Преданная (СИ)

После этого Тарнавский берет бумажку, внутри которой записан мой большой секрет. На ней тоже пишет «Вячеслав Тарнавский» и свой номер телефона. Вкладывает в зачетку и захлопывает.
Возвращает, не раскрыв.
– Подумай и позвони. Я верю своей интуиции. Она говорит, что ты мне нужна.
Сердце тарабанит бешено. Происходящее кажется сюром.
Что ответить – понятия не имею. Ваша интуиция – сука? Бегите?
Смотрю на зачетку с секретом.
В аудитории снова тихо. Слышно, что внизу под окнами обсуждает что-то и смеется группка студентов. Я им завидую. Тоже так хочу, а не метаться.
Раз. Два. Три. Время принимать решение, Юля. Давай.
Три. Два. Раз.
– Тебя еще поуговаривать? — Поднимаю глаза. На лице Вячеслава Тарнавского улыбка. Вспоминаю слова Руслана Викторовича, с которыми не поспоришь: Тарнавский умеет производить впечатление. Когда хочет. Но зачем на меня?
Если бы он знал, кому предлагает работу…
И снова раз. Два. Нет. Не могу.
Взгляд – на него. Беру зачетку и тяну к себе. Прячу в сумку.
– Не надо. Почему я? – Спрашиваю, почему-то думая, что никакой ответ уже не собьет.
Тарнавский хмыкает, склоняет голову и неприкрыто разглядывает.
– Не взять тебя – сознательно отдать другому. А я не настолько дурак.
Воспоминания о «другом» ползут холодом по спине.
– Я могла не прийти…
– Не пришла бы – не предложил. Но ты пришла. Чему я очень рад.
  
Глава 5
 
Глава 5 
Юля
Закончив третий по счету обход квартала, поворачиваю к суду, смотря в экран своего мобильного.
Злюсь, устала, ненавижу происходящее и себя за то, что позволяю всему происходить.
После зачета у Тарнавского меня снова встретил Руслан Смолин.
Я не решила проблему и не решилась ни на что, просто отложила, а ему сказала, что Тарнавский ничего не обещал, но позвал на собеседование.
Конечно, отец Лизы настойчиво предложил сходить. А еще ко мне на колени легли уже не пальцы, а конверт.
Осторожность не дала вспылить и гордо отказаться. Я послушно сложила его в сумку рядом с зачеткой и мобильным Тарнавского.
Открыла дома.
Тысяча долларов.
Вот так. Просто. Для меня – огромные деньги.
У другой девушки это, наверное, вызвало бы восторг, эйфорию. А я еще сильнее отчаялась.
Легкие на первый взгляд деньги легли грузом на плечи.
Я не думаю, что за каждый шажочек мне будут платить так щедро. Это мотивация. Но делать ничего я по-прежнему не хочу.
Не хочу, но…
Написала Тарнавскому, что подумала и согласна. Где-то через полдня получила от него: «супер, Юлия Александровна. Хорошее решение».
Вспоминаю и прерывисто вздыхаю.
К сожалению, нет, Вячеслав Евгениевич. Решение ужасное. Но вы позже узнаете. Или нет.
Я все же даю вселенной шанс доказать мне, что из любой безысходности существует хотя бы один маленький выход. Найти бы…
Сегодня на три мне назначено собеседование. Сейчас – без десяти. И я по-детски оттягиваю неизбежный звонок Тарнавскому.
Приехала заранее. Оделась в лучшее. Распечатала резюме.
Только не волнуюсь, что могут не взять. Больше об обратном.
Вздрагиваю из-за вибрации. Смотрю на экран и кривлюсь.
Пишет Лиза.
«Малыш, как насчет коктейльной вечеринки? В Барбару пойдем?»
Ее беззаботность меня убивает. Я верю, что подруга ни при чем и просто так совпало, но не злиться не могу. И поделиться с ней тоже. Боюсь ее отца.
Только и он мне тоже теперь пишет.
«Не перенес?»
Это как раз от него.
Выдыхаю и блокирую мобильный, оставив обоих Смолиных без ответа.
Занимались бы друг другом, вот честно. А меня… И Тарнавского… Оставили бы в покое.
Я знаю, что Лиза переживает из-за моей внезапной отчужденности. Причин я не объясняю. Буду ли в принципе – не знаю. И думать не хочу.
Слух раздражает сигнал автомобиля.
Я рефлекторно дергаюсь и отступаю в сторону, хотя и так стою на безопасном тротуаре за столбиками. Просто чувство безопасности – это блажь, которой я в последнее время лишена.
Телефон продолжает щекотать вибрацией ладонь, но я даже не смотрю. Опускаю руку, разглядывая череду машин на светофоре.
 
Сначала проезжаюсь по всем, потом останавливаюсь на знакомой низкой ауди. Купленной на взятки, если верить Лизе и ее отцу.
За рулем Тарнавский. Вижу его профиль и волнение выплескивается адреналином в кровь.
Он же не дурак, правда?
Не пользовался бы вот так в открытую имуществом, происхождение которого не может объяснить? Или ему настолько на все похуй, что…
Прищуриваюсь, присматриваюсь…
Он поворачивает голову и я осознаю, что в машине мой судья не один.
Делаю шаг в сторону. Напрягаю зрение.
Рядом с ним сидит девушка. Или женщина.
Не знаю, придумываю или нет, но мне кажется, что она тянется к нему. Тарнавский не против. Улыбается. Она пытается поцеловать в подбородок сбоку, он дергает голову. Сжимавшие нижнюю челюсть мужчины пальцы слетают, но девушка не сдается – подается за ним и прикусывает.
Тарнавский смеется. Я его вдруг ненавижу.
Господи, почему Смолин попытался подкупить не ее? Почему я вообще здесь?
На светофоре зажигается зеленый. Машина судьи сворачивает.
Тарнавский занимает одно из нелогично свободных в загруженном центре мест перед зданием суда. Подозреваю, оно закреплено за моим бывшим преподавателем. Вряд ли соцпакет судьи предполагает паркоместо, так что это – еще одна грань его договоспособности. Конечно же, машину никто не заберет.
Не знаю, зачем себя накручиваю.
Стою на углу улицы и слежу, как из машины выходит он. Его… Кто-то.
Мне приятно, что Тарнавский не открыл ей дверь и даже руку не подал. Не знаю, почему. Да и какая разница?
Разглядываю внимательнее. Она стройная. Одета с иголочки. По-офисному. Рыжая. Смотря на осанку – и сама ровняю спину.
Обойдя машину – не лезет к Тарнавскому. Они обмениваются парой фраз, улыбаются друг другу. Девушка разворачивается и уходит первой. Тарнавский… Смотрит вслед. Меня сжигает глупой ревностью.
Рыжих любите, господин судья? Такими же себя окружаете?
Ну и идите к черту!
Состою из импульсивных несовершенных поступков.
Хочу развернуться и сбежать. Бросить в черный список всех. Собрать чемодан, вернуться домой. Переждать. Перебояться. Перетерпеть. В сентябре вернуться…
Но не успеваю. На часах 14:57, а телефон опять жужжит.
Смотрю на экран – Вячеслав Тарнавский.
Спесь моментально слетает. Осторожно смотрю через плечо. Он стоит на тротуаре один и ждет чего-то от экрана.
Когда не беру – скидывает и хмурится.
Мое секундное колебание заканчивается ожидаемо: ступаю из-за угла навстречу.
Ловлю взгляд на себе. Еще сильнее развожу плечи и стараюсь не реагировать на персонально мою улыбку.
Ты просто следуешь плану, Юль. Пока что он предельно прост. Делать, что говорят, но не вредить, пока получается. А потом… Посмотрим.
Набравшись смелости – отдираю взгляд от ворота белоснежной рубашки и еду выше. Встречаюсь с глазами. Сглатываю.
Тарнавский поворачивается ко мне. Когда останавливаюсь на расстоянии полутора шага – протягивает руку.
Я бы может постеснялась, но вкладываю в ладонь пальцы.
Бросаю взгляд мужчине за спину. Девушка, которую он подвез, как раз поднимается по ступенькам соседнего здания.
Я смотрю на нее, она – на нас. Я ему никто но почему-то приятно думать, что вот сейчас вызываю в ней те же эмоции, что она во мне чуть раньше.
Возвращаюсь к Тарнавскому. Дергано улыбаюсь.
– Волнуешься?
В ответ на этот вопрос врать не приходится. Киваю.
Достаю пальцы, он отпускает.
Слежу, как прячет ладонь в карман. Силой заставляю себя снова оттолкнуться от ткани брюк и подняться к лицу.
Я растеряна, Тарнавский смотрит с улыбкой.
Хорошо быть им. Не смущаться. Не бояться. Хочу.