно нервничая сказал парень и прижал палец к губам. — Вы меня неправильно поняли, — а затем трижды раскрыл пятерню, мол, пятнадцать. Тысяч рублей, по всей видимости.
— А, — кивнул я. — Ага. Понятно.
И впрямь, теперь мне стало понятно абсолютно ВСЁ. Бедный пацан.
— Вам угрожали?
— Что? — теперь настала его очередь удивляться.
— Простите, молодой человек, я забыл ваше имя.
— Инспектор ДПС, Павел Иванович Дашков, — на автомате отчеканил парень.
— Павел Иванович, давайте сразу определимся: я вас ни в чём не обвиняю. И если вы захотите донести на вышестоящее начальство, которое оказывало на вас давление — милости прошу по адресу Плещеевская, дом 1А.
— Что? — Павел Иваныч окончательно потерялся и заладил: — Что? Чего? Почему?
— Ты хоть понимаешь, что ты сейчас делаешь, дурак? — спросил я. — Тебя в расход пустить решили, как самого молодого. Получится, значит получится, а не получится, так и не жалко, — я аж головой покачал от такой тупости. — Ты бы поосторожней с ними впредь, Павел Иваныч. С гнильцой у вас тут люди работают.
— Что?
— Виталя, пойдём.
— А права?
— Оставь.
Вперёд Шапочки, я вышел прочь с ДПС-овской кухни и чуть лбом не ударился об Алфёрова. Начальник полиции был тут как тут. Выжидал чего-то, и я даже знаю чего. Не нужно было быть проницательным сверх меры, чтобы проследить за их невербальным общением с бедолагой Дашковым.
Алфёров кинул поверх моего плеча вопросительный взгляд. Павел Иваныч еле заметно мотнул головой, мол, не вышло. Алфёров расстроился.
— Неспортивно, Константин Сергеевич, — сказал я, брезгливо поморщившись. — Фу, — чутка зацепил его плечом и двинулся на выход…
* * *
Дождь наконец-таки утих.
Обратно в офис мы вернулись на другом, не Шапочкином такси. Виталя при этом всю дорогу молчал, ну а оно и понятно. Переваривал. Всё-таки права были его хлебом, и этот хлеб у него только что отобрали.
Причём абсолютно законно, и обжаловать тут нечего.
Все остальные сотрудники «конторы» тоже закончили все свои выездные дела, и к нашему возвращению были на месте. Продуктивно, ничего не скажешь. От «пришёл» и «увидел» до «победил» в случае Дандевиля прошло всего лишь несколько часов, и ребята снова были предоставлены сами себе. Сидели в обесточенном здании и не знали, чем себя занять.
Именно поэтому я ожидал, что застану полномасштабную ругань всех со всеми, а в итоге нарвался на душещипательное зрелище…
В свете оплывших воском догорающих свечей, сотрудники выстроились рядышком и молча приветствовали Шапочку.
— Ну ты как? — первой спросила Ксюша.
— Да нормально я, — отмахнулся Виталя.
— Ты не переживай, парень, — подошёл к нему Виктор Саныч и похлопал по плечу. — Всё образуется, вот увидишь.
— Ты молодец, — и даже Брюллов, из которого довольно трудно вытянуть искренность, решил пожать таксисту руку.
И тут… тут внезапно выяснилось, что Шапочку любят без исключения все. То ли сын полка он у нас, а то ли без преувеличения цемент, что потихоньку застывает в фундаменте «Конторы по борьбе с лихоимством».
Даже Варвара Викторовна, которая вчера сорвалась на него за испорченный дубль, сейчас утешительно притопила Шапочку носом промеж своих грудей. Да чего там Варвара? Сайтама! Сидя на руках у Андрюхи, Сайтама принялся облизывать Шапочку. Впервые на моей памяти эта псина пренебрегла своими собственными неврозами и принялась делать то, что от неё и требуется — оказывать эмоциональную поддержку.
— Придумал уже что-то? — спросил у меня Панкратов.
— Да чего тут думать? Величество ведь обещал разговор. Вот и попрошу у него транспорт со спецномерами. Одну штуку для одного ведомства, без перебора. И будет у нас Шапочка с мигалкой…
  
— Правда⁈ — крикнул Виталя куда-то в жаркую ложбину Успенской-Меренберг.
— Конечно, правда. Единственный момент, что теперь ты на три года от нас никуда не денешься. Ну… пока права естественным образом не вернут.