Лощина (ЛП)

Название: «Лощина»
Автор: Карина Халле
Серия: дилогия «Готическая романтика #1»
Переводчик: Татьяна Н.
Редактор: Оля Л.
О чем книга: «Лощина» — непристойный, жуткий роман с элементами дарк академии, пересказывающий легенду о Сонной Лощине, где Кэт Ван Тассел не приходится выбирать между Бромом Бонсом и Икабодом Крейном, и в их городе есть вещи похуже всадника без головы.
«Лощина» — первая книга в дуэте «Готический оттенок романтики»: романтические пересказы классических романов ужасов и готики. Вторая книга будет называться «Легенда», и заключение к «Лощине».
Хотя действие «Лощины» происходит в 1875 году, диалог не такой формальный/высокопарный, как в то время. Хотя я старалась быть как можно более исторически точной, уверена, что были допущены некоторые нарушения. И, кстати, белая лошадь технически называется серой1.
Но вы здесь не за этим! Вы хотите знать содержание и предупреждения. Я бы не решилась назвать этот роман «дарк», поскольку он далеко не такой экстремальный, как многие мрачные романы, но в нем все же есть триггеры, заслуживающие упоминания: употребление наркотиков, попытки сексуального насилия, однополые связи/ММ, насилие, домашнее насилие, игра с дыханием, кинк на похвалу, деградация, БДСМ, проблемы с психическим здоровьем.
Карта
Пролог
1862
Балтус Ван Бюрен сидел перед горящим камином с бокалом бурбона в руке, делая вид, что не ждет ухода жены. Она, как всегда, не торопилась, уходя в училище, слонялась по дому, как будто постоянно что-то забывала. С годами Балтус понял, что это была не рассеянность, хотя иногда и это тоже, а скорее нежелание оставлять его с Катриной одних. Она ходила в институт только на ночь до, после и во время полнолуния, словно в темные леса Сонной Лощины ехать нужно на другой конец страны, а не сорок минут.
«Она боится», — рассеянно подумал он, взбалтывая янтарную жидкость в бокале. «Но чего?»
Хотя он всегда задавал этот вопрос, у него были свои подозрения. Вот почему он ждал, когда она уйдет сегодня вечером, потому что хотел побыть с Катриной наедине.
Ей уже шесть лет, и дочери пришло время наконец узнать правду.
— До свидания, дорогой Балтус, — сказала Сара, наклоняясь, чтобы поцеловать его в щеку. От нее пахло гвоздикой и чем-то землистым, похожим на твердую почву, которая лежала под тонким слоем вечернего инея, богатого гниющими листьями.
Балтус выдавил из себя улыбку и посмотрел на нее. Она выглядела измученной, ее лицо было похоже на пергамент, морщины вокруг глаз и рта углубились, но она всегда выглядела так перед уходом в школу. По возвращении она будет выглядеть гораздо лучше.
Она хотела попрощаться со своей дочерью, но Катрина уже крепко спала в своей постели. По крайней мере, так думала Сара. Балтус знал обратное.
Дверь открылась и закрылась, Сара исчезла, порыв холодного воздуха ворвался внутрь и потревожил огонь. Языки пламени прыгали и танцевали, а затем угомонились, и весь дом словно расслабился, испустив вздох.
Балтус подождал немного, сделал еще один глоток своего напитка и прислушался к тому, как ветви голых деревьев стучат по узким окнам гостиной, желая войти. Они звучали как тиканье часов.
Затем он сказал своим громким, отеческим голосом:
— Катрина?
 
Он подождал немного, и дверь спальни приоткрылась, в щель выглянуло ее бледное лицо.
— Я знаю, что ты не спишь, — продолжил он и указал на обитое бархатом кресло рядом с собой. — Присаживайся сюда, можем поболтать.
Она остановилась в дверях: большие голубые глаза, бледная кожа и волосы цвета кукурузного шелка.
— У меня неприятности? — спросила она тихим голосом.
— Ничего такого, — сказал он, и уголки его усов приподнялись в улыбке. — Иди сюда, дитя мое.
Катрина направилась к нему, громко шлепая босыми ногами по полу, отчего отец улыбнулся про себя. Его дочь никогда не была самой грациозной девчушкой, всегда шумная, дерзкая и неуклюжая, как будто ее ноги слишком велики для тела, и она не чувствует пространства вокруг себя. Он задавался вопросом, заставит ли однажды мать пойти дочь в школу благородных девиц или воспользуется своей собственной магией, чтобы помочь ей стать более «утонченной». Он молился, чтобы та оставила Катрину в покое.
Балтус был добрым и любящим человеком, которого обожал весь город за его вдумчивость и добродушие, но трусил, когда дело касалось его жены, и он знал это. Корни Сары Ван Тассел в Сонной Лощине были настолько глубоки, отчего иногда он беспокоился, что его в любой момент могут вырвать с корнем и вышвырнуть прочь одним взглядом жены. В конце концов, когда они поженились, именно она решила сохранить свою девичью фамилию — Ван Тассел — из-за традиции по материнской линии, и передала ее Катрине. И хотя Балтус тоже был ведьмаком, его магия меркла по сравнению с тем, на что была способна Сара.
Однако, что унаследует Катрина, еще предстояло увидеть.
— Что такое, пап? — спросила она, забираясь на кресло рядом с ним и раскачивая ногами взад-вперед. Если раньше ей хотелось спать, то теперь она полностью проснулась, ее ярко-голубые глаза смотрели на него с любопытством и нетерпением, потому что не часто разрешали засиживаться допоздна. — Что-то случилось с мамой?
Он взглянул на нее, нахмурив густые брови, похожие на дерущихся гусениц.
— Почему ты так говоришь?
Она пожала плечами.
— Не знаю.
— С твоей мамой все в порядке, — сказал он. Ему не следовало удивляться тому, насколько дочка наблюдательна. В этом и будет смысл разговора. — Она пошла в училище.
— Знаю. Я слышала, как она прощалась. Просто дом кажется другим.
— Почему это?
— Как будто он затаивал дыхание, а теперь нет.
— Очень проницательно, — подумал он, и прочистил горло. — Что ж, дорогая Кэт, то чувство, которое ты испытываешь, то, что ты замечаешь, — это энергия. И не многие дети твоего возраста смогли бы выразить чувство словами, как ты, но именно это делает тебя особенной.
Она уставилась на него с легкой улыбкой в уголках губ. Он знал, как ей нравилось, когда ее называли особенной.
— Знаешь, что еще делает тебя особенной? — спросил он.
Она покачала головой.
— Я думаю, знаешь, — он кивком указал на огонь. — Огонь слушается тебя, не так ли? Ты можешь своими пальцами заставить огонь колыхаться.
Ее глаза расширились, став похожими на причудливые бело-голубые фарфоровые блюдца, которые Сара доставала для гостей.
— Я знаю, это твой секрет, — мягко сказал он. — Но я твой отец, и от меня ничего не скроешь. Еще знаю, что ты разговариваешь с птицами и животными, и они понимают тебя. И когда ты по-настоящему расстроена, по дому проносится порыв ветра, захлопывая все двери. Знаю, что ты заставляла себя исчезать не раз, и я всегда очень пугался.
Катрина с трудом сглотнула, перестав болтать ногами. Она прикусила внутреннюю сторону щеки, и Балтусу стало неловко за то, что он заговорил обо всем этом.
— Я рассказываю тебе все это не для того, чтобы наказать, моя дорогая, — сказал он. — Потому что я знаю, что это не твоя вина. Если уж на то пошло, то это из-за нас с мамой. Потому что мы тоже особенные в некотором роде.
Она медленно кивнула.
— Я знаю.
Он усмехнулся.
— Конечно, еще бы. А ты знаешь, как это называется? Как называют нас?
Она покачала головой.
— Ведьмы, — сказал он.
Она выпятила нижнюю губу и надулась.
— Нет. Не правда. Ведьмы плохие. Ты не плохой. И мужчины не могут быть ведьмами.