Перед рассветом (СИ)

— Ты умеешь становиться невидимой⁈
— Кажется, да. — Света хихикнула.
— А почему сразу не сказала?
— Ты не спрашивал… Да я и сама не очень хорошо знаю, что умею в твоём мире. Мне здесь всё в новинку.
Ну да, один-один. Если бы Света стала невидимой прошлой ночью, всё прошло бы куда тише.
— Я, правда, не очень уверена, как буду идти, не видя ног, — сказала Света. — Всё так непривычно…
В следующую секунду меня ударили по голове. Не сильно, но чувствительно.
— Ой, прости! Я не хотела! — ахнула пустота передо мной.
— Это была нога? — уточнил я.
— Рука. Рук я тоже не вижу.
— Ладно. Снимаю глушилку. Задача номер один — выйти из комнаты. Задача номер два — выйти из коридора на лестницу. Там разрешаю немного выдохнуть.
Уже первая задача оказалась не самой простой. Я открыл дверь, выглянул наружу — никого не увидел. Сделал шаг в сторону и подождал, как подобает в приличном обществе. Ощутил, как мимо меня проходит что-то невидимое и спустя три секунды двинулся следом. Чтобы немедленно столкнуться со Светой.
— Ой!
— Блин! Почему ты остановилась?
— А мне нужно было пройти первой? Я думала, что ты должен проходить первым. Ты ведь меня защищаешь, а там может быть опасность.
— Здесь, в этом мире, мужчины пропускают женщин вперёд. Так уж заведено.
— Почему?
— Потому что… — Тут я сам подвис. — Эм… Ладно, проехали. В общем, просто запомни: когда ты видимая, и перед тобой открывают дверь, проходи первой.
— Даже если дверь откроет Жорж Юсупов? — уточнила Света.
— Если рядом с тобой оказался Жорж Юсупов, значит, что-то пошло не так. И лучше бы тебе не ждать, пока он откроет дверь, а бежать от него подальше, разыскивать меня.
Уладив все эти вопросы, мы наконец оказались в коридоре. Но тут в его конце, со стороны парадной лестницы, показался… слава богу, Борис.
Великий князь был в явно приподнятом состоянии духа, улыбался и что-то напевал. Но, увидев меня, резко помрачнел.
— Костя, — сказал он и решительно направился ко мне. — А я как раз тебя ищу. Нам надо поговорить.
Я почувствовал движение — Света переместилась мне за спину. Умница девочка, соображает.
— Если вы про Жоржа, ваше высочество, то я уже в курсе, — сказал я.
— Про Жоржа?.. Ах, нет, Жорж меня не интересует. Это по поводу Агаты.
— Ну и что насчёт неё? — вздохнул я.
— Она не хочет объединяться со Златой. Больше не хочет.
— Знаю.
— Знаешь? — озадачился Борис.
— Ну да, она мне свои желания изложила. Или что, она просила вас поговорить со мной по-мужски?
— Вроде того, — пробормотал Борис.
— Я вас услышал.
— И ты так просто сдашься? — не поверил Борис.
— Во-первых, я, собственно, ни на что официально не подписывался. Если помните, эти «неблизняшки» сами на меня налетели со своими проблемами и до недавних пор обе были уверены, что я эти проблемы решу. Теперь половина из них переобулась в прыжке. Но знаете, что осталось неизменным?
— Что?
— Я как не знал раньше, так и до сих пор понятия не имею, каким образом сделать из них двоих одного человека. Так что можете с Агатой спать спокойно.
Борис покраснел:
— Как ты смеешь⁈
— Я не то имел в виду, — отмахнулся я. — А вам не надо было так много общаться с Вовой, ваше высочество. Он вас испортил.
Осознав свою промашку, великий князь покраснел ещё сильнее и забормотал было какие-то оправдания. Но я их быстро оборвал:
— Впрочем, хорошо, что вы пришли ко мне. Мне нужна от вас одна услуга.
— Что угодно, — тут же встрепенулся Борис. — Ты знаешь, сколь многим я тебе обязан…
— Мне нужно встретиться с вашим отцом. Обычно Его величество сам меня находил или вызывал. Я не очень понимаю, каков официальный порядок. Прямой связи с ним у меня нет, а дело срочное…
— Ни слова больше, — взмахнул рукой Борис. — Сегодня же поговорю с Его величеством. Уверен, что он назначит встречу. Это срочно?
— Срочнее не придумаешь, — кивнул я.
— Значит, положись на меня.
И Борис, развернувшись, пошел обратно — явно изменив все свои планы ради меня. Золотой пацан, в сущности. Только мелкий и влюбчивый. Но это пройдёт.
 
— Ну, второй этап, — тихо сказал я, выждав секунд десять. — Готова?
— Да, — шепнула на ухо невидимая Света.
Я шагнул к двери, ведущей на чёрную лестницу, открыл её и выглянул наружу. На площадке было пусто, и я опять пропустил Свету вперёд. Когда дверь за нами закрылась, меня схватила за плечо невидимая рука.
— Я не могу, — шепнула Света.
— Чего не можешь?
— Спуститься!
— Почему?
— Ног не вижу!
Я представил себе, каково это — спускаться, не видя ног. Потом прибавил к этому тот незаурядный факт, что последние шестнадцать лет минимум жизнь Свету лестницами не баловала.
— Значит, делайся видимой.
— У… уверен?..
— На все десять процентов.
— Так говорят, когда уверены полностью?
— Точно, — улыбнулся я. — Давай, если что — все разговоры беру на себя. Хотя, теоретически, мы не должны тут ни на кого нарваться.
Курсанты чёрной лестницей почти не пользовались. Кому охота ковылять по ступенькам в полутьме, когда есть парадная лестница — широкая и прекрасно освещенная?
Рядом со мной внезапно появилась симпатичная лохматая курсантка. В полумраке её собственное свечение здорово бросалось в глаза, проскочить бы тут побыстрее…
На этот раз я пошёл по ступенькам первым. Из тех соображений, что если Света всё же решит полететь кувырком, я её поймаю. Технически, было бы проще снести её на руках, но тренироваться-то надо! А то хорошо будет выглядеть оружие Света, пасующее перед паршивой ступенькой…
Света обеими руками вцепилась в перила и медленно начала спускаться. Судя по напряжённому лицу и закушенной нижней губе, это простое и привычное для любого человека действие требовало от неё нешуточных усилий.
— Ну как? — спросил я на середине пролёта.
— Ноги болят, — тихо сказала Света. — Голова кружится. В глазах темнеет.
— Может быть…
— Нет-нет! Я справлюсь!
Я молча продолжил страховать. Спустя десять минут лестницу мы одолели. Мне эти десять минут показались вечностью.
— Это всё? — вздохнула Света.
— Почти. Снаружи ещё крыльцо, но там буквально несколько ступенек.
Однако ещё до крыльца нам было суждено столкнуться с препятствием.
— Константин Барятинский! — провозгласил голос, слишком хорошо мне знакомый, чтобы надеяться увидеть кого-то другого.
Я увидел стоящего на нижней площадке Жоржа Юсупова. Выглядел он безукоризненно.
Академическая форма новёхонькая, туфли блестят, волосы безупречно расчёсаны, на губах — надменная аристократическая улыбка.
— Георгий Юсупов, — произнёс я.
Не столько ответил на так называемое приветствие, сколько дал Свете понять, кто перед нами. И Света сообразила — переместилась мне за спину. Впрочем, Жорж на неё даже не посмотрел. Он остановился передо мной и протянул руку. Я посмотрел на неё, на Жоржа.
— Это что?
— Предлагаю забыть наши разногласия, господин Барятинский, — объявил Жорж. — После того, что случилось — о чём, полагаю, ни вы, ни я не имеем никаких резонов рассказывать кому бы то ни было — я считаю себя полностью удовлетворённым. И законы чести требуют от меня протянуть вам руку.
Вот тут я немного растерялся. Не знал, что и подумать в такой непривычной ситуации. С одной стороны, Жорж в кои-то веки говорил, как взрослый неглупый человек, и это — хорошо. С другой стороны, говорить как взрослый неглупый человек Жорж не умел физически, и это было странно.
С третьей стороны, даже взрослый неглупый человек произносил бы эти же слова другим тоном. Он говорил бы неохотно, хмурясь. Я его застрелил, всё-таки. В ответ на то, что сам он лишь по счастливой случайности не застрелил меня, но то уже вопрос десятый. И смерть отца Жоржа — тоже моих рук дело, как ни крути.
Понять такое можно. Принять такое можно. Однако так вот запросто стать другом собственного убийцы можно, пожалуй, лишь в не самом умном кино.