Лощина (ЛП)

Сделав глубокий вдох, мне удается собраться с духом. И я продолжаю идти.
Тихо прохожу мимо лестницы и направляюсь в женское крыло. Пытаюсь сохранить храбрость при себе, когда заворачиваю за угол, ожидая увидеть тело в другом конце коридора.
Но там ничего нет. Крови тоже. Я смотрю себе под ноги и вижу, что пол просто деревянный. Кажется, все спят.
Я глубоко выдыхаю, проводя рукой по лицу. Это все было нереально. Ни крови, ни тела. Все это было в моей голове. Давление новой работы и потребность создать новую жизнь накапливаются внутри меня. Не говоря уже о том, что я давно не употреблял ни наркотики, ни алкоголь. Организм перестраивается.
Я стою там мгновение, затем понимаю, что учительница может выйти из своей комнаты и увидеть, как я слоняюсь по коридорам. Беру себя в руки и возвращаюсь тем же путем, каким пришел, удивляясь, насколько сухой пол. Я знаю, что прикасался к крови, я чувствовал ее запах, но что, если все это было иллюзией? Что, если все это нереально, сон?
«Вот и все», — думаю я про себя. «Я просто устал. Как только вернусь в постель, все закончится. Я проснусь, день начнется сначала, и все это сотрется из памяти».
Заворачиваю за угол в свой коридор.
И вижу тело.
Прямо за моей открытой дверью длинные руки в бледной, испачканной кровью ночнушке тянутся в мою комнату.
На этот раз крови нет, но тело там, худые серые ноги исчезают за моей дверью. Коридор снова пустеет.
Меня тошнит, свеча снова дрожит в руке, настолько сильно, что пламя мерцает, почти погасая.
— Черт, — ругаюсь я, умудряясь держать огонь подальше от своего дыхания.
«Это нереально», — говорю я себе. «Помни, крови теперь нет. Это не соответствует законам физики, законам науки».
Да, но магия тоже не соответствует, а она очень даже реальна. Она управляет моей жизнью. Как я могу предполагать, что все это у меня в голове?
И все же я иду по коридору обратно в свою спальню, как будто меня подталкивает нечто. Шаг за шагом, свет мерцает, в здании так тихо, что я слышу только биение своего сердца. Даже глухого стука не слышно; шорох ночнушки тоже исчез. Здесь только я.
Здесь только я.
Только я.
Подхожу к двери и на секунду боюсь предстоящего ужаса. Боюсь самой мысли о том, что ждет меня внутри.
«Они сожрут твою душу», — говорила Мари.
Вот незадача. Возможно, у меня нет души.
Я вхожу в свою комнату, выставив подсвечник вперед, освещая темноту.
Там ничего нет.
Ничего, кроме свечей вдоль всего подоконника, пламя танцует, словно от дуновения ветерка. Что происходит, во имя всего святого? Я их не зажигал. Точно знаю.
Быстро захожу внутрь и осматриваюсь, даже заглядываю в ванную и шкаф, убеждаясь, что эта тварь нигде не спряталась. Потом подхожу к столу возле окна и свечам на подоконнике.
Задерживаю дыхание.
На столе лежит черная змея, в голову, в середину и в кончик хвоста которой воткнуто несколько швейных игл. Она мертвая, если не считать слабого подергивания хвоста.
А под ней что-то написано на клочке бумаги очень мелким почерком.
Кровью.
Добро пожаловать в Сонную Лощину. Ты можешь не вернуться.
Глава 9
Крейн
Достаточно сказать, что прошлой ночью я почти не сомкнул глаз. После того как нашел послание, я быстро избавился от змеи в лесу. К счастью, животинка подохла — должно быть, двигалась из-за рефлекса. Только тогда я понял, что надо было закопать еще швейные иглы и листок бумаги. Конечно, кровь, которую я видел в коридоре, была ненастоящей, а женщина, волочащаяся по полу, исчезла, но это были единственные доказательства. Проблема заключалась в том, что я не знал, о чем свидетельствует моя находка.
К тому времени, как взошло солнце, отливая бледным золотом на поверхность черного озера между клочьями тумана, я уже был в столовой и взял завтрак — яйца и сало. Никто еще не встал, включая студентов. Удивительно, что у меня вообще есть аппетит, и только когда я заканчиваю трапезу и беру чашку кофе у повара, начинают заходить другие учителя и ученики.
 
Появляются две девушки, которые ходят в одинаковых нарядах. Они, должно быть, сестры, их лица похожи, идентичные косы заплетены на верхушке головы. Они тихие и застенчивые, и хотя с начала занятий прошла всего неделя, и я все еще знакомлюсь со всеми, помню, что они ходят на мимикрию. Они из Оклахомы, и, вроде, обе увлечены астрологией. В частности, я знаю, что одной из них снятся вещие сны.
Потом заходит мужчина, Дуг Смит, на несколько лет старше меня, с седеющей бородой, подает надежды в психометрии, чем и обладает Леона — способностью к предвидению, прикасаясь к объектам. Вчера он продемонстрировал это на моем занятии по псионике.
Некоторые учителя не всегда едят в столовой. Я вижу застенчивую и тихую мисс Питерс с ее грустными глазами и румяным лицом, сидящую в одиночестве с ломтиком хлеба и сиропом, но больше никого. Хотел увидеть Дэниэлса или Дези, чтобы спросить, не слышали ли они каких-нибудь странных звуков прошлой ночью. Возможно, мой вопрос прозвучит немного глупо, но я должен знать, что все это было реальностью.
Тянусь к карману пальто и запускаю пальцы внутрь, нащупывая записку. Пока у меня есть она, я знаю, что это был не сон.
Допиваю остатки кофе и встаю, чтобы взять еще чашку, когда натыкаюсь в очереди на Сестру Софи.
— Профессор Крейн, — говорит она мне, ее лицо светлеет, когда она снимает капюшон. Сестра Софи — близняшка Сестры Маргарет, обе выглядят совершенно одинаково, за исключением маленькой родинки над губой Сестры Софи. Но, в то время как Сестра Маргарет довольно холодная и чопорная, характер Софи более податливый, и с ней легче разговаривать. — Как ваше утро? — спрашивает она, поправляя медную брошь на вороте своего плаща.
Моя челюсть напрягается, пока я думаю о том, что ей сказать. Не выставит ли правда меня слабаком? Рискну.
— Вообще-то, устал, — говорю я, пока повар с серьезным взглядом наливает мне кофе в чашку. Я киваю в знак благодарности и медленно иду с Сестрой через холл. — Плохо спал прошлой ночью.
— Я знаю, каково это, — говорит она, дуя на свой кофе. — Слишком много мыслей крутится в голове.
— И не говорите, — говорю я ей. — Обычно так и бывает.
Вот почему опиум был для меня отличной находкой. Я был трезв с тех пор, как приехал в Сонную Лощину — Леона запретила, — но, боже, это хоть помогало мне обрести покой. Я чувствовал себя нормальным.
— Но в этот раз все по-другому, — продолжаю я. Останавливаюсь и пристально смотрю на нее. — Я проснулся, услышав что-то в коридоре.
— Ого? — спрашивает она, ее тонкие брови сходятся вместе.
— Я услышал плач, и… взял подсвечник, — рассказываю ей остальное о том, что произошло, заканчивая историю, достав листок бумаги из кармана пальто, осторожно, чтобы не пролить на него кофе. — Вот что было написано.
Я размахиваю сложенным листком бумаги, пока он не раскрывается, и показываю ей.
Ее губы поджимаются, когда она рассматривает.
— Вижу, — говорит она тихим голосом. Поднимает на меня взгляд. — Не очень смешной розыгрыш, да?
— Розыгрыш? — я изумленно смотрю на нее. — Думаете, это розыгрыш?
Она бросает на меня косой взгляд, как будто я настоящий болван.
— Студенческое общежитие находится в здании напротив. Вы действительно думаете, что небольшая безобидная колкость им не под силу? Это хулиганство, профессор Крейн. Наверняка вы проходили через это раньше.
— Хулиганство — это кнопка на стуле, или спрятанный мел, — говорю я возмущенно, хотя стараюсь быть потише. — А не убитая змея и предупреждение кровью!
Она хихикает, приглаживая волосы назад, прежде чем натянуть капюшон, скрывая лицо в тени.
— Ох, вы волнуетесь по пустякам. Прежде всего, это не предупреждение. Это наш девиз. Добро пожаловать в Сонную Лощину. Ты можешь не вернуться. Потому что здесь всем нравится. И мертвая змея, которую, уверена, они нашли в саду, скорее всего, умерла естественной смертью. Никакого вреда, никакой гадости. Позвольте мне спросить, когда вы пошли осматриваться, вы заперли за собой дверь?