Перед рассветом (СИ)

— Какой ещё… Символ? — спросил я, проглотив неприличное слово, которым едва не разбавил высказывание.
— Ну… — Света завертела рукой, пытаясь помочь себе жестами, но без особого успеха. — Каждый мир — это, можно сказать, живое существо. В каждом живом существе есть и Свет, и Тьма. Но в норме каждое тянется к Свету…
Я кивнул и прикрыл рот ладонью, чтобы не видно было зевка. Как-то слишком издалека она начала.
— Шестнадцать лет назад к этому миру подступилась Тьма, и он, естественно, начал бороться, — продолжила Света. — Любой мир начинает бороться! Он пытается отделаться от Тьмы, и это проявляется на всех уровнях.
— Так близняшек… то есть, изначально — одну девочку, разделило пополам в рамках борьбы с Тьмой? — уточнил я. — И… чем же это помогло?
Света улыбнулась.
— Это немного не так работает. Когда ты пишешь, твой карандаш оставляет на бумаге след. И бумага немного продавливается, повторяя форму букв. Но ведь это продавливание ничем не помогает. Никому. Просто так получается.
— Побочный эффект?
— Символ. Я же сказала.
— Ладно, пусть будет Символ. И в чём же нам повезло? В чём удача?
Тут Света смутилась.
— Ну… Я не уверена точно… Однако я чувствую, что эта разделенная девушка имеет огромное значение в борьбе с Тьмой.
— Может, близняшек нужно объединить? — предположил я.
— Может, — пожала плечами Света.
— Тогда, боюсь, я тебя расстрою. Никто не знает, как это сделать.
Света легкомысленно отмахнулась:
— Ах, вот это как раз не проблема. Я могу их объединить. Нужно лишь собрать девушек в одном помещении… А лучше на улице. Потому что могут быть разрушения.
— Ну тогда рекомендую Башню-руину, — усмехнулся я. — Ей не привыкать. Давай честно: ты просто хочешь погулять в парке?
Света засияла:
— А можно⁈
— Ладно, — вздохнул я. — Придумаем что-нибудь. Может, и правда провернём аферу с неблизняшками. Завтрашней ночью, например. Ночь ведь подойдёт?
— Конечно, — встрепенулась Света. — Ночью есть луна, звёзды…
— Вряд ли, — разрушил я её надежды. — Сентябрь к концу подходит, а мы в Санкт-Петербурге.
— Не важ-но! — продолжала сиять Света. — Всё получится!
— Мне бы твой энтузиазм, — вздохнул я. — Ну да ладно. Близняшки — это хорошо. Надеюсь, что если их объединить, вопрос со Златой и Жоржем решится сам собой. Но изначально я пришёл сюда по другому поводу. Вот эта книга, если верить мудрецам из Тайной канцелярии, содержит в себе информацию о грядущих прорывах Тьмы.
Я положил на перину рядом со Светой книгу Юнга.
  
Глава 22
 
— Речь идёт не об обычных прорывах, — принялся объяснять я. — Там готовится что-то более глобальное. Этакие мины замедленного действия, оставленные Юнгом. Учитывая его перемещения, точно задействованы такие города, как Петербург, Москва и Париж. Хотя не стоит забывать, что Юнг использовал порталы с той же легкостью, с какой мы используем двери. Так что запросто может быть хоть Антарктида. Ну и точного времени прорывов мы, разумеется, не знаем. Однако есть мнение, что если воздействовать на книгу Светом…
Света уже не слушала. Она пододвинула к себе книгу и всмотрелась в обложку. Воскликнула:
— Какая гадость!
— Не суди о книге по обложке, — усмехнулся я. — Внутри всё гораздо хуже.
— Я ведь говорила, что вижу всё иначе. Это… Это даже не книга!
— А что?
— Не знаю… Какой-то мерзкий сгусток. Слизь. Фу! — Света шарахнулась и содрогнулась всем телом. Казалось, её вот-вот вырвет.
— Целовать её, думаю, не нужно, — усмехнулся я. — В прекрасную принцессу она от этого точно не превратится. А если превратится — то будет явный перебор с принцессами, я столько не вывезу. Ты можешь на неё… воздействовать? Ну, не знаю… Посветить, что ли?
— Я бы с удовольствием её испепелила, — процедила Света сквозь зубы.
— Не раньше, чем я получу информацию.
— Но я не знаю, как добыть информацию!
— Просто посвети. И наращивай интенсивность, пока что-то не получится.
— А если ничего не будет получаться, и эта гадость начнёт гореть? — заинтересовалась Света.
 
— Тогда можешь сжечь, — вздохнул я.
Если уж Света своим воздействием ничего не сможет получить от книги, то и никто не сможет. А значит — пусть горит.
Разрешению сжечь ненавистное нечто Света заметно обрадовалась. Она подвинулась вперёд и, прищурив один глаз, вытянула над книгой руку.
Из центра ладони ударил яркий луч. Мне пришлось отсесть подальше и прикрыть глаза. Чувство было такое, будто на сварку посмотрел. Перед глазами заплясали разноцветные пятна. Кожей я ощущал жар, но книга ещё не горела. Она… начала корчиться.
Как живое существо, книга сжималась от боли. Она словно бы пыталась уползти, но не могла. И вдруг я услышал крик.
Сначала — как звон в ушах, потом — будто крик младенца. И наконец он выродился в полноценный стон, который мог издать только взрослый человек:
— Хватит! Хватит!
— Не останавливайся, — велел я Свете и вскочил на ноги.
Посмотрел в ту сторону, откуда доносился голос. Глаза уже справились с раздражением и привычно легко вцепились в полумрак. Там, в углу, шевелился человек.
Впрочем, человеком его можно было назвать лишь условно. Я видел, что он не опирается на пол в действительности. Видел и лёгкое призрачное свечение, не такое, как у Светы.
А когда он поднял голову, я узнал его лицо, несмотря на гримасу страдания.
— Господин Юнг, — сказал я. — Какая встреча. Что, не захотелось после смерти растворяться во Тьме?
— А кому бы захотелось? — прошипел призрак. — Я верой и правдой служил ей, но она не делает исключений ни для кого! Если бы мы победили, если бы я остался жив, я перешёл бы в следующий мир, но… но…
— Но ты предполагал, что можешь сдохнуть, и на всякий случай построил маленький домик, — усмехнулся я.
— Не льсти себе, Бродяга, — процедил сквозь зубы Юнг. — Я делал так в каждом мире! Я знаю такие законы мироздания, о которых вам не узнать никогда! Я умею выживать, несмотря ни на… Проклятье, да пусть же она прекратит!
Призрак взвыл и вновь скорчился от боли. Я поспешно выставил глушилку. Чёрт его знает, слышны ли окружающим вопли призрака, но лучше перестраховаться.
— Она не прекратит, — сказал я. — До тех пор, пока мы не проясним всё. Мне нужна информация. Ты сам знаешь, какая.
— Проклятый бродяга!
— Да брось. Облегчи душу. Ты ведь уже потерял всё, чего тебе бояться?
— Я не потерял всего. Никогда не теряю. Просто… отпустите… меня… Я не наврежу больше этому миру, не смогу…
— Но ты можешь ему помочь! — поднял я указательный палец. — А это гораздо круче. Итак, мега-прорывы. Сколько, где, когда. Вот что меня интересует.
Видимо, догадливая Света в этот момент усилила накал. Так что Юнга буквально выгнуло назад, он фактически переломился пополам. К счастью, это был не живой человек, а призрак. На внятности речи перелом никак не отразился.
— Нет! — рявкнул Юнг.
— Ну, нет так нет, — пожал я плечами. — Света, подбавь огонька.
Призрак бросился на стену и стёк по ней, скуля, как щенок.
— Я скажу… — едва разобрал я. — Скажу… Покажу! Только пусть она прекратит!
Юнг резко развернулся ко мне лицом, потом посмотрел куда-то вверх. Я проследил за его взглядом и присвистнул.
На потолке появилась карта. Выглядела она как проекция в кинотеатре. И на ней было несколько чёрных пятен — обозначающих, видимо, места прорывов.
— Карта мира, умник? — Я посмотрел на призрака. — Ты издеваешься? Одно пятно может означать десять мест прорывов!
— Чего ты от меня хочешь? — простонал Юнг.
— Точные координаты всех мест. И даты прорывов.
— Это… Это невозможно! Прорывы привязаны, в основном, к людям. А люди… перемещаются. Точное время назвать нельзя, это будет зависеть от многих факторов. Прорывы будут происходить по мере истончения ткани мироздания.
— Хм-м. Ну, допустим. Тогда — имена людей, о которых ты говоришь? Как их найти?