Преследуемый Зверем Братвы (ЛП)

После этого все становится совсем просто. Я поворачиваюсь, присоединяясь к Дмитрию, когда начинаю стрелять в остальных мужчин, мчащихся на нас. Но через несколько секунд все кончено. Я все еще нажимаю на спусковой крючок, хотя патроны кончились. Дмитрий смеется, сильно хлопает меня по спине и торжествующе кричит.
— Ай, Костя! — смеется он и бьет меня по руке. — Теперь ты мужчина, мой маленький брат. Уже не мальчик, da?
Я поворачиваюсь, оцепенев, и тихо киваю.
— Da.
— Мужчина, Костя, теперь ты убийца.
Настоящее время:
Я двигаюсь, словно тень, пересекая крыши, как призрак. Так было с тех пор, как я начал наблюдать за ней, зная, что она в опасности. Зная, что где-то там есть хищник, охотящийся на нее.
Мужчины, с помощью которых ее брат наблюдает за ней, — просто посмешище. Возможно, они и обученные убийцы из Братвы, но я уже несколько месяцев хожу вокруг них кругами. Я был достаточно близок к некоторым из них, чтобы убить голыми руками, хотя и не убил.
И поэтому я должен следить за ней— оберегать ее, как когда-то она оберегала меня.
Я никогда не хожу по одному и тому же маршруту, когда собираюсь наблюдать за ее квартирой. Я осторожен, я планирую свои действия на четыре хода вперед. Сегодня вечером я припарковался в семи кварталах отсюда и поднялся по пожарной лестнице на крышу другого жилого дома. Оттуда видно крышу продуктового магазина, потом банка, так же середину нового строительного проекта. Оттуда использовав угол наклона строительного крана, я перебрался на офисное здание. А оттуда спрыгнул на крышу напротив нее.
Опасность повсюду. Тени, охотящиеся за ней, вполне могли охотиться за мной. Поэтому я держу свои эмоции под контролем. Я держу себя наготове ко всему. Это те навыки выживания, которые Федор вдалбливал в меня— днем и ночью. Но я оттачивал их в мрачной тюрьме.
Когда я наконец останавливаюсь, то смотрю сквозь темноту на яркие огни ее квартиры. Когда я вижу, как она появляется в поле зрения, мои губы изгибаются в улыбке. Какие бы трудности я ни пережил, через какой бы ад ни прошел— она того стоит.
Я смотрю на своего ангела, стоящего у окна, и все остальное исчезает. Жестокость мира, который подвел меня. Жизнь, которую у меня отняли. Десять долгих лет тюрьмы за два преступления— первое я никогда не совершал, а другое совершу еще миллион раз ради нее.
Через дорогу Нина отворачивается от окна. Она медленно идет в спальню, потом в ванную. Когда она возвращается в свою спальню, я знаю, что она собирается принять душ после ночной тренировки на велотренажере.
Но свет в ее спальне все еще горит, и Нина подходит к окну. Любопытство охватывает меня. Она наклоняется и внезапно снимает с себя майку. Моя челюсть сжата, когда мои глаза скользят по ее телу, одетому в спортивный бюстгальтер и велосипедные шорты. Она роняет их, и я издаю стон. Следующим идет спортивный бюстгальтер, рычание вырывается из мен, когда мне открываются ее совершенно идеальные сиськи.
Мой пульс глухо стучит, когда она поворачивается, сгибаясь в талии. Ее пальцы скользят в трусики-стринги, и она медленно снимает их. Встав, она медленно, даже соблазнительно, поворачивается. Я вижу, как ее лицо краснеет, а розовые соски твердеют, когда она медленно проводит рукой по бедру.
Она устраивает шоу.
Осознание этого заставляет мой член пульсировать, а мое желание к ней стремительно расти. Часть меня хочет перепрыгнуть через пропасть между зданием и прорваться через эти окна, чтобы схватить ее. Чтобы прижать ее к кровати и заставить стонать для меня.
Она знает, что за ней наблюдают. Это единственное объяснение тому, как она ворвалась в свою квартиру на днях с пистолетом, выглядя испуганной и дикой. Каким-то образом она знает. И все же она здесь, устраивает стриптиз.
Для меня.
Со стоном, моя рука проскальзывает между ног. Я обхватываю выступающую эрекцию в моих джинсах и шиплю. Но когда я снова поднимаю глаза, то вижу, что Нина останавливается и слегка вздыхает. Она оглядывает ночь — не видя меня, конечно. Но, возможно, ищет меня. Затем она поворачивается, уходит в ванную и исчезает из моего поля зрения.
 
Я хмурюсь и опускаюсь обратно на крышу. Мой телефон жужжит, и я сердито хватаю его, чтобы ответить.
— Что.
Мужчина смеется.
— И тебе доброго вечера, солнышко.
Я хмурюсь. Это Эрик. Потребовалось немало усилий, чтобы найти такого человека в этом городе, но я нашел. Он бывший военный и немного помешан на оружии. Но он хорош в своем деле— очень, очень хорош. Который знает каждого второго помешанного на оружии, торговца оружием и коллекционера в городе. Для получения информации, которую мне нужно знать, не было бы никого, кроме него.
— У тебя есть что-нибудь для меня?
— Нет, брат, я просто позвоНейл, чтобы проникнуться твое очаровательной личностью и насладится этими остроумными разговорными навыками.
Я хмуро смотрю в темноту. Эрик вздыхает.
— Да, у меня есть кое-что для тебя. Мне кажется, я отследил зацепку по тем кусочкам, которые ты мне дал осмотреть.
Я замираю.
— Ты так считаешь?
— В этом деле нет ничего стопроцентного, друг мой.
— Но насколько в этом уверен?
— Настолько уверен, насколько это возможно.
Я киваю.
— Хорошо.
Эрик изучил пулеметы, которые я забрал с крыши напротив, с вечеринки той ночью. Люди Виктора нашли большую часть установленных на треногах с таймерами и пультами дистанционного управления. Но они нашли не все.
— Это… ххмм… это дорого обойдется тебе, брат.
— Мне все равно, сколько это будет стоить. Расскажи мне, что ты нашел.
— Это будет вдвое больше последней цены.
Я хмурюсь.
— Прекрасно.
В трубке тишина. Наконец, я закатывая глаза, говорю:
— Ради Бога, я отправлю их сейчас.
Эрик хихикает.
— Ты не станешь винить меня за то, что я подожду, чтобы сначала увидеть.
Открывая приложение для перевода на своем телефоне, я отправляю деньги. Затем я снова подношу его к уху.
— Все готово.
— Я вижу, — говорит Эрик после небольшой паузы.
— А теперь расскажи мне, что ты нашел, прежде чем я приду к тебе, чтобы узнать, — рычу я. — И ты не захочешь, чтобы я приходил.
Он снова хихикает.
— Расслабься, друг мой. Расслабься! Итак, оружие было взято у местной оружейной банды здесь, в городе. Они мелкие, но получают списанное военное дерьмо от парня с юга, чтобы перепродать его здесь. Вот откуда взялись эти штативы.
Я стискиваю зубы и поворачиваюсь, чтобы вглядеться в ночь. Это хорошая ночь для охоты.
— Напиши мне адрес.
— Послушай, друг, я…
— Мы не друзья. Пришли мне адрес.
Я вешаю трубку. Оглядываясь через дорогу, то как раз вовремя, чтобы увидеть, как Нина выключает ночник и сворачивается калачиком в постели. Я оглядываюсь вокруг, пытаясь уловить что-нибудь, что может быть не так. Но когда я убежден, что непосредственной опасности нет, поворачиваюсь и начинаю готовиться к охоте.
Я не стучу, нет необходимости в деликатности того, что я собираюсь сделать.
Дверь скрипит, а затем отлетает от удара моего каблука. Я врываюсь, рыча, поворачиваясь, чтобы взять первого из них. Я чудовище для своих врагов. Зверь. Но для этих людей — людей, которые могли бы причинить ей боль или убить ее?
Для них я дикарь.
Мои кулаки бьют, словно молот, разбивая лица, отбрасывая нападавших в сторону через всю комнату. Моя рука находит горло, и я чувствую, как оно сдавливается под моей хваткой. Крики наполняют подвал клуба, но я уничтожаю их, как муравьев под кипятком.
А потом вдруг все замирает. Вокруг меня лежат мертвые или корчащиеся в агонии, нелегальные торговцы оружием. Я ничего к ним не чувствую. Они выбрали такой образ жизни, и так оно и будет. И кроме того, они продали оружие кому-то, кто мог использовать его, чтобы ранить или убить мою Нину. Я не могу оставить это безнаказанным.