Рукопись антиквара

Не помню, говорила я или нет, но Максим – мужчина… ну если не толстый, то, скажем так, крупный, поэтому быть неслышным и незаметным у него не очень получается.
И вот сейчас я четко расслышала, что за стеной кто-то ходит и двигает мебель…
Ну слава богу, значит, Максим вернулся!
Я натянула спортивный костюм, всунула ноги в тапочки и вышла из квартиры.
Конечно, сейчас раннее утро, очевидно, Максим только приехал и постеснялся звонить ко мне. А я нахожусь в очень затруднительном положении, он оставил меня со своей собакой и пропал в неизвестном направлении. Так что я имею полное моральное право выяснить обстоятельства, невзирая на время…
  
Берри спокойно спал на коврике возле кровати. Я хотела его разбудить и обрадовать, но что-то меня остановило.
Я тихонько вышла из квартиры и позвонила в соседскую дверь.
Там на какое-то время наступила тишина, затем раздались шаркающие шаги, и дверь распахнулась.
Я испытала горькое разочарование: передо мной стоял не Максим.
На пороге возвышалась монументальная фигура Рогнеды Ивановны. Хозяйки квартиры, которую снимал Максим. Я ее видела пару раз, она довольно противная, нелюбезная тетка, однако Максим ей благодарен за то, что пустила его с собакой.
Подозреваю, что слупила Рогнеда за это немалые деньги, но точную сумму не знаю, мы с Максимом не в таких отношениях, чтобы интересоваться его денежными делами.
– Тебе чего? – спросила она, смерив меня неприязненным взглядом.
– Я думала, это Максим вернулся…
– Думала она! В такую рань спать надо, а не думать!
– Вот вы же не спите! Шумите, мебель двигаете!
– Я в собственной квартире имею право делать что захочу! Тебя спрашивать не хватало!
– Да ладно вам… так что, Максим не вернулся?
– А тебе какое до него дело?
– А такое, что он мне Берри оставил!
– Какую еще бэби? Ты чего, спала с ним, что ли? Тогда я знать ничего не знаю! И понятно, почему он сбежал!
– Да типун вам на язык! – разозлилась я. – Берри – это собака, вы сами с Максима за нее несусветные деньги взяли!
Последнее я брякнула наугад, и по лицу хозяйки поняла, что я права.
И тут я увидела за спиной у Рогнеды чемодан, из которого торчал черный мужской носок, как непрожеванный кусок колбасы из собачьей пасти.
Рогнеда перехватила мой взгляд и ногой задвинула чемодан за тумбочку.
Так-так, стало быть, Максиму отказали в квартире, раз вещи его выбрасывают. Внезапно у меня как-то неприятно кольнуло в желудке. Или это сердце?
– Это его вещи? – Я кивнула на чемодан.
Рогнеда фыркнула на меня, как рассерженная кошка:
– А хоть бы и его… тебе до этого какое дело?
– А куда вы их собираетесь девать?
– Опять-таки, какое тебе дело? Я, может быть, другим людям хочу квартиру сдать, и его вещички мне здесь ни к чему!
– Как это – другим людям?
– Сегодня какое число?
– Да откуда я знаю? Ну, вроде второе ноября!
– И не второе, а уже третье! А у нас с ним был договор: платить каждое первое число! Срок в срок! И не задерживать! А если задержит – стало быть, я могу квартиру сдать. У меня, знаешь, простоев не бывает, квартира пустая стоять не будет!
– Но он же вернется!
Рогнеда прищурилась:
– А ты почем знаешь? Он тебе звонил?
– Нет…
– Ну так и помалкивай.
– Ну, может быть, ко мне эти вещи пока поставить? Он вернется, я ему все и отдам…
– Ну ты даешь! Долго думала? Он вернется, скажет, что-то пропало, а кто отвечать будет? Ты съедешь, где тебя искать? Нет уж, ученая уже, никому не доверяю!
– Да ничего он не скажет…
– А ты почем знаешь?
Разговор грозил пойти по кругу, так что я собралась с мыслями и заговорила тверже:
– Вот что, вы мне тогда хоть корм собачий отдайте! Он ведь мне собаку свою оставил, ее надо чем-то кормить?
– Чего это я тебе что-то должна отдавать?
– Да вам-то этот корм зачем? У вас собаки нет… вы его что, сами есть собираетесь?
– Да хоть бы и сама! – фыркнула Рогнеда. – Тебя это ни в каком случае не касается!
– Но собаку кормить надо…
Рогнеда изобразила на лице интенсивную работу мысли и неожиданно смилостивилась:
– Ладно, черт с тобой, забирай этот корм! Мне он и правда не нужен. Место только занимает.
– А где хоть он?
– Где-где, известно где – в кладовке.
В прихожей, возле кухонной двери, была еще одна дверь, на нее и кивнула Рогнеда.
Я открыла эту дверь и оказалась в маленькой темной кладовке. Включила свет, и прямо напротив двери увидела большой мешок из плотной бумаги, на котором была изображена довольно ухмыляющаяся собачья морда. Кстати, очень похожая на Берри.
Я ухватилась за углы этого мешка, попыталась его поднять – но это оказалось выше моих сил, мешок был на удивление тяжелый.
– Ну что ты там возишься? – проговорила Рогнеда, заглядывая в кладовку. – Я тебе только корм разрешила взять! Смотри другое что не прихвати!
– Да мне и с этим-то не справиться, куда уж еще! – пропыхтела я, возясь с мешком. – Может, вы мне поможете?
– Еще чего! – фыркнула Рогнеда. – Сама управляйся как хочешь! Тебе надо, ты и возись!
Я сделала еще одну попытку, но моей силы не хватало, чтобы поднять злополучный мешок.
Тогда пришлось тащить его по полу волоком.
Я вытащила мешок в прихожую, под подозрительным взглядом Рогнеды доволокла до квартирной двери, перетащила через порог.
Едва я вытащила мешок из квартиры, Рогнеда тут же захлопнула за мной дверь.
Я перевела дыхание, дотащила мешок до своей квартиры.
Там, у входа, меня встретил Берри.
– Проснулся наконец! – рассердилась я.
Пес посмотрел виновато, и я вспомнила, как Максим говорил, что Берри отчего-то очень не любит Рогнеду Ивановну.
Что ж, теперь я его понимаю.
Мешок Берри обнюхал с большим интересом.
Я кое-как доволокла несчастный мешок до кухни и тут же отправилась в душ. Требовалось срочно привести мысли в порядок, мне всегда помогает горячий душ.
Голова, болевшая вечером, прошла, только была какая-то чужая и тяжелая, словно налитая свинцом. Я долго стояла под горячим душем, потом сушила волосы феном, после чего у меня появилась надежда, что если выпить чашку крепкого кофе, то в эту самую голову придет какая-нибудь дельная мысль.
Разумеется, на съемной квартире не было у меня кофеварки. Опять же, рассиживаться в кафе Октавиан запретил категорически.
Обычно я беру кофе с собой в небольшом магазинчике на углу, хотя это тоже чревато тем, что меня запомнят.
Так или иначе, сейчас раннее утро, магазин закрыт. Так что я сварила кофе в обычной турке и насыпала Берри солидную порцию корма. Он все терся около пакета.
– Да не волнуйся, это все твое, теперь надолго хватит!
От кофе в голове прояснилось, однако никакой умной мысли там не возникло.
И то сказать, откуда ей взяться? Я совершенно не представляла, что мне теперь делать.
Куда подевался Максим? Я не знаю. Не знаю даже, куда он поехал. То есть полетел, он сказал, что самолет ждать не будет. Но у меня нет подтверждения его словам.
Более того, я не знаю, чем он занимается, есть ли у него работа и какая и как он зарабатывает деньги.
И еще… я с ужасом поняла, что не знаю даже фамилии Максима! Вот так как-то, живем почти два месяца рядом и…
Но говорила уже, что Октавиан строго-настрого запретил мне всяческое общение. Встретила соседа на лестнице, поздоровалась – и пошла себе мимо. А если он настаивать будет на близком знакомстве – говорить, что бойфренд ревнивый. Или просто подальше послать, если уж совсем непонятливый.
Так что познакомилась я с Берри, он подошел ко мне на лестнице. Говорила уже, что Берри – красивый пес и очень ласковый, так что мы сразу подружились.
  
Максим мне тоже нравился, но держались мы с ним осторожно. Как-то пару раз гуляли с Берри, они случайно меня встретили, Максим о себе ничего не рассказывал и меня тоже не расспрашивал, мне это вполне подходило.