Кошмар: литература и жизнь (СИ)
323
«(…) если взять да поставить их рядом, то никто, решительно никто не взял бы на себя определить, который именно настоящий Голядкин, а который поддельный, кто старенький, а кто новенький, кто оригинал и кто копия» (Там же, с. 147).
324
Л.H. Толстой. Война и мир. Толстой, ПСС. Под ред. В. Г. Черткова, М.-Д., 1930, т. 10, с. 273.
325
Там же, с. 273.
326
Там же, с. 274.
327
Там же, с. 274.
328
Там же, с. 275.
329
Там же, с. 276.
330
Там же, с. 277.
331
Там же, с. 277–278.
332
Д, с. 146.
333
Там же, с. 143.
334
Там же, с. 196.
335
Там же, с. 194, это же несколько раз повторяется на протяжении всей 10 главы.
336
Там же, с. 229.
337
Э. По. Вильям Вильсон (1839) Убийства на улице Морг. СПб., 2008, с. 30.
338
Д, с. 139.
339
Д, с. 140.
340
Там же, с. 142.
341
Там же, с. 152. Переживания Голядкина доносятся до нас в виде бессвязного потока слов, причем косноязычие Голядкина проявляется, как назло, в самые драматические моменты, когда он, по идее, должен был быть наиболее красноречив, чтобы поведать читателю обо всех разнообразных оттенках переживаемых им психологических трудностей: «Все еще бледный и чувствуя в совершенном разброде всю свою голову, крепко недоумевая, на что именно нужно решиться, присел господин Голядкин на стул. (…) Это, вероятно, как-нибудь там померещилось, или вышло что-нибудь другое, а не то, что действительно было; или, верно, это я сам ходил… и себя как-нибудь там принял совсем за другого… одним словом, это совершенно невозможное дело» (Там же, с. 165).
342
Там же, с. 218. «Я буду особо, как будто не я, — думал господин Голядкин — пропускаю все мимо; не я, да и только; он тоже особо, авось и отступится» (Там же, с. 170).
343
Там же, с. 223. «Таким-то образом сомневаясь и ища ключа и разрешения сомнений своих, герой наш добежал до Семеновского моста, а добежав до Семеновского моста, благоразумно и окончательно положил воротиться. „Оно и лучше, — подумал он. — Я лучше с другой стороны, то есть вот как. Я буду так — наблюдателем посторонним буду, да и дело с концом; дескать, я наблюдатель, лицо постороннее — и только, а там, что ни случись — не я виноват. Вот оно как! Вот оно таким-то образом и будет теперь“ (Там же, с. 223).
344
Там же, с. 184.
345
Там же, с. 140.
346
Там же, с. 152.
347
О серьезности отношения Достоевского к „Двойнику“ и по прошествии многих лет, свидетельствуют многие факты его творческой биографии. В частности, из Твери Достоевский в 1859 г. пишет брату, обещая привести исправленного „Двойника“: „Они увидят наконец что такое Двойник! (…) Одним словом, я вызываю всех на бой и, наконец, если я теперь не поправлю Двойника, то когда же его поправлю? Зачем мне терять превосходную идею, величайший тип по своей социальной важности, который первый открыл и которого я был провозвестником?“ (Письма, 1928, т. 1, с. 257). Сделать этого писатель не смог из-за своих долгов издателю Стелловскому.
348
Из письма брату (цит. по: Мочульский, ук. соч., с. 46).
349
Аналогию между „Двойником“ и творчеством Джойса проводит J. Franck. Dostoevsky. A Writer and His Time. Princeton U.P., 2010, p. 102.
350
Ф.М. Достоевский. Господин Прохарчин (далее — ГП). Достоевский, ПСС, т. 1, с. 245.
351
ГП, с. 249.
352
Там же, с. 243.
353
Там же, с. 252.
354
Анненский, ук. соч, с 32.
355
Там же, ук. соч, с 32.
356
Анненский указывал, что Достоевский „умел открывать бездны ужаса“ в обыденности.
357
Там же, с. 253.
358
Там же, с. 250. Гоголевские аллюзии не покидают автора „Господина Прохарчина“: „Ты, ты, ты глуп! — бормотал Семен Иванович. — Нос отъедят, сам с хлебом съешь, не заметишь…“ (Там же, с. 255).
359
Там же, с. 251.
360
Гроссман, ук. соч., с. 96.
361
Мочульский, ук. соч., с. 65. Так поступает, например, автор классической биографии Достоевского Дж. Франк, связывая героя „Хозяйки“ не с предшествующими работами Достоевского, а с мечтателем из „Белых ночей“ (Frank, Op. cit., p. 107).
362
Ф.М. Достоевский. Хозяйка (далее — X). Достоевский, ПСС, т. 1, с. 285.
363
Там же, с. 278.
364
Там же, с. 302.
365
Там же, с. 279–208.
366
Интересно отметить, насколько Достоевский по сравнению с романтиками, например, Новалисом, внимательнее и подробнее описывает переживание кошмара: „Юноша постепенно забылся в сладкой дреме и заснул. Ему приснилась сначала безграничная даль и дикие неведомые места. Он переплывал моря с непостижимой легкостью; он видел странных зверей; он жил с различными людьми, то среди битв, то в диком смятении, то в тихих селениях. Он попал в плен и в страшную нужду. Все ощущения достигли в нем неведомой до того напряженности. Он прожил бесконечно пеструю жизнь, умер и снова родился, любил с безумной страстью, и затем снова настала вечная разлука с возлюбленной“ (Новалис. Генрих фон Офтердинген. М., 1922).
367
X, 302.
368
Там же, с. 274.
369
Там же, с. 277–278.
370
Там же, 289.
371
Здесь и далее цит. по: М. М. Бахтин. Проблемы поэтики Достоевского. М., 1963. В первом издании 1929 г. „Проблемы творчества Достоевского“ мениппея не фигурирует. Это понятие появляется по втором, расширенном и дополненном издании 1963 г.
372
Бахтин. Поэтика…, с. 57.
373
Там же, с. 65.
374
„Уже в первый, „гоголевский период“ своего творчества Достоевский изображает не „бедного чиновника“, но самосознание бедного чиновника (Девушкин, Голядкин, даже Прохарчин). То, что было дано в кругозоре Гоголя как совокупность объективных черт, слагающихся в твердый социально-характерологический облик героя, вводится Достоевским в кругозор самого героя и здесь становится предметом его мучительного самосознания“ (Там же, с. 64).